Ольга Тимофеева – Бывший: все сложно (страница 30)
– Когда это было…
– У тебя неделя есть подготовиться. Короче, там такая совместная будет спартакиада, межведомственная. Нам сказали двух девочек спортивных выделить. И отказать, сама понимаешь, нельзя. Ты же не беременна?
– Нет.
– Ну и отлично.
– На таких соревнованиях выиграть конечно…
– Не за победой едем. Нам главное участие. Чтобы мне было с чем идти и просить насос. А то пока мы еще сами соберем… Но если что-то займет, так ещё и фильтр попросим, – смеется.
У нас не попросишь – не дадут.
У себя в кабинете просматриваю положение. Разные задания командные на ловкость, скорость, смекалку. Состав команд. Две женщины, четверо мужчин. У нас в саду плотник и дворник есть, конечно. Но там до соревнований далековато…
Ниже листаю до ведомств.
И на первом месте МЧС.
Ну, нет…
Это же какая должна быть вероятность, что он и там попадет в команду? Прям такой исключительный, что со всего района именно его возьмут?
Но меня же взяли.
Меня, потому что больше некого. А у них там все хороши. Я прямо чувствую, как балластом там им будем. Что вообще за идея такая? Спасатели и воспитатели. Я, конечно, кросс пробегу, но до мчсников мне далеко.
После обеда опять незнакомый номер.
– Привет, это Никита.
Как будто можно его не узнать.
– Какой?
– Самсонов.
– Он умер лет пять назад.
– Ожил.
– Скажи тем, кто раздает мои номера, что они предатели.
Усмехается.
– Кир, слушай, я по поводу теста. Я хочу сделать.
– Не веришь?
– Не сложно же, – уходит от ответа.
– Боря сейчас на даче с моими родителями.
– Давай съездим за ним.
– Мама моя не очень хочет тебя видеть.
– Что мне твоя мама.
– Он только уехал. Пусть отдыхает. Мне готовиться надо…
– Куда?
– Не важно. Слушай, ты столько лет не знал ничего…
– Вот ты сказала, я теперь спать не могу.
– Да прям… Я и раньше тебе говорила.
– Я не могу ждать, мне надо знать правду.
– Я тебе сказала правду, ты мне не веришь?
– Ты сама предложила сделать тест. У меня на руках результаты обследований. И я хочу знать правду.
Не верит…
– А что поменяется, а? Это точно твой ребенок. Я хочу сразу знать, что ты будешь делать, когда это подтвердится? Ты сбежишь опять? Или захочешь участвовать в его воспитании?
– Кир…
– Нет, ты скажи. Если будет отрицательный, окей. Я тебя не знаю, ты нас не знаешь. А если положительный, то что? Мне чего ожидать от тебя? Он вопросы будет задавать. Где ты был все это время? Почему маму бросил? Ты что ему отвечать будешь, чтобы не травмировать?
– Я… Кира, если это правда… то… я не знаю, как тогда буду все исправлять.
– Лучше бы ты вообще не возвращался. Было бы проще.
Он молчит. И это молчание правда, как минута молчания тому, что умерло между нами.
– Ты вытащил меня из той темноты, в которой я уже почти привыкла жить, – говорю тихо. – И я, правда, за это благодарна. Но не путай благодарность с прощением. Это не одно и то же. Не думай, что все можно вернуть назад. Есть вещи, которые не склеить. Ни словами, ни поступками. Например, доверие.
– Я просто не верю, что он мог так все подстроить.
– А ты с ним поговори.
– Дашь его телефон или адрес?
– Дам.
Отключаюсь и растираю лицо ладонями.
Проще было бы просто знать, что он жив, но живет где-то далеко. Пусть у него семья бы своя была, дети, дом, машина, дерево. Но подальше от меня.
Знать и не видеть проще, чем видеть и встречаться постоянно.
К вечеру иду на первую тренировку. Нам надо подготовить общую сценку – вроде танца и песни, чтобы показать сплоченность команды.
По дороге набираю маму, узнаю, как там их подопечный. Пока ничем не удивил. И это, вообще-то, радует.
– Мам, меня от сада отправляют на спартакиаду. Межведомственную. В выходные. Я к вам не приеду. Может, даже покажут в новостях местных. Так что смотрите на выходных.
– Обязательно.
– Борьке привет передавай.
– Они с дедом ходили на рыбалку сегодня. Выловили двух окуней.
– Молодцы какие. Ему, кстати, Ксюша, привет передавала. Так что скажи, что его в садике ждут уже.
Приезжаю на репетицию чуть раньше, переобуваюсь, в зале здороваюсь с тренером. Музработник в одном из садов, пересекались уже раньше.
– Как мы за неделю подготовимся?