Ольга Тимофеева – Бывший. Неверный. Родной (страница 42)

С Владом такого не было. С ним вообще все по-другому было.

В том числе и ревность эта его дикая.

Которая все и разрушила.

— Катя, Кать, — кто-то ласково зовет и водит пальцами по лицу возле. Задевает подушечками пальцев шею.

Я сладко втягиваю в себя шею и потягиваюсь.

А когда открываю глаза, в полумраке только вижу очертания Влада.

Дергаясь, отстраняюсь от него и осматриваюсь по сторонам. Мы в моем дворе. Машина заглушена.

— Уснула.

Влад ничего не отвечает. Рассматривает меня внимательно.

Неловко и совсем не безопасно. Темнота эта ещё. Сонливость.

— Я пойду, спасибо, что подвез, — шепчу почему-то.

Наклоняюсь, чтобы отстегнуть ремень безопасности, а Влад без предупреждения и разрешения четко, но мягко ловит мой затылок ладонью и притягивает к себе. Обхватывает губами мою нижнюю губу и осторожно её сминает. Я от неожиданности и не отталкиваю, и не отвечаю.

Пальцами так и сжимаю защелку ремня.

Глава 36

Меня мгновенно выбрасывает из этой машины и реальности куда-то, где тепло, солнечно, томно. Где можно расслабиться. Успокоиться.

Мысли как следы на прибрежном песке. Много, путаных, но зыбких, как будто волна вот-вот смоет их напрочь, оставив гладкую пустоту. Но волна не приходит. Вместо этого звучит короткий пилик телефона, будто оплеуха, возвращающая меня в реальность. Дергаюсь от Влада.

— Зачем ты это сделал? — неуверенно, почти шепотом. Больше злюсь на себя, что не оттолкнула сразу.

— Захотел, — лица его я не вижу, но голос улыбается — самодовольный, спокойный.

— Захотел?! — я резко отщелкиваю ремень. — А меня ты спросить не захотел? Может, я не хочу этого!

— Не захотела бы — оттолкнула, — он усмехается, и этот звук словно ставит точку в его уверенности. — Или я не прав?

— Я замужем, Влад.

— Это вопрос времени, — его голос звучит тихо, но уверенно, — ты сама это знаешь. И взгляд сквозь тьму — такой цепкий, что мне кажется, он видит меня насквозь. — Хочешь, сейчас спрошу?

— Мне пора, — прерываю его, рывком дергаю ручку двери и выхожу.

— Спокойной ночи, Кать, — слышу за спиной.

— Спасибо, что подвез, — бросаю на ходу и хлопаю дверью.

На улице холодно, осенний морозец пробирается под куртку, пробегая ледяными мурашками вдоль спины и позвонков. Но внутри всё горит.

Почувствовал он…

Я иду к подъезду, стараясь не оглядываться, но боковым зрением ловлю, что Влад все ещё остается на месте. Не уезжает. Лишь тогда, когда я уже внутри подъезда и через маленькое окно двери украдкой смотрю назад, его фары медленно растворяются в темноте.

Руки сами тянутся к губам. Подушечки пальцев осторожно касаются того места, где только что был его поцелуй. Я растираю его, будто пытаюсь стереть или хоть как-то вернуть себе ясность.

Я не хочу его прощать. Не хочу больше верить. Не хочу никаких новых отношений. Но от этого поцелуя до сих пор покалывает вдоль позвоночника.

— Пап, мам, я вернулась, — предупреждаю из коридора, закрывая за собой дверь.

Полдвенадцатого, но у нас, как всегда, везде свет. Никто не спит.

— С кем приехала? — в коридоре меня встречает папа. На нём только спортивные брюки и домашние тапочки, но он будто специально расправляет плечи, демонстрируя свою спортивную форму.

— Влад подвез, — отвечаю, зная, что во дворе меня точно заметили.

— А чего сидели так долго в машине? — он ведет бровью и усмехается.

— Мне уже не восемнадцать, пап, можно без отчетности? — я подхожу ближе, обнимаю его и целую в щёку. — Дочь у тебя одна, вернулась одна. Дебет с кредитом сошелся.

— Нет, ты слышала, Онеж, — папа снимает с меня куртку, аккуратно вешает ее на плечики и бросает на меня строгий взгляд. — Ей уже не восемнадцать!

Он слабо качает головой, но в его голосе тёплая улыбка.

— Катюнь, ты для меня всегда останешься той маленькой девочкой, которую я укутывал в одеяло, чтобы она не замёрзла. Волновался за тебя тогда, когда ты в первый класс шла, и когда экзамены сдавала. Даже если тебе шестьдесят будет, я всё равно буду спрашивать, где ты была и с кем.

Я улыбаюсь, но слова застревают в горле. Тёплый дом, папина забота, мамин свет где-то в кухне — всё это внезапно ощущается, как надежный щит, который мне так нужен.

— Папуль, — таю и снова обнимаю его. — Я тебя так люблю. Почему мужчины в моей жизни не такие, как ты?

— Ты просто ещё его не встретила. Ну или где-то пропустила, — улыбается он.

— Я бы не пропустила.

— Ладно, идём на кухню, разговор есть. Как Колька, кстати?

— Да так же пока. Я ездила сегодня к родителям Влада.

— Рассказала?

— Привет, мам, — на ходу обнимаю её, достаю кружку и ставлю чайник.

— Да, всё равно же узнают, — говорю, садясь за стол. — У Влада в детстве было что-то похожее. Артём Александрович, рассказал, как они справлялись, что делали. У них получилось без операции.

— А вы с Владом помирились? — мама осторожно спрашивает, но в ее голосе слышится больше заботы, чем осуждения.

— Мы общаемся, — вздыхаю. — У нас ребёнок в больнице, не самое время для выяснения отношений.

— Ну и правильно, — кивает папа. — Ненадежный он.

— Зато кто-то был надёжным, да? — мама тут же упирает руки в бока, а я невольно улыбаюсь.

— Подожди, — папа смотрит на неё с искренним возмущением, — ты на меня что ли намекаешь? Это я был ненадежным?

— Вспомни-ка, когда я записалась к тебе на тренировки, ты мне что написал? "Скинь фото без одежды, чтобы программу составить".

— Я тебя тренировал, Онежа Алексеевна, — папа поднимает брови, — и мне надо было знать твои параметры.

— Параметры! Сейчас ты на глаз всё составляешь.

— А тогда опыта мало было!

— Ах, опыта! — мама смеётся и замахивается на него полотенцем, шутливо стукнув по голове.

— Катя, мама у нас не в себе, — заявляет папа, резко подхватывает её и сажает на колени.

Они такие смешные, даже когда спорят. Глядя на них, становится легче дышать. И хочется также…

— Ненадежный… Вот придумала. Ты ещё вспомнила бы, когда я в школе прогуливал уроки и не думал о том, как мне сдавать экзамены.

— Ладно, шучу я, — мама обнимает его одной рукой за шею и целует в уже чуть поседевший висок. — Кать, слушай, мне Алексей звонил, — говорит мама, удобно устраиваясь у папы на коленях.

— Тебе? Зачем?

— Спрашивал, как ты, как Коля.

— И что ты ему сказала?