Ольга Терякова – Тайна заколдованного дома (страница 3)
Олег мрачно закрыл книгу и откинулся на подушку. Воспитанный с детства на диалектическом материализме, он не хотел верить этой мистике. Но интуиция подсказывала, что в этих старинных словах кроется какая-то для правды. Он и сам понимал, что иногда по своей взбаломошности совершает необдуманные поступки. А потом последствия обрушиваются на него, как дождевая вода с нечаянно задетой ветки.
Он знал, что линии на левой руке показывают то, что заложено с рождения, на правой – то, что достигается в течение жизни. Линия на правой руке немного не доходит до конца. «Значит, я на волоске от смерти…» Тяжёлая дума надолго прицепилась к нему.
4.
Держась за его руку, Джамиля выстукивала каблучками по бордюру. Они не спеша возвращались с очередного киносеанса.. Частенько, когда у Олега была дневная смена, они ходили в кино. Не пропускали почти ни одного нового фильма.
Жёлтые фонари выхватывали из темноты редких прохожих. Угрюмое чёрное небо было усеяно мелкими звёздами. На город опускалась тёплая сентябрьская ночь. Топорщившиеся по сторонам тротуара деревья закрывали ветками огромную бледную луну, которая одиноко повисла над крышами домов.
– Почему ты сегодня грустный? – вдруг спросила Джамиля, спрыгнув с бордюра.
– С чего ты взяла? Просто на работе устал…
– Нет, у тебя что-то тёмное на душе.
Джамиля заглянула ему в глаза, и Одег понял, что она о чём-то догадывается.
– А откуда ты знаешь? – резко спросил он.
– По тебе видно…
– А что по мне видно? – усмехнулся Олег.
– Ну, настроение твоё, – попыталась уклониться Джамиля, неопределённо разведя руками.
– Но ведь я тебе ничего не сказал!
– Но у тебя около глаз…
– Что около глаз? – Олег остановился и удивлённо посмотрел на неё.
– Ничего! Что ты пристал? Уже и спросить нельзя…
Джамиля обиженно поджала пухлые губки, опустила голову и медленно пошла по тротуару. В тишине ночи громко отдавалось цоканье её каблучков.
– Нет, Джамиля! Раз уж начала, договаривай! – догнал её Олег, решив допытаться до истины. Немного помедлив, она вздохнула:
– У тебя, понимаешь, Олежка, что-то тёмное около глаз… Какие-то пятна. Раньше этого не было. Ты чем-то был расстроен?
– Джамиля! Что же ты раньше молчала? – вскрикнул Олег. – У когт ещё ты видела эти пятна?
– У всех, – спокойно и просто ответила Джамиля.
– Да ты… Ты же сама не осознаёшь! Это ведь потрясающая способность! Ты же видишь ауру человека – энергетическую оболочку, которая окружает тело. Расскажи – какая она у меня.
Джамиля снова подняла глаза и чуть-чуть прищурила их. Взгляд её вдруг стал серьёзным и глубоким.
– У тебя светло-жёлтые, с зеленоватым оттенком, – немного подумав, ответила она. – Это, наверное, неплохо… А У Лёхи серые пятна на щеках. И в трамвае часто едут такие серые люди. А бывают ещё страшные – тёмно красные, коричневые пятна.
– А у бабы Мани? – нетерпеливо перебил Олег.
Джамиля вдруг сразу как-то замкнулась. В широко раскрытых карих глазах он заметил испуг.
– Она, мне кажется она… Не знаю…
– Джамиля, почему тф не хочешь говорить? – взял её за локоть Олег. Она пожала плечами и жалобно посмотрела на него.
– У неё чёрное, совсем чёрное пятно на левой щеке.
Олег когда-то прочитал, что обозначают цвета ауры. И прекрасно понимал, что чёрный цвет – самый редкий и самый страшный. Даже у закоренелых преступников, убийц аура серая или коричневая. Чёрный цвет встречается, может, один на несколько тысяч людей. Это цвет чёрной магии, цвет колдовства. Только у того, кто занимается ворожбой, наведением порчи, болезней и другим злым чародейством, темнеет энергетическая оболочка. Аура становится чёрной.
Снова возвратилось смутное чувство тревоги. Он вспомнил недавний сон. А может быть, это всё ему не приснилось?
– Джамиля, ты сказала, что ночью по квартире кто-то ходил. Кто это был?
– Бабка, – ответила она. – Разве ты так и не понял до сих пор, что она – ведьма?
Джамиля, видимо, сама испугалась этого, произнесённого вслух страшного слова, остановилась и носком туфли перекатывала лежащий на тротуаре камушек.
– Олежка, давай уйдём из этого дома. Разве ты не видишь, как там страшно?
– Дом как дом, – пробормотал Олег, в душе понимая, что она права.
– Разве ты не чувствуешь, что там даже зеркала какие-то странные…
Олег удивлённо посмотрел на неё. Потом достал сигарету. Затянулся, чтобы привести в порядок мысли. Да, он тоже заметил, что в каждой комнате висит огромное зеркало. Большие, потускневшие от времени, и какие-то кривые, искажавшие отражение, они были расположены так, что, поглядев в них, видишь всю комнату позади себя. Когда смотришь в них, душа словно забирает, кажется, что они вытягивают из тебя энергию. Так и хочется выйти из комнаты. Ощущение – как будто всё время находишься перед камерой. Будто кто-то через зеркало постоянно наблюдает за тобой.
– Я тоже это заметил, Джамиля, – немного помолчав, ответил он. – Но давай хоть перезимуем здесь. Куда сейчас пойдёшь? Квартиру по нормальной цене в городе найти не так просто. Ведь недорого совсем она берёт…
Они ещё немного прошли по тротуару и сели на скамейку.
– Джамиля, а ты давно заметила в себе эти способности? – стряхивая с сигаретки пепел, спросил Олег.
– Знаешь, Олежка, я никому об этом не рассказывала. Боялась, что опять примут за сумасшедшую. Но тебе я почему-то верю. Я с первых дней, как тебя увидела, поняла, что ты простой парень. У тебя глаза добрые.
Олег взял в руки её пухлую тёплую ладошку.
– Расскажи, Джамиля.
Она глубоко вздохнула и стала, сначала медленно, потом всё смелее рассказывать о том, как в детстве, когда ей было шесть лет, она прошла десятки кабинетов врачей. Хрупкая детская кожа не заживала от многочисленных уколов. Сколько помнит себя – всё в вечных хождениях по больницам. Родители, подозревая, что с ребёнком что-то неладное с головой. Таскали её от врача к врачу.
5.
Ослепительная белизна приёмных покоев утомляла и без того уставшие детские глаза. За высоким полированным столом хмурая женщина в белом халате и круглом белом колпаке, не поднимая головы, что-то писала. Мать терпеливо сидела на стуле перед ней, поглаживая по головке уткнувшуюся в колени дочь. Изредка врач, перелистывая страницы, задавала вопросы матери. Та торопливо отвечала. Коротко кивнув и переведя с неё на Джамилю взгляд из-под квадратных очков, врач что-то снова строчила в истории болезни.
На всю жизнь запомнила её громкий грубый голос Джамиля. До сих пор стоит перед глазами исковерканное злобой лицо этой женщины-психиатра.
– Зачем?! Зачем ты мучаешь своих родителей?! – кричала она, тряся её за плечи. – зачем ты врёшь? Что ты всё время придумываешь всякую ерунду?
Ничего не понимавшая Джамиля сжималась от страха. «В чём я виновата? Почему эта злая тётка на меня кричит? Ведь я всегда рассказывала только то, ч то видела». И она вдруг расплакалась. Женщина поняла, что сделала что-то не то, стала её утешать. Комок подступил к горлу. Маленькая Джамиля стала терять сознание. Врач засуетилась и через некоторое время Джамиля почувствовала, как очередной укол успокоительным теплом разлился по телу.
… Душистое сено щекотало спину. Вместе с братишкой они ехали на возу. Даулет, хоят был помладше, но как мужчина, взял на себя обязанности рулевого и теперь гордо держал поводья. Джамиля рассматривала божью коровку, ползущую по соломинке. Старая лошадка, мерно покачивая головой, неторопливо вышагивала по пыльной полевой дороге.
Тишина, лишь скрип телеги нарушал её, да иногда расшевеливающий листву берёзок ветерок. Даже птицы смолкли, разморившись от полуденного зноя. Только одинокие кузнечики, тоскливо стрекотали вдоль дороги, провожая телегу своими монотонными скрипками.
Джамиля гоняла божью коровку по ладошке. Та, сложив лапки, замерла, а потом стремительно побежала по пальцу, раскрыла крылышки и взлетела.
Девчушка весело посмотрела на удаляющуюся букашку. Вдруг взгляд её остановился на дереве, одиноко стоявшем впереди у самой дороги. Согнувшись от тяжести чего-то тёмного, оно свесило до земли свои кривые ветки.
– Даулет, стой! – закричала Джамиля. – Что там такое?
Братишка рванул поводья. Лошадь резко встала.
– Что там? Где? – посмотрел на неё Даулет, не понимая.
– Да вон там. На дереве!
– Что там? – мальчишка снова вопросительно поглядел на неё.
– Там кто-то висит! – тыкала пальцем в сторону берёзки Джамиля.
– Да где? – никак не мог понять Даулет. – Что ты там увидела, Джамиля?
Он снова перевёл взгляд на дерево, всмотрелся, ничего нет. Поглядел на сестрёнку, та была бледная от страха. Сжимая в руках клочок сена. Джамиля готова была расплакаться.
– Давай я посмотрю, – Он хотел спрыгнуть с воза и подойти к берёзе.
– Нет! Не подходи туда! – вдруг завизжала Джамиля. И в этом крике был такой дикий ужас, словно она увидела чудовище.