Ольга Тимофеева – Сделай мне ребенка (страница 64)
Он и не крутит, а запускает руку под меня ощупывает все и находит злополучную шишку.
Я сжимаю губы, но потом выдыхаю шумно и начинаю хохотать.
- Ты этим снижаешь мою самооценку, между прочим, - говорит с серьёзным видом, но таким наигранным, что видно как смеются его глаза. Она? - достает и вертит перед моим лицом.
- Наверное, я сохраню ее тогда, мало ли, ещё пригодится.
- Неееет.
- Спокойно, Софья, я Дубровский.
- Тогда Сосновский, а не Дубровский.
- Я вот думаю, выражение “на пол-шишечки” не отсюда пошло, случайно?
На кончике языка так и вертится сказать, “я обожаю твой юмор и тебя”
Но треск метрах в десяти от нас меняет все.
- Так, это сохраним, - прячет в карман шишку и поднимается.
- Черт! - дергаюсь и рефлекторно хватаюсь за его плечи.
- Тссс… - Алексей одевается быстро, напрягает спину, словно готовится встать стеной.
Я, пока одергиваю платье, уже представляю лесника с ружьем. Или компанию туристов с телефонами, которые снимают нас. Или… маму. Или папу…
Ну мало ли у кого какие увлечения!
Алексей медленно приподнимается, всматривается и выдыхает, опуская голову вниз.
Я ничего не вижу, но слышу треск. А у Алексея такой вид, будто нас кто-то уже заснял.
Глава 41. Волк, лось, медведь?
Я всматриваюсь.
На краю полянки, замершая в кустах, стоит… лиса.
Рыжая. Настороженная.
Смотрит прямо на нас. Ни тени страха. Даже хвостом не дергает.
Мы - как сцена в ее дневном ток-шоу.
- Ну, привет, лиса Алиса, - выдыхает Титов. - Только тебя тут не хватало.
- Чего она смотрит?
- Не каждый день такой шоу-рум в лесу увидишь?
- Леш!
- Все, все. Ща автографы начнет просить, - застегивает джинсы и поднимается. - Кыш! - и присвистывает ещё.
Лиса, махнув хвостом, сбегает.
- Даже не расскажешь никому, что лису видела, - берусь за протянутую Алексеем руку и поднимаюсь.
- Чего? Рассказывай. Пошалила в лесу и встретила лису.
- Очень смешно, - бью его снова легонько ладонью по плечу.
Что-то вообще много бью. Но… на самом деле это такой способ коснуться его. Потому что мы не пара и просто так его обнять я не могу. Все должно свестись к сексу, чтобы сделать мне ребенка. А вот объятия - это уже про чувства и отношения. Немного не то, что мы планировали.
- Пойдем, а то сейчас ещё медведь с волком подгребут, точно ток-шоу “за стеклом” будет.
- Колобка только не хватает.
- Боюсь, что у них вместо пиццы пойдет.
Впитываю остатки лесной романтики, включаю самоиронию и идем к машине.
Как ни в чем не бывало выезжаем из леса. Когда мимо нас проезжает машина прячу взгляд. Кажется, что все понимают, зачем мы туда сворачивали.
- Если бы родители знали, на что ты меня подбиваешь, то их бы инфаркт хватил.
- А что Софья - это ум и честь семьи?
Усмехаюсь.
- В тебе сегодня русский классик проснулся?
- Лада рассказывала про тест по литературе. Видимо, впечатлился.
Мне с каждым днем кажется все больше, что он почти приближен к идеалу. А если такой, то…
- Леш, а почему ты один? Неужели не нашлось женщины, которая бы тебя устраивала?
- Хочешь на ее место?
За что он нравится, так за прямоту в лоб. Можно же было как-то обтекаемо спросить.
- Я не про себя, вообще, - убираю улыбку.
- А к чему тогда вопрос? - отвечает хоть и с улыбкой, но теперь она не касается глаз. Серьёзный, глубокий взгляд.
- Я как психолог на это смотрю. Есть мужчина…
- Не надо на меня смотреть, как психолог, а то я на тебя буду как спасатель смотреть. Есть ли у тебя дома пожарные извещатели, огнетушитель, какой у него срок годности…
По-ня-ла.
- Как психолог, можешь смотреть только при одном условии.
Я готова выполнить все лишь чуть-чуть заглянуть туда, поглубже.
- Я подопытным могу быть, но только в постели. Там можешь исследовать, фиксировать реакции… хоть диссертацию пиши.
Ну, дурак… Классический. Я улыбаюсь, но только губами.
Ловко сменил тему. Спрятался за флиртом. Не хочет говорить об этом. Не сейчас. А возможно - никогда. Или не со мной.
Понятно, что не от легкости. Так шутят, когда не хотят, чтобы глубоко заглядывали.
- Я подумаю над темой, - тоже отшучиваюсь, словно ничего важного не было.
Хотя было.
Для меня - было.
Папа выходит со двора и вытирает замасленные руки тряпкой.
- Привет, пап, - обнимаю его и целую в щеку.
- Привет, Софийка!
Алексей усмехается.