Ольга Тимофеева – Бывший. Неверный. Родной (страница 34)

Влад

У меня есть сын.

У меня. Есть. Сын.

О котором я узнал спустя девять лет.

Как вообще можно было столько лет молчать?! Я бы не смог.

Мама хотела внуков. Вот тебе, пожалуйста. Внук ровесник твоего сына. Это получается они с Женей практически в одно время беременны были.

Понятно тогда, почему я не в курсе.

Я тогда как раз закончил универ и по распределению уехал за Урал. Катю забыть хотел и то, что сам сделал, не думая о последствиях.

Если бы всего этого не произошло тогда, все вообще было бы по-другому.

Но как по-другому, не известно.

Выхожу из машины и вдыхаю прохладный воздух. Хочу немного остыть хоть так. Иначе закиплю. Иду за Катей в больницу.

Что за день…

Я стал отцом. И не надо ждать девять месяцев. Гадать кто родится: сын или дочь? Потом переживать роды.

Это не просто, уже знаю по отцу. Который извелся весь, пока Женя рожала. И его самого чуть инфаркт не хватил.

И вот, мой сын уже взрослый. Ходит, говорит, но… Но отцом считает другого. Обо мне и не догадывается даже.

А я бы лучше все эти потрясения пережил, а не то, что мне взрослому парню уже придётся рассказывать, что я его отец настоящий.

А захочет ли он этого? Нужен ли ему другой? Нужен ли вообще после этого урода? Тяжело тут нащупать правильный ответ.

Катя ещё говорит, что ему не нужны потрясения, но я может, наоборот, ему уверенности добавлю, что нечего бояться, что не надо ото всех закрываться таким способом. Я не обижу.

— Я хочу с врачом поговорить, — открываю ей дверь в здание и пропускаю первой.

— Хорошо, но я с тобой пойду, потому что ты один никто ему, тебе ничего не расскажут.

Сейчас зато, когда она хоть что-то рассказала, все начинает складываться. Поведение ее, волнение постоянное, она поди и сейчас боится, что муж заявится сюда. Надо будет запрос сделать и мониторить, как он работает, чтобы отследить, если вдруг отпросится и решит приехать.

Он в своей сфере, конечно, разбирается, но вспыльчивость и резкость в нем я заметил, даже когда был на заводе. И, если при мне, он скорее всего ещё сдерживался, то дома при фактически беспомощных жене и ребёнке, мог вывалить весь свой негатив на них.

Заходим в лифт, Катя нажимает третий этаж и разворачивается ко мне спиной. Светлые волосы перекинуты через плечо поверх свободного свитшота грязно-синего цвета.

Второй…

Катя, будто почувствовав мой взгляд, быстро оборачивается ко мне и, уловив взгляд, прикусывает губу и отворачивается.

Другая стала. Но, если убрать тот эпизод из нашей жизни, то ничего не изменилось.

— Нам сюда, — Катя первой выходит из лифта и сворачивает в коридор.

Иду за ней и невольно скольжу взглядом по ногам в черных легинсах. То ли у нее ноги стали длиннее, то ли такой эффект, но она несмотря на то, что прошло десять лет, такая же стройная, спортивная, следит за собой.

Катя стучит в ординаторскую и заглядывает.

— Здравствуйте, можно?

Заходит, я за ней. Сама объясняет, что нашла возможного донора и мне надо пройти обследование.

— А с чего вы взяли, что он может подойти? — врач разворачивается к нам на кожаном кресле.

— Это родственник Коли.

— Не буду вас обнадеживать, — качает головой врач, — дальние родственники очень редко подходят

Дальние?

Усмехаюсь невольно.

Дальним я был вчера, сегодня уже близкий.

— Я отец.

— Ах, отец… — переводит взгляд с меня на Катю и снова на меня. — Тогда мне надо с вами серьёзно поговорить.

— Николай Владимирович, это не тот отец, о котором мы с вами говорили, — неловко вмешивается Катя. — Это Колин биологический отец, а тот — его усыновил.

— Аааа… тогда понятно. Хорошо. Я сейчас выпишу направление.

Достает бумаги и быстрым размашистым почерком что-то заполняет.

— Как Коля себя чувствует? — спрашиваю между делом, по отцу знаю, что он это на автомате делает и параллельно ещё может меня слушать и даже что-то рассказывать.

— Я Екатерине все рассказал, но с психотерапевтом пока работу не начали. Мальчик очень волнуется и это провоцирует приступы, пока ищем безопасный подход, — отрывается от бумаг и смотрит на меня. — Что вы биологический отец, ребёнок знает?

— Нет, но хочу, чтобы знал.

— Я вас очень прошу не сейчас.

— А может он наоборот бы понял, что со мной безопасно.

— Нет. Во-первых, это ребёнок, точно понять, что у него в голове, мы не можем, он говорит одно, а чувствует другое. Вы с ним знакомы?

— Да, неделю-две.

— Ну вот. Для него вы чужой человек. Что от вас ждать, неизвестно, даже если хотите помочь. Давайте мы пройдем курс лечения, потом делайте, что хотите. Это не мое дело. Моя цель вылечить вашего сына.

Как бы мне ни хотелось настоять на своем, но я сдерживаюсь.

— Я вас услышал, Николай Владимирович.

— Отлично. Вот направление, — передает мне бумаги, — завтра утром натощак сдайте. Ещё вопросы?

— Я могу его увидеть?

— Катерина? Вам лучше знать, какие эмоции вызовет молодей человек, — указывает на меня рукой, — у вашего сына.

— Он его ждет.

— Хорошо, но без потрясений, пожалуйста.

Мы выходим с Катей из палаты. Она молча пожимает плечами, мол, она предупреждала. Да. И не врала.

Ладно, пока буду молчать. Может, так даже лучше. Ближе познакомимся.

Подергиваю плечами, чтобы сбросить напряжение. Рад будет меня видеть или нет? Может, забыл уже? Хотя нет, Катя сказала, что ждет.

Всё равно. Первое впечатление в поезде, может быть вау. А потом посмотрит на меня и решит, что не хочет такого отца.

Вообще не представляю, как все теперь будет.

И родителям же надо ещё рассказать.

Мы сворачиваем ещё в один коридор.

Чтобы успокоиться, засовываю руки в карманы и нащупываю там мобильный.