Ольга Терякова – Оберег (страница 8)

– Иконы обычные, деревянные, с окладом.

– Так кто же этот храм-то там под землёй додумался построить? – Петруше уже было интересно, узнать побольше.

– Говорят, что это затеяли местные шахтёры, которые соль добывали. Ведь каждому хочется из-под земли домой вернуться. Вот и обустроили в одной из шахт такую церковь, чтобы, отправляясь на дальние выработки, иметь возможность помолиться о благополучном возвращении со смены. Он посвящён празднику Вознесения Господня, вспоминающему, как Христос вознёсся в небо, – закончил довольный собой Михей.

– Да, интересно. Вот бы там побывать…, – задумчиво произнёс Петруша.

– Так вот поправитесь немного, Пётр Иванович, так и посетите.

– Так надо знать, куда идти-то.

– Про неё все тут знают, добрые люди покажут, – Михей был доволен, что такой авторитетный человек ему поверил, глядя на него, и другие солдаты перестали смеяться над Михеем и попрекать его.

Раненые солдаты уже обсуждали что-то другое, а Петруша всё думал про диковинную церковь, которую он решил обязательно посетить.

Июль 2021 г. Ростов-на-Дону

Алёна нерешительно вошла в комнату. Старушка, сидевшая на кровати, с любопытством посмотрела на неё.

– Здравствуйте, – тихо произнесла Алёна.

– Драстуйте, – прошамкала бабушка беззубым ртом.

Алёна уже сейчас видела, что какая-то неуловимая разница отличает эту пожилую женщину от её матери. Но как же она похожа на маму! Она не знала, как же всё объяснить, зачем она сюда приехала.

– А я к Вам! Вот… – Алёна не знала с чего начать.

– Проходи, коли пришла. Только угостить тебя нечем, – бабушка поправила старую выцветшую вязаную кофту.

Алёна осторожно подошла к старушке и села рядом на кровать.

– Понимаете, бабушка. Я Вас по телевизору увидела, Вы на мою маму очень похожи. Вот подумала, может родственники.

Старушка пожала плечами.

– Кто его знает, всяко в жизни бывает, – она поглядела на Алёну, но без всякого интереса. – Да приходили тут какие-то парнишки, снимали на енту камеру. Сказали, по телевизору казать будут. Тока я сама не видела. Значит, показали всё-таки, не обманули.

– Ага, в новостях показали.

Старушка покачала головой.

– А откуда ты приехала? – она снова посмотрела в глаза Алёне.

– С Урала, бабушка.

Старушка испуганно глянула на неё, но промолчала. Алёна почувствовала, что она напряглась.

– Вы что-то знаете? Мы родственники? – продолжала настаивать Алёна. – А зовут-то Вас как? Я ведь и не спросила, извините.

– Галина Гавриловна, – подобрав губы, процедила старушка. Она явно не была настроена откровенничать.

– Ну, пожалуйста, расскажите. Вы ведь что-то знаете. У меня итак никого не осталось. Мама умерла от коронавируса год назад. А тут я Вас по телевизору увидела. Да так Вы на мою маму похожи!

Старушка снова испуганно посмотрела на неё. Вдруг лицо её сморщилось, она схватилась за грудь.

– Ох, что-то плохо мне, позови, дочка, врача.

Алёна выбежала в коридор, где стоял Иван Дмитриевич, вахтёрша к тому времени вернулась на свой пост.

– Иван Дмитриевич, Галине Гавриловне плохо. Вызовите, пожалуйста, скорую.

Через несколько минут в коридор общежития вбежали медики. Глянув на старушку, сразу сделали вывод.

– Срочно надо в больницу, похоже, инфаркт у бабушки. Помогите собрать документы: паспорт, полис.

Алёна растерянно поглядела на Ивана Дмитриевича.

– Она беженка, наверное, без документов. Везите пока, там разберёмся, – сказал он.

– Хорошо, – санитары погрузили бабушку на каталку и докатили до машины.

– Вы поедете с ней? – обратился медбрат к Алёне, которая в растерянности стояла около машины скорой помощи.

– Конечно, – Алёна залезла, села рядом на кушетку и взяла руку старушки. Машина тронулась и с мигалками понеслась по улицам города.

– Вы ей кем приходитесь? Можете заполнить анкету пока по дороге? – спросил медбрат.

– Я племянница, – соврала Алёна. – Но я про неё ничего не знаю, мы не общались. Вот приехала, чтобы навестить, видно бабушка разволновалась из-за этого.

– Да, такое бывает, – кивнул медбрат.

Через несколько минут машина въехала во двор больницы и подъехала к крыльцу здания. Медики уверенными движениями выгрузили каталку из машины и покатили внутрь. Алёна побежала следом за ними. В конце коридора её остановила медсестра.

– А Вы куда? Там реанимация. Туда нельзя. Ждите здесь.

– Сколько ждать? – спросила Алёна.

– Кто ж знает, – развела руками медсестра. – Как лучше станет, Вам скажут. Можете идти домой, пока. Оставьте телефон, Вам позвонят. И вообще, у нас карантин!

– Но навестить потом можно будет? – спросила Алёна.

– Женщина, Вам же сказали – карантин!

Алёна повернулась и пошла обратно по коридору. В приёмном покое она оставила номер своего телефона.

– Позвоните, пожалуйста, как бабушке станет легче, – попросила она.

– Как фамилия? – глянула на неё медсестра приёмного покоя.

– Моя?

– Пациентки! Как её фамилия?

– Ой, а я и не знаю…

– Как же так? Вы же говорите – племянница, – с удивлением посмотрела на неё медсестра

– Да, но я не знаю, как сейчас её фамилия по мужу, она же замуж вышла. Я только девичью фамилию знаю, – соврала Алёна. – А зовут её Галина Гавриловна.

Медсестра недовольно записала телефон на листок.

– Хорошо. Как нам поступит информация, мы Вам позвоним.

Ноябрь 1941 г. Фершампенуаз

Вечерняя луна освещала комнату сквозь замёрзшее окно. Федосья не зажигала лампу, чтобы экономить керосин. Его и так очень трудно было достать. Она кормила грудью засыпающую Полинку. Девчушка чмокала ртом, изо всех сил высасывая из матери жиденькое молоко.

Если раньше Федосья старалась большую часть еды отдать детям, то теперь и сама старалась поесть хоть раз в день, ведь надо было выкормить Полину. Мальчишки всё понимали и сами пытались помочь ей.

Чуть оправившись от родов, Федосья уже стала выходить на работу в колхоз. Надо было зарабатывать трудодни. С малышкой оставались мальчишки. Федосья сцеживала молоко из груди, наливала в бутылку. Но этого было мало. Приходилось кормить кипячёным коровьим молоком.

«Хорошо, хоть с дойки удаётся приносить молоко, – думала Федосья. – Без неё нам не выжить».

Федосья работала в колхозе на зернотоке, целый день ворошила лопатой привезённое на ток зерно. Иногда удавалось пронести горстку зёрен в сапоге или суконной варежке. Но за это могли и посадить. Были уже случаи, когда после обнаруженной председателем спрятанной горсти зерна отправлялись люди в лагеря.

Сегодня Федосья сварила бламык – кашу из протёртых до муки зёрен. Сварила на воде, потому что молока у колхозных коров оставалось совсем мало, надо было их «запускать» к отёлу.

«Вот в январе начнут телиться, будем опять с молоком», – думала Федосья. Полинка уже тихонько посапывала во сне. «Лишь бы моего молока девчонке хватило до отёла коров, лишь бы не пропало». Она старалась пить побольше кипятка, варила компот из сушёных ягод, которые летом насобирали ребятишки.