Ольга Тимофеева – Мы - ошибка (страница 8)

*Для моей комфортной работы, лучше бы я тебя никогда не знала, Босс. Все твои правила я запомнила*

Заканчиваю разговор и убираю телефон в сумку. Пока Аркадий рассказывает о том, что сделал он, я подключаю свой аккаунт, чтобы показать, что сделала вчера на “телефоне”. Я надеялась, что буду лучшей и удивлю, но все ребята тоже проделали много работы.

Когда Марк отпускает своего программиста, дело доходит до меня.

— Теперь в рабочее время вы всегда должны быть на связи. Я буду предупреждать, когда мы встречаемся в офисе, а когда достаточно видеосвязи. И поверьте, заняты вы будете на целый день. Не планируйте, что можно заниматься личными делами и совмещать с работой. Алиса, — переводит взгляд на меня. — Вы что-то сделали вчера?

— Да, конечно, — разворачиваю ноутбук и показываю Марку. Листает внимательно, оценивая работу.

— Хорошо, что оформила все в таблицы, так будет понятней, хоть и времени заняло дольше. Алиса, — смотрит в глаза Никифоров. — Может вам и ноутбук не нужен? Такую работу проделали на телефоне.

Он не ехидничает и не язвит, а искренне удивлен.

— Я провела вечер в библиотеке, — произношу, скрещивая пальцы под столом, отходя от первоначального плана о сверхспособностях моего телефона. — Пришлось взять в аренду компьютер.

— Серьезно? — Смотрит внимательно, не улыбаясь. — Удивили. Видите, как надо работать, — обращается ко всем, а мне даже становится неловко за свою ложь. — Значит, теперь вам не придется бегать по библиотекам.

Следующие два часа мы рассматриваем какие-то графики. Я пытаюсь вникнуть в суть диаграмм, но ни черта там не понимаю. Увы, но из экономических терминов я знаю только — зарплата и квартплата. Вернее, я могу понять суть многих терминов, но мне надо больше времени. Проще разобраться в устройстве редуктора, чем понять, что хочет оптимизировать команда экономистов.

Надо будет вечером поговорить с Аркадием, чтобы он мне матчасть подтянул, а то я только понимаю, что будет надёжней, прочнее и достойно.

Ближе к обеду Марка вызывают на совещание, а мы продолжаем работать уже без него. Так спокойней. Я приглашаю всех выпить кофе, но соглашается только Леонид. Аркадий идет курить, а Михаил остается за дежурного.

— Алиса, как вы относитесь к клубам? — спрашивает Леня, когда мы остаемся вдвоем возле автомата с кофе.

— Кажется, я уже стара для них, — выбираю и заказываю кофе.

— У женщины нет возраста, она всегда прекрасна, — сыплет сладкими фразами, от которых я должна засахариться и превратится через пару минут в помадку.

— Так может позовем с нами мою тетю-пенсионерку? — язвлю в ответ. Ловлю на лице мужчины замешательство. Понятно, что тетя балластом ему не нужна, и он не ожидал такого ответного предложения.

— Пенсионеры уже в такое время спят, — подает мне мой кофе и выбирает себе.

— Она всегда ждет, когда я вернусь домой, поэтому не спит.

— Так может пусть ложится спать спокойно, а мы поедем ко мне? — упирается локтем в стену и растягивает губы в улыбке. Такой же приторной, как и предложение переспать.

Значит, вот так быстро. Я похожа на девушку, которую можно затянуть в постель в первый же вечер? Отправить бы его к Никифорову, чтобы узнал, насколько это затратное дело и что я так быстро не сдаюсь.

Ему, в принципе, все равно, кто я, кто моя тетя, чем я интересуюсь. А вот, где выпить и с кем переспать на выходных, он планирует уже в четверг в обед. Молодец, что сказать, но это не ко мне.

— Спасибо, конечно, но я уже обещала своей тете-пенсионерке, провести выходные с ней.

Намек он понял, поэтому пожал плечами и сказал, что если передумаю, то могу набрать. Значит, еще хуже, что у него всегда есть дежурный вариант, который он может отменить и воспользоваться другим в любое время.

— Шеф вернулся, — читает сообщение Леонид и смотрит на меня. — Мишаня только что написал. — То есть, я снова должна принять весь удар на себя? Черт. Оставляю недопитый кофе на столе и шумно выдыхаю. Ну, Лёня, придется и тобой тогда воспользоваться когда-нибудь.

Мужчина пропускает меня вперед, галантно придерживая дверь. На деле, чтобы я приняла на себя удар от Марка. Тоже обратил уже внимание, что Никифоров только замечания мне делает, но никак не наказывает.

В кабинете тишина, но по тому, как двое наших коллег уставились, не поднимая глаза, в экраны мониторов, а Никифоров взглядом целится Лене прямо в лоб, понятно, что бесследно наше опоздание не пройдет.

9

— Кого из вас уволить за опоздание? — Никифоров сводит брови и спрашивает ровным холодным голосом. Будто мы подорвали экономику страны тем, что выпили кофе.

— Меня. — Вскидываю подбородок и смотрю в наглые глаза. Хочет показать, какой он Босс? — А в причине увольнения укажи, что сотрудница долго меняла прокладки, — ехидничаю и иду на свое место.

Все мужчины смотрят на меня, прикусив языки.

— А вы, Леонид, тампоны, видимо, так долго меняли?

Миша давит смешок в кулаке.

— Нет, я просто был в туалете. А что, это запрещено?

Фух. Спасибо, Леня, что поддержал. Хоть тут ты не оплошал и не побоялся. Двоих Алексеевич не уволит.

Кидаю на Леню благодарный взгляд и перевожу глаза на Марка. Он приоткрывает губы, чтобы что-то сказать, но снова смыкает их в узкую полоску. Вполне вероятно, он хочет сказать что-то лично мне, но держится, чтобы не сказать лишнего. Смотрит попеременно то на меня, то на Леонида.

— На сегодня мы заканчиваем, — говорит не то, что хотел бы. — У меня появились важные дела и мне надо уехать из города на несколько дней. На сегодня задание у вас есть. Вечером я пришлю на электронную почту следующие. После выходных встречаемся с отчетами о выполненной работе. Все свободны.

Начинаю тоже складывать свои вещи в сумочку.

— Алиса Николаевна, задержитесь, — кивает мне и складывает руки на столе, ожидая, когда все покинут помещение. Шумно сглатываю, потому что вот так, при всех, оставить меня, подразумевает какой-то разговор наедине. И, судя по его настроению, не самый приятный. Остаюсь на своем месте, но все убираю, чтобы в любой момент уйти, если разговор свернет не на тот поворот.

Я складываю руки на груди и под подбадривающие взгляды остальных жду, когда останемся одни.

— Во-первых, никогда не разговаривай так со мной при подчиненных. Наедине, можешь сказать мне все, что хочешь, но при посторонних я не позволю такие выходки. Надеюсь, это понятно. — Я киваю и молча соглашаюсь, что тут я была не права. — Во-вторых, ты совсем не дорожишь этой работой? — спрашивает уже спокойней. — Для тебя это неплохой шанс и ты сейчас меняешь престижную работу на тр*х в туалете?

Слова бьют по ребрам, и я приоткрываю рот, выпуская струю воздуха. Он подумал, что мы… в туалете… Вскакиваю с места, отталкивая стул назад. Наедине, значит, можно говорить то, что я думаю.

— У тебя совсем крыша поехала, Никифоров? Может, вы с женой и практикуете такое в общественных туалетах, но не надо всех равнять на себя. Как у тебя вообще такая мысль родилась? Совсем тронулся, придурок? — я не фильтрую выражения, потому что мы наедине и он первый начал. У меня вообще после него никого не было, а меня обвиняют в том, что я с кем-то в туалете.

— Это выглядело так, — пожимает плечами.

— Это выглядело так, как твой извращенный мозг это хотел увидеть. Мы кофе пили.

— Чего ты так нервничаешь тогда? Я не запрещаю тебе встречаться с кем-то, я против смешивания работы и личной жизни, а вне рабочего времени — можете делать, что хотите.

— Спасибо, что разрешил. Отчет, надеюсь, представлять не надо?

Вот каким должен был быть наш первый разговор, а не тот — наигранно-вежливый. У меня слишком много претензий, чтобы сейчас лебезить перед ним.

— Извини, если обидел. Возможно, я был не прав, — спокойно отвечает.

— Слушай, меня уже воротит от твоей этой вежливости. Плевать тебе, обидел ты кого-то или нет. Не надо строить из себя хорошего. Тебя никогда не волновали чувства других людей, только твои цели и желания. — Скулы на его лице напрягаются, а взгляд темнеет. — Странно, что ты смог кого-то полюбить и жениться. Надеюсь, эта женщина счастлива. — Делаю вдох и, пока он не начал говорить что-то в ответ, продолжаю. — Ты же можешь перевести меня? Сегодня как раз последний день. Мы оба это знаем. Сделай это, если не хочешь, чтобы на твоих руках была смерть еще одного человека.

— Какая смерть? — проговаривает слова, почти не шевеля губами. Они зацепили его. — Ты что, была беременна?

— Тебе два года было плевать, где я и что со мной. Думаю, ты знаешь, где найти всю информацию обо мне. Заодно изучи, с кем я сплю, где и как часто, если тебя это волнует.

Забираю ноутбук и оставляю его одного. В глазах начинает щипать от жалости к самой себе. Я сейчас показала ему эти эмоции. И, если он не дурак, то поймет, что они не просто так. Он до сих пор вызывает во мне разные чувства.

Не видеть его было бы легче, но знать, что с ним все в порядке и иметь хотя бы такое минимальное общение, нужно мне не меньше.

Я и хочу, чтобы он меня перевел, и не хочу одновременно.

Мы — странные существа. Больше всего е боимся боли, но при этом раз за разом повторяем те же действия, чтобы чувствовать эту боль и при этом наслаждаемся приятными воспоминаниями, которых на самом деле было гораздо меньше. Но от этого они так ценны.