Ольга Тимофеева – Диагноз: В самое сердце (страница 24)
– Вашим.
– Посмотрим. Эх, будь он сейчас жив, мы бы с ним замутили дел. Отец не пошел в кардиологию, а дед мне свои знания и опыт толком не успел передать. Только в профессию влюбил.
Я прям теряюсь. Не понимаю. Настоящий он сейчас или играет. Но очень искренне рассказывает о дедушке.
– Я в молодости тоже был на его семинарах, – добавляет папа, – и не думал тогда даже, что буду работать с его внуком.
Артём слушает папу, но поглядывает на меня. Рассматривает все пристальнее. Хоть бы не узнал только, а то будет сюрприз всем.
– Артём, а он, – мама кивает на папу, – вас не сильно там гоняет?
– Да всякое бывает, – улыбается тот в ответ.
Мама поплывет сейчас. Такой весь из себя Павлин Павлиныч.
– Олеж, – вступается мама, – ну что…
– Это работа, Лиль. Кстати, подождите-подождите, мать, где мой студенческий альбом с фотографиями? Я же там с Амосовым на семинаре был.
– Ну, пап.… – пытаюсь его остановить.
– Да на шкафу, высоко.
– Давай-ка посмотрим, а то наделали фотографий и никто не смотрит их. Надо в наш музей отнести.
Но папу уже не остановить, поднимается, мама за ним.
Я облокачиваюсь на стол и подаюсь вперед, к Артёму.
– Терапевт, значит?
– Ты тоже не сказала, что дочка Гуляева, – усмехается в ответ.
– А я что должна всем представляться на улице?
– Ну, так и я не обязан.
– Но ты меня не спрашивал, кто я, а я спросила и ты соврал. И вообще.… если я папе расскажу, как ты себя вел…
– Мне кажется, я им нравлюсь, – перебивает меня.
Ахх.… выпрямляюсь и выдыхаю. Нравится он. Ишь, самоуверенный какой. А он усмехается в ответ.
Смейся-смейся.…
– Ты так забавно носом делаешь, как хрюшка, – кивает на меня.
– А ты… а ты как павлин.
Амосов, вытягивает губы трубочкой и округляет глаза. Оборачивается назад, как будто ищет хвост.
Слышу шаги родителей в нашу сторону и беру вилку. Продолжаю есть.
– Смотри, Артём. Вот я с твоим дедом на одной конференции. Я тогда ещё зеленый был, только во вкус хирургии вошел…
Папа с Артёмом зависают на фотографиях, а я быстро доедаю и помогаю маме, мою тарелки.
– Интересный такой этот Артём, – шепчет мне, чтобы не услышали.
Начинается…
– Не знаю, – шепчу в ответ, – обычный.
– А Вадим твой не обычный?
– Мам….
– Что мам? Я понимаю, что, если парень с девушкой встречаются три года и он ее не зовет замуж, значит, что-то не так у них… Вы даже вместе не живете.
– Ну, потому что у нас разные графики, нам не получается вместе жить. Кто бы к кому ни переехал, а другому будет неудобно.
– Было бы желание…
– Все выходные мы или у него, или у меня. Есть у нас желание.
– А кардиологу ты, кажется, понравилась, – забирает у меня тарелки и вытирает полотенцем.
– Мам.…
– Что мам? Вот мужик, настоящий. Сразу видно.
– Ты мне что, предлагаешь бросить Вадима и к этому приставать?
– Ну, зачем сразу приставать?!
– А как?
– Вот сейчас будешь уезжать, попроси подвезти до дома.
– Окей, то есть если папу будет просить подвезти какая-то женщина, то ему надо согласиться?
– Ну... папа у тебя не свободный. А Артём не женат, насколько я вижу.
– Мам, я с Вадимом встречаюсь. Ты сама меня учила быть верной одному.
– Жень, ты три года с ним, а движения в отношениях нет. Как бы не потухло все окончательно.
– Я поеду уже, мне пора, – громко говорю, чтобы все слышали.
– Я тоже, – поднимается следом Артём, – дела. Спасибо за обед, Лилия Алексеевна, очень все вкусно. И дочка у вас очень милая. Мы с ней толком тогда и не общались, на нервах все были, пока первую помощь оказывали, – стреляю в него взглядом. Заткнись уже, Амосов!
– Спасибо. Женечка вообще у нас лапушка. – Улыбается мама. Лапушка? Я их не узнаю.
Присаживаюсь на пуфик и обуваюсь.
– Евгения, вас подвезти?
– Я на машине, – буркаю в ответ.
– Скользко сегодня, – вмешивается мама, Артём подает мне куртку. – Подвезите её, Артём Александрович, а то.… сын вот недавно попал в аварию, не хватало ещё Женечке.
– Мам! – одергиваю ее, понимаю, куда клонит. – Нормально там, не скользко.
– Я подвезу, – спокойно отвечает Артём.
Я выдыхаю, чтобы успокоиться и не поругаться с родителями, на улице с ним разберусь.
Прощаюсь с мамой и папой. Молча стою, пока жду лифт.
– Я сама доеду, – кидаю Амосову, когда наконец остаемся в лифте наедине, нажимаю кнопку первого этажа и разворачиваюсь к двери.
– Если только до первого этажа, – шепчет на ухо и нарушает мое личное пространство.
– Отстань. Или я закричу, – оборачиваюсь к нему. Смотрит нагло в глаза и усмехается. Как будто все уже определено, а мои попытки сопротивления смешны.
– Тут в кабине камера. А я к тебе даже не притронулся. Меня оправдают.
– Я не оставлю тут машину. Ясно? Мне потом на такси за ней приезжать?