Ольга Тимофеева – Бывший: все сложно (страница 4)
Я все это выкрикиваю ему без слов. Глазами. Молча.
Не знаю, видит ли.
И плевать.
Потому что стоять передо мной так – спокойно, нагло, живым – это предательство само по себе.
– Твой сын? – кивает на Борьку. – Классный парень.
И твой тоже.
Хочется добавить. Но есть но…
– Я на твою могилу цветы три года носила. Так что для меня ты умер. Даже имя твое воскрешать не хочу.
Его глаза мгновенно становятся ледяными и пустыми.
– А ты для меня умерла пять лет назад, когда предала.
Усмехаюсь на выдохе, лишая легкие кислорода.
– Предала? Я. Тебя. Предала? Как, интересно?
– Мы оба знаем, как.
– Я наверное тебя беременная под капельницей предавала, когда лежала с угрозой выкидыша, потому что тебе важней была твоя служба?
– Нет, Кира, дело не в службе, предавала раньше, когда изменяла мне.
– Изменяла? Ты даже знаешь с кем?
– Ну, наверное с тем, чье кольцо носишь на пальце. – Касаюсь пальцем помолвочного кольца. – Тебе лучше знать.
– Надеюсь, больше не увидимся.
Я молча разворачиваюсь и иду за сыном.
– Леш, Вань, спасибо.
Беру за руку Борю, обхожу машину и возвращаюсь в сад.
Не тяну, но он чувствует, что шаг у меня быстрый и злой.
Он посматривает снизу вверх, виновато, но не раскаянно.
– Ты хоть понимаешь, что мне теперь говорить? Весь сад сбежался. Спасатели. Пресс-службу, может, еще вызвать?
– Я же проверял, мам! – могло сработать, могло нет. – Ну это эксперимент!
– Эксперимент?! – останавливаюсь, разворачиваюсь к нему. – Боря, у тебя что, уши – лабораторный материал?
– А знаешь, как Ксюша за меня переживала… Мне кажется, она меня любит.
– Нет, Ксюша выберет себе кого-то более практичного и с ушами.
– Ну мам, один ученый тоже все на себе проверял, – говорит он. – На себе! Потом ему дали премию. По-настоящему.
– И тебе тоже премию надо? – бурчу я и сжимаю кулак. – Ремня тебе не хватает. У Олега попрошу.
– Мам, ой, не надо Олега. С ним экспериментов не сваришь.
– Боря! Хватит нам экспериментов!
Я вздыхаю. Дышу глубоко, чтобы не сорваться.
– Мам, теперь все будет безопасно. Честно.
– В смысле? Теперь безопасно? Не будет больше никаких экспериментов.
– Мам… Мне Никита сказал, что знает, как сделать все безопасно, чтобы спасателей не надо было вызывать.
Никита?! Сказал?! Знает?!
Как магниты, блин, притянулись.
– Нет. Забудь его…
– Эх… был бы у меня такой папка… – бормочет себе под нос. – Мы бы с ним жахнули огнетушителями.
– Чем бы ты жахнул?
– Тебе не понять… женщина.
Глава 4. Бывший. Опять он
– Привет, – Олег наклоняется ко мне и целует в щеку. – Как прошел день?
Я машинально оборачиваюсь на Борю, который сидит сзади.
– Опять что-то отчебучил? – заводит машину Олег.
Вздыхаю, когда отъезжаем от детского сада.
– Боря засунул голову между прутьями, пришлось вызвать МЧС, чтобы его достали.
Олег сжимает мою руку. Помолвочное кольцо, которое подарил мне месяц назад, врезается в кожу.
– Я уже не знаю, как ему объяснять, что можно делать, а что нет. Он что ни сделает, Олег, все не так, как у всех. Как специально.
Тормозим на светофоре и резко оборачивается к Боре.
– Тебе маму не жалко? Она все для тебя делает, старается, а ты так себя ведешь! Тебе нравится маму расстраивать? Она и так работает много. Еще и из-за твоих выходок теперь объяснительные писать!
Боря молчит, сжимает губы.
– У нас зеленый, Олег, – киваю на светофор.
Едем дальше.
– Не ребенок, а наказание какое-то! – бубнит Олег. – Ты когда уже взрослеть будешь, а? – ищет взгляд моего проказника в зеркале заднего вида. – На меня посмотри, – ждет терпеливо. – Я спрашиваю, ты когда маму расстраивать перестанешь?
– Я больше не буду, – сопит Боря.
Если бы это было правдой…
Я уже этих “извини” и “не буду” миллион раз слышала.
Хоть бы кто на него повлиял.
Я украдкой смотрю на Борю. Он не спорит, не защищается. Голову вжимает в плечи и притихает.
– Слушай, у нас в больнице врач есть, детский психиатр. Может, правда, проблема какая. В его возрасте дети должны в машинки играть, мультики смотреть, а не головы в заборы засовывать, как малыши, – снова в зеркало на Борю.
Будто проверяет, слышит он его или нет.