реклама
Бургер менюБургер меню

Ольга Тимофеева – Папа для Ромашки (страница 75)

18

– За городом. Там промзона какая-то.

– Какой район?

– В Люберцах. Район мусоросжигательного завода.

– Твою… – хватаю телефон и снова набираю отца. Не отвечает.

– Знаешь это место? – киваю.

– Это один из бизнесов отца.

– Он что, ее…

– Даже не думай об этом. Как ты вообще вышла на нее?

– Я ей браслетик дарила, напичканный датчиками. Как чуяла, что моя девочка может попасть в передрягу.

Крепче сжимаю руль. Сколько он всего делал, для него избавиться от одного, двух, семьи, вообще не вопрос. Плевать хотел.

А если уже что-то с ней сделал?

Я набираю Юру и рассказываю все, что узнал от Вики. Но у них установка. Они все равно уже едут с обыском в его дом. Но Юра обещает, что сейчас найдет вторую группу и отправит в район завода.

Переглядываюсь с Викой. Одни сейчас. Пока еще помощь приедет. Но я ждать не могу. В висках пульсирует от сумасшедшего кровотока.

Я же предполагал, что он может приехать. Почему не сменил код? Почему охрану не приставил? Почему ничего не сделал? Понадеялся, что у меня там крепость, а ее вскрыли за пару минут.

– Ром, у меня еще кое-что интересное для тебя есть о прошлом. Это тебя касается.

– Не до интересного сейчас.

Сжимаю руль и вглядываюсь в дорогу, Мы еще даже за пределы города не выехали.

– Я понимаю, но это может быть важно…

– Вик, да я уже, кажется, знаю о своем прошлом все…

– Да? – разочаровывается. – Откуда? Я только сегодня получила информацию из Ростову об этой Герц. Очень там все сплетено…

– В другой раз давай.

– Знаешь, если бы мне предложили узнать, кто моя сестра, я бы не стала откладывать.

Надувается и отворачивается к окну.

– Я уже знаю, Вика, кто мой брат.

– Да, и кто?

– Не хочу ошибиться, поэтому сначала проверю.

– Ладно… хотела удивить…

– Вик, у меня сегодня и так “удивительный” день.

– А прикольно, если вы братья. А папаша ваш вообще в а**е будет.

– Вика…

– Ой, простите… – ехидничает, не сдержалась.

Да знакомы, да дружим. Они особо и не пересекались никогда с Егором. Что тут прям такого…

– А представляешь, если бы Варя оказалась моей родной сестрой?

– В смысле? С чего ей быть твоей сестрой? Не вижу связи.

Ну, как… Егор мой брат. Варя думала, что она сестра Егора. Все же просто. Юра сразу понял.

– А что ты хотела мне рассказать о прошлом?

– А ты на кого подумал? – торможу на светофоре.

– Мне тут предложили одну версию, но я не хочу никому ее озвучивать, пока не проверю. Это может быть опасно, если узнает отец. А я могу контролировать.

– Ммм…

– Рассказывай.

– Только тебе. Сам решай, что с этим делать.

– Хорошо. – Город остается наконец позади и выезжаем на кольцевую.

– Короче, нашли эту Герц, она жила там какое-то время, потом пропала, но вроде как уехала. Мой знакомый по ее адресу жительства опросил тех, кто давно живет и одна бабушка вспомнила, у Герц была подруга. Они работали вместе. В общем, подсуетились и нашли ее подругу.

– И?

– И она живет в Москве.

– Нашла ее в Москве?

– Ее конкретно не искала, но по базам разным проверяла, соцсетям и нашла одну знакомую.

– Чью?

– Мою и твою.

– Говори уже…

– Подожди. В этом же вся прелесть. Как оно все разворачивается. Я начала проверять их обеих. И получилось очень много совпадений.

– Но не все?

– Не все, но я многого и не знаю.

– Так что ты знаешь?

– Эта подруга Герц сейчас крестная…

– Вика, ну хватит уже.

– Я, правда не уверена, и не хочу ложную надежда вам дать. Но я когда искала сестру, я столько вариантов перебрала. И столько тестов сделала, пока нашла.

– Я не кидаюсь в крайности. Как есть так есть.

И я уже знаю, что она скажет, поэтому спокоен. Просто еще одно подтверждение слов Юры.

– Это, может, совпадение, однофамилица или кто-то просто неудачно тоже сменил имя, но эта женщина сейчас крестная… Юрия Александровича.

– Кого? – переспрашиваю, как будто она ошиблась. и поворачиваю к ней голову.

– Домбровского.

Сглатываю и смотрю на дорогу.

В смысле Домбровского? А Егор? Сжимаю крепче руль и делаю глубокий вдох-выдох.

Я всю жизнь один. Под тиранией отца. А мать была рядом? Сейчас это становится настолько правдоподобным. Две совершенно разных версии, обе жизнеспособные. И обе до жестокого болезненные.