Ольга Тимофеева – Мой обман (страница 6)

— Мне нужен Михаил Шилов, где я могу его найти?

— Представьтесь, я доложу, что вы пришли, как только он освободится, то примет вас.

Она говорит, будто он…

Директор

Шилов Михаил Егорович

Читаю вывеску, пытаясь сопоставить то, что вижу и то, что знаю о нем.

Директор? А как же менеджер или дизайнер, кем он там представлялся…

— Так как вас представить? — окликает и выводит из ступора девушка.

Я выдыхаю и опускаю плечи.

— Валерия Орлова.

— Хорошо, присядьте.

Она тут же своими тонкими наманикюренными пальцами тычет в кнопки и ждет ответа.

Я искоса наблюдаю за ней. Как она закатывает глаза, когда слышит его голос и прикусывает губу.

— Михаил Егорович, к вам Валерия Орлова. — Она слушает, что он говорит. И я замираю, будто это поможет услышать его ответ. — Да, хорошо, я вас поняла.

Я встречаюсь с ней взглядом и жду ответ.

— Михаил Егорович сейчас занят, как освободится, примет вас.

Подумайте только… Михаил Егорович…

Занят он. А я свободна? Дела же у нас теперь только у большого босса есть. Мне квартиру искать не надо. В животе снова журчит, будто снизу вверх передается информация о том, когда будет прием пищи.

Я не должна нервничать. Успокаиваю себя и внутренне посмеиваюсь. Неужели я на самом деле надеялась, что он сейчас встретит меня с распахнутыми объятиями и желанием помочь мне. Я бы тоже так поступила, скорее всего, с человеком, который сделал мне больно.

Мы в полной тишине сидим с секретаршей. Я рассматриваю противоположную стену, а потом невольно перевожу взгляд на нее. И хоть я никогда не завидовала чьей-то красоте, потому что сама была не хуже, но сейчас мне хотелось найти все ее недостатки. Заметить уже отросшие корни волос, которые она не успела подкрасить. Слишком ненатуральный макияж и яркие румяна. Слишком облегающий верх платья, так что я, даже с четырех метров, вижу ее декольте. И он явно тоже видит. А я скоро потеряю такую форму и стану как колобок.

Желудок снова отзывается журчанием. Напоминаю себе, что беременные должны полноценно питаться. Но, для начала, беременные должны найти, где можно переночевать, а потом уже заказать какую-то еду. Или сходить в ресторан. Черт, ресторан… Дьявол. Я должна прекратить ругаться.

Я начинаю просчитывать то, что у меня осталось и на сколько мне хватит этих денег. На всякий случай я проверю карты. Может, папа пошутил. Ну разозлился… А теперь отошел и оставил мне деньги. Но даже если это не так, придется хорошо потратиться. Потому что не думаю, что получится найти так быстро работу.

Одежду я пока смогу взять у Алисы. Квартира, думаю, оплачена. На пару дней хватит налички. Сегодня же надо обзвонить всех и расспросить, вдруг найдется какая-то работа.

Мы синхронно с секретаршей переводим взгляды на дверь, когда слышим шаги по ту сторону. Я перестаю дышать и шумно сглатываю. Когда понимаю, что мы вот-вот встретимся, приходит мысль, что я не думала о том, как себя вести. Кто будет задавать тон общению, а кто должен молча выслушивать и соглашаться со всеми условиями.

Я автоматически заправляю волосы за ухо, чтобы не выглядеть хуже на фоне секретаря без нижнего белья, и поправляю блузку.

Миша выходит из кабинета с какими-то бумагами. Он не делает вид, что меня не существует, но мне достается только секунда его внимания, а затем он весь в распоряжении девицы за компьютером.

Становится так холодно и неуютно. Словно я тут лишняя. Он чуть больше зарос. Волосы стали длиннее и щетина гуще. Но все такой же красивый. Пиджак с закатанными рукавами поверх белой футболки. Казалось бы — несовместимые вещи, но на нем смотрятся идеально.

— Я нашел еще пару рекламщиков, Вероника, обзвони их. Узнай, кто сможет с нами поработать пару недель.

— Хорошо, Михаил Егорович. Вот девушка, кстати, — кивает на меня подбородком, — о которой я вам сообщала.

Заставил бы он меня вот так послушно сидеть и выжидать свое время два месяца назад. Да еще позволять кому-то кивать на меня подбородком. Он даже не оборачивается, чтобы посмотреть в мою сторону.

А я сама себе усмехаюсь. Я никогда его не заставляла ждать. Только один раз, пока решала, что мне с ним делать. Всегда приходилось его ждать. Пока он решит свои мега-важные дела. Подстраиваться под него. Всегда делал ровно столько, сколько считал нужным. И я с ума сходила от этой его черты. Но зато, если важным делом являлась я — то все остальное уходило на второй план.

— Валерия, пройдемте, — вырывает из мыслей нейтральный голос. Но я не успеваю встретиться с ним взглядом, чтобы понять, какой у него настрой, вижу только его спину, скрывающуюся в проеме двери.

Нехотя поднимаюсь и иду следом. В голове туман и легкое головокружение от волнения. Что он скажет и как будет себя вести. Так же держать равнодушие или, наоборот, насмехаться и издеваться, что сама пришла первой. Закрываю за собой дверь, чтобы поговорить без свидетелей.

Не понимаю ничего, кроме того, что он не хотел меня видеть так, как я его. Как себя вести придется придумывать по ситуации. Есть ли хоть какая-то возможность продолжить наш разговор с того места, где мы остановились в аэропорту…

Я не иду за ним, а останавливаюсь возле двери. Жду, когда он, не спеша расстегнет пуговицу на пиджаке и займет кресло, в котором смотрится идеально. И поднимет на меня, наконец, взгляд.

Нам даже говорить не надо. Глаза в глаза. Все отражается в них.

— Привет, — первой разрываю наше минутное молчание.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Здравствуй.

Этот его полуофициальный тон режет слух. Мы ведь не чужие друг другу. Миша сразу же выстраивает прозрачную стену между нами. Когда можем видеть друг друга, но пересечь наши зоны комфорта уже никак нельзя. Он смотрит прямо в глаза и не прячется. Все, что он мне сейчас молча говорит, я и так прекрасно понимаю. Он не будет давать второй шанс и что-то менять.

Он просто хочет видеть, что мне плохо. Что я жалею о том выборе. Что я ищу встречи, а он хочет показать, кто он теперь. И я выбрала не тот путь, с которого теперь свернуть уже не могу.

А я свернула. И теперь пробираюсь сквозь дебри и опасность, чтобы найти свою дорогу. Ту, которую когда-то проигнорировала.

Насколько бы было проще, если бы сейчас он просто подошел ко мне и обнял. Принял все мои проблемы и помог их решить. Хотя… Он и раньше не всегда горел желанием помогать, а теперь, когда я умудрилась защемить его эго, мне и подавно закрыт путь в сторону сочувствия и понимания.

Я не могу больше сражаться с этим взглядом и первой отвожу взгляд, шумно вздыхая.

— У тебя тут очень красиво, сам проектировал?

Мне хочется ему это сказать, потому что я люблю, когда все сделано со вкусом. Идеально подобрано и сочетается между собой.

— Сам, — По крайней мере он хоть немного разговаривает.

— Ты теперь директор? — выделить последнее слово получается само собой и я вижу, как он складывает руки на груди, закрываясь от меня, и криво усмехается.

— Правду говорят, что люди не меняются. Для тебя как был важен статус, так и остался.

Черт. Черт. Черт.

Надо заканчивать с ругательствами.

Я же действительно рада за него, что у него все получилось, а выглядит так, будто я вернулась, потому что его статус изменился.

— Я правда рада за тебя. — Попытка оправдаться так себе получилась. Скорее, я только все испортила, чем сделала ему комплимент. — Алиса сказала, что я могу забрать у тебя ключи от ее квартиры.

Перевожу разговор на другую тему, чтобы смыть осадок от неправильного вопроса.

— А что так? Китайцу не по душе твое жилье? И ты хочешь показать, насколько богатая и сколько у тебя квартир?

Он думает, что я приехала с Ваней и не знает, что я сбежала от него. Я могла бы сейчас отрицать это, но тогда следом посыпались бы еще дополнительные вопросы, и когда-нибудь мы бы пришли к тому, что я беременна. А потом нервотрепка с выяснением отцовства. Лучше — так, как есть… Оправдываться, значит доказывать, что я не права. А мне сейчас все равно, кто прав, а кто нет. Упущенный момент не вернешь.

— Можешь просто отдать ключи?

Слышу, как он усмехается, думая, что прав, и наклоняется в сторону, открывая нижнюю полку своего ящика. Слышу звон ключей и выдыхаю. Сейчас это закончится. Невыносимо находиться вот так с ним рядом. Знать, что когда-то у меня была возможность спокойно обнимать его и целовать. Когда я захочу. А сейчас все, что я могу, — только прятать от него взгляд, чтобы он не узнал мою тайну. Но даже это не прочитаешь по жестам. Главное, пожалуй, не держаться за живот и не спалиться.

Миша выпрямляется на стуле и, облокотившись, разворачивает ладонь вверх, предлагая мне взять ключи самой. Я должна подойти и забрать их.

Он умеет заставить подчиняться, даже ничего не говоря. Потому что сейчас я от него завишу и не буду спорить. Облизываю пересохшие от волнения губы и иду в его сторону. С каждым шагом как к жерлу вулкана. Все жарче и страшнее.

Глубоко дышу, чтобы притупить переживания. Будто сейчас в последний момент перекинет их в другую руку и начнет издеваться. Мой слишком сейчас чувствительный эмоциональный фон сбоит и зашкаливает неуверенностью.

Но он не убирает руку, и я спокойно забираю ключи, касаясь его теплой ладони.

Его рука опускается сразу, как только пустеет.