Ольга Тимофеева – Бывший: все сложно (страница 80)
– Мам, а можно к нему?
– Борь, ну давай тебя для начала из больницы выпишут, потом уже вы встретитесь.
– А когда меня выпишут?
– Через неделю.
– Это я что, неделю без папы буду?
– Борь, ну он тоже в больнице. Ему тоже надо вылечиться.
– А позвонить ему можно?
– Когда он сможет говорить, я попрошу тебе позвонить.
– Мама, – еле шепчет, – а можно я Самсона оставлю тут, а то мне скучно.
– Нет, Боря. Ты что хочешь, чтобы тебя из больницы выгнали?
– Очень хочу, – кивает.
– Так, – поднимаю указательный палец. – Давай без вот этого. Надо лежать, значит, лежишь. Никаких тут диверсий не устраиваешь.
– А что такое диверсии?
– Короче, хорошо себя ведешь и слушаешься. Помнишь, как Никита говорил, думай, маму это расстроит или нет.
– Я понял, – вздыхает.
– Я пойду, Борь, в обед бабушка обещала заехать.
– Пока, Самсон.
Выхожу от Бори. Меня и мутит, и к Никите хочется зайти еще. Даже, если не пустят, хотя бы спросить, как он. Он лежит в другом отделении этого больничного городка. Вчера дорогу мне подсказали, сегодня уже не помню, как туда шла.
Выбираю приблизительное направление.
Сил вообще нет. Мне бы коляску какую или самокат, чтобы тут проехать быстро. Дохожу до плана больницы и уже спокойно сама разбираюсь, чтобы запомнить на будущее, куда точно мне идти.
– Кира? – слышу за спиной и оборачиваюсь.
Яна.
Волосы собраны в высокую гульку, короткая джинсовая юбка, рубашка.
– Привет… А ты что тут? Случилось что-то?
– А ты про Никиту не слышала?
Сглатываю.
– Слышала.
– Я к нему. Это же надо. Кого-то спасал, а сам пострадал. Такая это профессия опасная, если честно.
– Ну да… Он моего сына спасал. У нас детский сад загорелся.
– Да? Ничего себе. И как твой сын…?
– Все хорошо уже.
– А ты у него была, видела?
– Нет еще. Вот искала корпус.
– Я тоже к нему иду. Кира, это… а если бы он погиб? – прикрывает рот ладонью, глубоко вздыхает. – Я так его люблю, – шепчет, но каждое слово режет. – Как без него жить, не представляю. И дочка наша его любит. Мы не должны его потерять.
У меня сводит сердце. Дочка. Наш ребенок. Наш Никита.
– Я надеюсь, что меня пропустят к нему. Мне просто жизненно необходимо увидеть его, обнять, поцеловать.
Я застываю, сжимаю сумку с собакой в руках. Внутри взрывом просыпается и ревность, и злость, и боль.
– Только бы остался жив, – пускает слезу. – Я побегу, Кир, мне кажется двоих нас не пустят. Я передам от тебя, что ты хотела зайти.
Я только рот успеваю открыть, но следом его закрываю.
Передай хоть это.
Почему все опять становится так сложно?! Я только Боре сказала про Никиту, как оказывается, что у него другая. И я уже ничего не понимаю. Мне он говорит одно. Ей другое. Если не говорит, тогда почему она так думает?
Сил спорить и тем более сейчас что-то выяснять нет. Он и Боря живы, это главное.
Возвращаюсь домой и ложусь спать. Завтра больничный закрывать, а я не понимаю, что со мной. И как это вообще вылечить. Похоже на нервный срыв какой-то.
Утром сразу к врачу. Вроде бы сегодня мутило уже меньше. правда, я и не ела почти. Сижу под кабинетом, жду очереди. От специфического запаха больницы опять мутить начинает. Хоть ты не дыши. Глубоко вдыхаю-выдыхаю. Слюна собирается во рту.
Наконец моя очередь.
– Как самочувствие? – внешне осматривает врач.
– Не очень. Как будто какое-то отравление. Меня подташнивает утром, днем я какая-то вялая, сил нет. У меня сын попал в больницу, может это нервный срыв какой-то, надо что-то успокоительное попить?
– Так-так-так, листает карту. Сейчас посмотрим ваши анализы.
Изучает, на меня смотрит поднимает глаза, на живот, в карту.
– Вы тест на беременность давно делали?
– Вы не назначали, – на автомате отвечаю, а следом приходит осознание его вопроса.
Вся слюна во рту мигом пересыхает.
– В смысле тест на беременность? Зачем?
– Вам лучше сходить к гинекологу. Судя по анализам. Вы беременны.
– Как… беременна?
– Обычно, – пожимает плечами. – Отсюда и ваша слабость, тошнота по утрам. Если гинеколог не подтвердит беременность, тогда приходите, будем искать причину в другом.
Выхожу в коридор.
Не может быть. Я же пила таблетки. Ну, одну точно выпила. Да, вторую опоздала, но пила же.
Кладу руку на живот и не понимаю, что делать теперь.
Какая мне еще беременность сейчас?
Это Самсонов все. Гад “бесплодный”. Детей он иметь не может!
Ну вот мне что теперь, опять одной растить?
Может, все же терапевт ошиблась? Ну, мало ли. Не так поняла. Да не могу я быть беременной.
Спускаюсь на первый этаж, иду в регистратуру.