Ольга Тимофеева – Папа для Ромашки (страница 5)

Рома также не ждет Новый год, как и я. Если бы не дочка, так и забыла бы про этот праздник. Потому что все ждут чего-то нового, планы строят, а у меня одно, лишь бы все было хорошо и с нами ничего не случилось.

В животе громко урчит. Я не ела, оказывается, со вчерашнего вечера. Эд уехал в командировку, а я как начала получать снова эти сообщения. Испугалась, взяла билеты и вернулась на Родину. А меня оказывается тут уже ждали, и выследили. Может, правда, по телефону.

Завариваю нам с Машей чай, доедаем детское печенье, которое завалялось в сумке.

Можно было бы в магазин сбегать или заказать, но я ни адреса не знаю, ни где тут что. И Рома еще сказал, не выходить. И позвонить я ему не могу, потому что мою симку он выкинул.

Рома до вечера так и не появляется. Как и Женя. У меня ни вещей, ни телефона, ни еды. Зашибись.

На улице темнеет, Машу уставшую, надо спать укладывать. Из одежды в доме, только… Ромина одежда. Я бы Машу и в одном белье уложила, но холодно будет.

Прохожусь по остальным комнатам в доме, ищу Ромину. Где-то же он должен спать. Или он только приезжает телевизор посмотреть?...

Поднимаюсь по лестнице наверх. Вот она, нашлась. У него комната не большая, но вот тут чувствуется уют. Какие-то его медали, грамоты. Еще до школы, с соревнований. Несколько фотографий. Наши общие друзья, среди которых мой брат с семьей. Рабочий стол, закрытый ноутбук, ежедневник, ручки, недопитая бутылка минералки. Футболка, на краю кровати, которую скинул, наверное, утром и не убрал.

Тут он везде, в каждой детали, в каждом несовершенстве.

Выдыхаю. Все, Варь, в прошлом все.

Я открываю верхнюю полку комода. Там аккуратными стопочками лежит его белье, футболки. Даже будто внутреннее напряжение спадает. Не женское. Я беру одну из футболок, закрываю полку. Остальные не проверяю.

Его личная жизнь не должна меня касаться, хоть и очень интересно, что в ней.

Я выключаю свет, переодеваю дочку в Ромину футболку и укладываю спать.

Мне не спится. Все жду, когда Рома вернется домой. Он же не оставит нас тут одних? Может, уже решает мою проблему?

Поворачиваюсь к Маше и глажу любимые мягкие волосики. В них переливаются огни от гирлянд из дома напротив. На втором этаже у окна повесили лестницу, по которой карабкается дед Мороз.

Улыбаюсь сама себе. Маша увидит завтра, точно поймет, где дед Мороз живет и захочет посмотреть, куда он лезет и что у него в мешке.

Наконец входная дверь щелкает, кто-то заходит в дом. Рома должен, но мало ли… И девушка может вернуться, и, еще хуже, например, его отец. Я даже не представляю, у кого есть ключ от его квартиры.

Замираю, прислушиваюсь. Кто-то ходит по гостиной. Потом шаги в мою сторону.

Открывается дверь и кто-то включает свет.

Глава 3

Рома шумно открывает дверь в мою комнату, не стараясь не мешать.

– Спишь? – громко недовольно спрашивает.

Что уже опять не так?

– Нет, – тихо отвечаю, чтобы Машу не разбудить. – Выключи свет, пожалуйста, дочка спит.

Рома тут выключает, соглашается.

– Пойдем.

Этот тон и поведение первым делом вызывают неприятие. Что-то не так. Я не хочу говорить сейчас. И больше всего я волнуюсь, что это будет касаться дочери и того, что Рома спросит, кто отец. Запросто может меня отправить на улицу, а сам взять опеку.

Но не выйти будет хуже. Я поправляю на Маше одеяло и выхожу в гостиную.

Рома что-то себе размешивает в стакане и залпом выпивает.

– Иди наверх, - кивает мне на лестницу и ставит стакан на стол.

– Зачем? – тихо переспрашиваю и стою на месте.

– Затем! – Одним только взглядом показывает, кто тут все решает, и от кого я завишу. Идет на меня, но проходит мимо. А я улавливаю запах алкоголя.

Может, все же дело не в дочери? Про нее он ни слова не спросил. Но зол на что-то.

– Маша может проснуться и испугаться, если меня не будет рядом.

Делаю попытку объяснить, почему делаю не так, как он просит.

– Ладно, – разворачивается и идет к дивану. – Можно и тут. – Садится на диван. – Иди сюда.

Я шумно сглатываю, внутри все сжимается и это не желание близости. Его условием загнала себя в такие рамки, что самой страшно, какая прилетит ответка за прошлое.

Я иду к нему, но когда вижу, как расстегивает пряжку ремня и раскидывает руки в стороны от себя на спинку дивана, торможу в нескольких шагах от него.

– На колени опускайся. – Ловит мой взгляд, стягивает его так, что глаза не отвести. Медленно ведет по мне взглядом, молча указывает на пол перед ним.

Я глубоко вдыхаю и рвано выдыхаю. Успокоится не получается. Я никогда с ним это не делала. Оба знаем. И у него девушка, а я должна себя, кем чувствовать? Как он тогда говорил, проституткой?

Я так и стою на месте. Тут ни грамма чувств и страсти, что у нас была, тут одна сплошная темнота и буря ненависти.

Да, я согласилась бы на все… но, на самом деле, не на все.

– Зачем ты так со мной? Ты же не такой.

– Какой не такой? – Тут же меня перебивает. – Ты ни хера не знаешь, какой я. Все изменилось. А вот ты, кажется, не меняешься.

Он так и сидит на диване, давит темнотой своих глаз. Все, правда, сильно изменилось. Раньше я могла в глаза крикнуть, что он трус. Сейчас тысячу раз подумаю, делать ли так. Мне даже отвечать ему страшно, я тут вообще никакой ценности теперь не имею.

– Ну, чего стоим? Или теперь воротит?

– У тебя же девушка. Ты что ей изменять собрался?

Рома от неожиданности усмехается.

– Ты мне мораль почитать хочешь? – повышает голос. Черт. А у меня низ живота скручивает то ли от волнения, то ли от предвкушения. Я не могу. Точнее, могу. Но не хочу снова в это окунаться с ним. Я не могу, как он, заниматься этим просто так. Я снова буду думать об этом, снова чувства свои разворачивать и холить. Ерунду разную делать, чтобы быть с ним. А я не хочу этой болезненной любви. Рома резко поднимается. – Ты не за этим разве пришла?

– Нет. Мне… правда… нужна помощь.

– Что ты тогда искала в моем доме?

Я оборачиваюсь, на автомате ищу камеры, которые меня снимали.

– В комнате моей, что искала?

Черт.

– Я без вещей тут… Мне надо было дочку во что-то переодеть, я взяла одну из твоих футболок. – Выдыхаю. – Честно.

Между нами океан недоверия. И если я вижу там берег, пришла же к нему за помощью, то Рома нет. Как будто мы наше прошлое, по-разному пережили. Как будто ему хуже было, чем мне. Хотя он ничего обо мне не знает.

– Почему к родителям не поехала?

– Можно не будем об этом?

– Можно, но тогда завтра к десяти, чтобы тебя тут не было. – Там в глазах ни повода для запугивания. – Я не могу тебе помочь, пока не знаю всего. А ты ничего не рассказываешь, не делаешь то, что я говорю, – кивает на брюки, – ты зачем тут?

Поднимается и идет в сторону своей комнаты.

– Стой, – дергаюсь к нему, хватаю за ремень. Костяшками пальцев касаюсь, пусть и через рубашку, его тела. Как всю жизнь вздрагивала от таких касаний, так и сейчас ничего не меняется. – Я сделаю, что ты хочешь. – С обидой смотрю в глаза, хотя бы ради нашего прошлого, там было и хорошее, он мог бы вести себя не как конченый придурок, опускаюсь перед ним на колени.

Ненавижу…

– Уже не надо. – Спокойно отвечает, убирает руки от меня. Смотрит свысока. – Я перехотел.

– Я с ними не общаюсь уже несколько лет, для них я потеряла память и никого не помню.

– Охренеть… Ты саму себя превзошла во вранье. Я должен тебе верить после этого? – Я опускаю глаза. Не знаю, что сказать еще. – Это проверка была. Ты ее не прошла. Ни по одному из пунктов. Я не верю тебе. Мне надо, чтобы ты правду говорила и делала, как я говорю. Если я говорю на колени, значит, это должно быть на колени, а не как-то по-другому. Но ты снова делаешь так, как хочется тебе. Еще и багаж вранья очередного мне притянула. Мне этот гемор не нужен.