Ольга Тимофеева – Сделай мне ребенка (страница 33)

- Нет, спасибо, - машу головой.

Но когда он достает это свое сало. Хлеб, зеленый лук и чеснок, я плыву.

А желудок рычит.

- Вы не договорились? - кивает на мой живот и берет нож в левую руку. Нарезает тонкими полосками мягкое сало с мясными прослойками. Хлеб небольшими кусочками. Чистит чеснок.

Ни один мужчина в жизни меня не кормил.

Даже кофе им делала я.

Упираюсь пяткой в подоконник и затылком в откос.

- Держи, - несет мне ко рту небольшой бутерброд. Небольшой, чтобы я сразу его в рот, прожевала и проглотила. - Давай, сегодня можно. Разрешаю.

И я раскрываю губы.

От вкуса чуть подсоленного сала, остринки зеленого лучка и резкости чесночка, приглушенного резкость хлебом, закрываю глаза и балдею.

Как же э-то вкус-но.

- Ещё?

Да уж если сорвалась…

Киваю и улыбаюсь.

Один раз можно. К тому же я последний раз ела, когда завтракала. Ещё один бутер съедаю.

- Спасибо, Сонь. Без тебя бы тут до утра убирал все.

Киваю.

Диковато немного. Но такого у меня ещё не было.

Вообще все странно с ним. Не по какому-то плану. А я люблю, чтобы понятно все было.

А мы сидим с Титовым на подоконнике. Едим сало с чесноком.

А за окном уже темно. Надо домой идти. И он благородно захочет проводить. Может, даже зайти ко мне.

А у меня так не факт, что порядок.

- Можешь даже не провожать меня, - смеюсь с самой себя, - от меня чесноком пахнет на километр.

- Так это ты только вампиров отпугнешь, а таких как я… наоборот… притянешь.

- А ты что, опасный?

Смотрю в глаза.

- Могу быть опасным.

Прищуривается и ведет большим пальцем по моей голой коленке.

Ой-ой-ой.

Я не очень уверена, что правильнее всего будет сейчас делать. Или не делать.

- Я пойду лучше, - опускаю ноги на пол.

- Я тебя не отблагодарил ещё, - поднимается за мной и не дает слезть. - Не накормил. А то будешь огурцы есть одни. Держи, - протягивает мне ещё один бутерброд.

Беру аккуратно губами, чтобы не коснуться его пальцев.

И не распалить лишние фантазии.

Хотя не уверена, что они ещё там не распалены. Потушить бы теперь.

Чем дольше смотрит, тем я медленнее пережевываю.

Проглатываю шумно.

Ух, мамочки…

Взгляд этот.

- Я не спал утром, - глаза наливаются карим блеском.

- В смысле?

Упирается в подоконник и наклоняется к моей шее.

- Когда ты терлась об меня.

- Ничего я не терлась, - машу головой.

- И в подвале не целовалась…

- Ты сам. Первый начал.

Чуть приподнимает подбородок и смотрит сверху вниз.

Я уже не знаю, чего я хочу больше.

Уйти или остаться.

Проглатываю крошки.

- Ты не особо сопротивлялась.

Это так пошло и двусмысленно сейчас. Я с разведенными ногами сижу на подоконнике. И боюсь их свести, потому что тогда его зажму.

- Так там… тесно было…

- Обещал тебя не трогать пальцем, - наклоняется и целует в основание шеи.

Свожу-таки ноги. Сжимаю его.

Это сейчас правильно или нет?

Наклоняю голову. Подставляю свою шею.

- Так можно? - шепчет и прикусывает кожу. - М? Распаковать гуманитарную помощь?

Божечки, что я делаю?!

Ребеночка, Сонь.

Это весомый аргумент. Непоколебимый. И очень важный.

Сама его губы нахожу.

Обнимает одной рукой, пропуская ладонь под мои руки и прижимает к себе.

Как и в жизни. Он ведет, напирает и одновременно усмиряет.

Обнимаю за шею.