Ольга Тимофеева – Ищу настоящего мужа (страница 127)
- Он не чертов. Он красивый.
- Он светит мне в глаз.
- Это уже твои проблемы, папочка. Отвернись.
Он качает головой и целует меня ещё раз - теперь в висок.
А у папы на руках тем временем Ваня вдруг открывает рот и всё-таки начинает возмущаться. Не плачет пока, но очень выразительно предупреждает мир, что у него есть собственное мнение.
- О, характер, - довольно замечает папа. - Наш. Лукрецкий.
- Ваш? - тут же приподнимает бровь Ренат.
- Конечно, наш. Не твой же.
- Посмотрим.
- Уже смотрим.
Я стону в подушку.
- Господи, началось.
- Вов, твой там только наполовину, вторая половина Вороновых, - осаждает его Анна.
- Да присмотрись.
Папа вообще за этот год очень изменился. Снаружи все тот же - прямой, тяжелый, упрямый. Но внутри как будто отпустило.
Он ушел на пенсию. Поехал как-то к Анне Марковне в деревню - помочь, как он сказал, “с хозяйством, чтобы там никто без мужских рук не надорвался”. Я тогда чуть не умерла от смеха, потому что папа и деревня в моей голове вообще не сочетались.
А ему понравилось.
Настолько, что теперь он там пропадает чаще, чем в городе.
Ходит по участку, что-то чинит, строит, укроп выращивает, топит баню, пьет чай на веранде и делает вид, что это все так, несерьёзно.
У них с Анной Марковной, кажется, самый настоящий поздний медовый месяц.
Давно не видела его таким счастливым.
Сегодняшний день не в счет.
И, наверное, никогда бы не поверила, если бы мне год назад сказали, что однажды мой отец будет стоять в роддоме с внуком на руках, а рядом его женщина будет поправлять мне подушку и требовать, чтобы я пила теплый чай.
Жизнь, конечно, умеет удивлять.
- Ларис, - тихо говорит папа, не отрываясь от Вани. - Спасибо.
Я моргаю.
- За что?
Он поднимает на меня глаза.
- За него.
- Ренату спасибо говори, без него не получилось бы ничего.
- Этому? Его усилия вообще минимальны.
Вот это - мое счастье.
Не идеальное. Не вылизанное. Не глянцевое.
Живое.
Настоящее.
Моё.
_____
А я приглашаю вас в историю Василисы и ее соседа напротив))
"Офицер строго режима"
- Муромов, у меня к вам предложение. Вы как хотите, договариваетесь, чтобы Ледовый дворец забрал свое заявление против моего сына.
- А вы, Василиса?
- А я за месяц, максимум два, ставлю вашу дочь на коньки.
- С ее травмой? Это не реально.
- Вы врач, Муромов?
- Нет, но я консультировался.
- Не знаю, с кем вы консультировались там, но я знаю, о чем говорю. У вас будет прыгающая аксели дочь, а у меня сын без судимости.
- Ох… Василиса… Толкаете меня на должностное преступление.
- А вам дороже дочь или теплое местечко начальника полиции?
- …Очевидно.
- Вот и мне очевидно. Так что? - протягиваю ему руку.
- Вы правда думаете, что я на это соглашусь?
- У нас одинаковые проблемы, офицер. Просто в разных формах.
- Ладно, - пожимает мне руку. - Но будут правила.
- У меня иммунитет к строгому режиму.
Он порядок, контроль и “по уставу”.
Я хаос, сын-подросток и собака с бантиком.
Мы живем в разных домах. Но окна напротив.
И эта сделка - худшее, что могло с нами случиться.
Конец