Ольга Тарасевич – Копье Судьбы (страница 4)

Мечты сбываются.

Человек – сам кузнец своего счастья и может абсолютно все.

Эти тезисы – если искренне верить в них всем сердцем, всей душой – помогают идти вперед, добиваться своих целей, совершать невероятные поступки. Жить с уверенностью, что все достижимо, намного проще и экологичнее по отношению к себе. И можно учить других так относиться к жизни. Но самому в это ни капельки не верить…

…Она вышла из столовой. Увидев табличку «Место для курения», решила остановиться на площадке, наклонила голову к висящей на плече большой сумке. Светлые пепельные волнистые волосы закрыли лицо девушки, и Игорь, уже понимая, что происходит что-то очень важное, а счет идет на секунды, рванул вверх по лестнице.

Площадка для курения находилась между вторым и третьим этажом. Игорь заметил стройные загорелые ножки, находясь на первом. До блондинки оставался всего один лестничный пролет.

И как он жахнулся! Коленями, голенью, со всей дури, больно-пребольно…

Тогда, стараясь подняться на ноги побыстрее, изящнее (о да, отличный вариант продемонстрировать изящество – зарыться носом в ступеньки), Игорь рассмотрел ее лицо.

С сигаретой оно не сочеталось вообще. Вот просто совершенно не сочеталось! Можно представить себе курящую Деву Марию или какую-нибудь святую? Это будет конгруэнтно?

А черты ее лица действительно напоминали иконописный лик. Тонкие полукруглые брови, большие светло-карие глаза. В них было все: тайны мира, покой, всепрощение, загадочный манящий свет, любовь.

Тогда – на пятом курсе – он еще верил, что любовь есть. Теории называли это чувство по-разному: неврозами, психопатическим складом личности, личностью истероидного типа, страхом смерти, инстинктом размножения, компенсаторными механизмами. Но как, когда тебе едва за двадцать, не верить в любовь?!

Итак, у нее были прекрасные, наполненные любовью и покоем глаза, чуть вздернутый маленький носик, четко очерченные губы.

Одежда девушки больше открывала, чем закрывала. Взгляд Игоря метался по ее телу, шарил, как прожектор, хотел любоваться всем и сразу. Идеальная фигура, совершенная! Светлая рубашка с коротким рукавами, обтягивающая высокую небольшую грудь, завязана узлом на тонкой талии. И видна смуглая полоска восхитительного плоского животика. Вытертые джинсовые шорты совсем коротенькие. Правильные шортики, такие, как надо. Сее ногами юбки ниже колен и брюки – преступление. Тонкие, длинные, идеально ровные, покрытые жарким шоколадным загаром…

Она изменила время. Секунды казались часами, потому что внешность девушки, ее энергетика вызывали невероятно интенсивные эмоции.

У Игоря мгновенно получилось дистанцироваться от себя-упавшего, себя-смешного. Это кто-то другой пытается подняться на ноги, это он выглядит идиотом. Как он жалок! Но к нему, Игорю, это не имеет никакого отношения. Еще немного – и он будет уверенно знакомиться с красивой девушкой. Конечно же,она согласится выпить с ним кофе, оставит свой номер телефона. Таким парням, как он, не отказывают…

Чтоона теперь видит перед собой? Ну да, да, нет времени на спорт, к высокому росту еще бы походить в спортзал – выглядел бы Аполлоном. Но это сознательный выбор. Чем менее эффектна внешность психолога – тем проще ему работать. Перенос возникает быстро, пациенты влюбляются, и при всех плюсах, которые это состояние приносит терапии, попытка наладить личные отношения осложняет работу. Впрочем, худой, мускулистый – сейчас не суть важно. Его лицо компенсирует излишнюю худощавость.

Ей понравится, ей все должно понравиться! Ежик русых волос, голубые глаза, темные стрелки бровей. И еще надо улыбнуться, чтобы на щеках появились хулиганские ямочки. К ним неравнодушны все девчонки из группы. И молодые преподавательницы. И даже одна почтенная дама-режиссер, предлагавшая прийти на кастинг для исторического фильма. Слишком броская внешность для психолога. Но сейчас, именно теперь, в эти секунды длиною в вечность, такое лицо – козырь.

Все было хорошо. Просто замечательно все было. Игорь шелей навстречу, смотрел в чайные завораживающие глаза, и…

– Костенко, вы когда мне курсовую работу сдадите? – Надежда Викторовна догнала поднимающегося по лестнице Игоря, вцепилась в его локоть. – Да остановитесь же! Стойте, куда вы летите?!

Преподавательница по английскому языку была всего на пару лет старше и явно пока не понимала, что студентам факультета психологии глазки строить не надо – все ее намерения они просчитывают еще до того, как она сама их осознает.

Надежда Викторовна, маскируя флирт, пыталась что-то выяснить про курсовую работу, но о чем именно она спрашивает, до Игоря не доходило.

Девушка выбросила сигарету. Откинула назад волосы. И… какое наслаждение, чудо,она спускается по ступенькам, совсем рядом, янтарные глаза, загорелые руки, тонкая спинка. Уходит, уходит, надо что-то срочно делать…

Когда Игорь смог отделаться от преподавательницы и выбежал на улицу, девушки уже нигде не было.

Она могла задержаться в десятке мест возле корпуса – газетный киоск, лоток со сдобой, книжный развал. А может, еще магазинчик с украшениями? Или кафе? Ну и что, что она из столовой выходила, – она могла захотеть пить, есть, мороженого, о, если бы она хоть чего-нибудь захотела и оказалась там!

Пытаясь ее найти, он лихорадочно пытался не потерять себя – беспроблемного, с проработанной фобией, готового помогать людям становиться счастливее. И не получилось ни первого, ни второго.

Девушка не нашлась. Результаты личной терапии пошли прахом.

Игорь обзывал себя фетишистом (а как еще это можно назвать, если интерес возникает не к личности, о которой не имеешь ни малейшего представления, а к шортам и загорелым коленкам!). Думая, что опасается реальных отношений, крутил романы с однокурсницами, переспал даже с Надеждой Викторовной. Толькоона все равно никуда не хотела уходить из его сознания. Курила, смотрела своими завораживающими чайными глазами, отбрасывала с лица волосы. Не отпускала, не исчезала. Точно смеялась над всеми попытками ее прогнать. Уже больше пятнадцати лет.

С этим было невыносимо жить. И категорически запрещалось работать.

…Новоиспеченные энэлперы наконец разошлись. Появилась уборщица, стала приводить в порядок класс, где проходили тренинги и групповая терапия.

Игорь прошел в свой кабинет, открыл ежедневник.

– Кто у тебя завтра? – Ольга старательно массировала его затекшие плечи. – Если свободен, может, посмотрим мебель?

«Это все происходит как не со мной, – подумал Игорь, перелистывая страницы. – Ольга вроде бы моя коллега – гражданская жена. Наша квартира, ремонт, надо выбрать диван для гостиной. Я наблюдаю за всем этим со стороны, и мне очень скучно».

– Завтра, завтра… Завтра у меня Маргарита с пищевой зависимостью.

– Ничего страшного. Я сама все выберу. Тебе понравится.

Он собирался сказать что-то приличествующее ситуации. Или пошутить: «Главное достоинство дивана – чтобы он был крепким и не скрипел». Но невыносимо жуткий ледяной страх вдруг парализовал все мысли.

Предчувствие катастрофы, чудовищной и непоправимой, было таким сильным, что он несколько секунд даже не мог дышать. Потом осторожно сделал вдох, выдох, мысленно поблагодарил подсознание за то, что оно хочет предупредить его об опасности.

Ольга, всегда интуитивно чувствовавшая его настроение, прекратила делать массаж и сочувственно поинтересовалась:

– В чем дело? Беспокоишься за Сашу? Он проблемный.

Игорь покачал головой. Клиент со щекой, изуродованной родимым пятном, здесь совершенно ни при чем. Скорее существует угроза личной безопасности. И очень серьезная…

– Милый, а может, пойдем сегодня вечером в сауну? – Пальцы Ольги снова стали массировать плечи. – Почему ты такой напряженный?…

– Прикольная у вас вывеска. – Длинноволосая блондинка лет двадцати пяти достала из сумочки пачку сигарет и золотистую зажигалку. – Пепельницу принесите, пожалуйста!

Митя Гуляев изобразил притворное сочувствие. Посетительница-то ух какая красивая! Так и хочется разговаривать с ней подольше и при этом пялиться в вырез декольте, где угадывается хороший такой третий номер. Черный кружевной лифчик, ммм… Хотя и ясно, что не светит ничего. Зачем такой упакованной фифочке девятнадцатилетний официант?!

– У нас не курят. Вообще. Зала для курящих нет. Все официанты и повара не курят. – Налюбовавшись грудью, он перевел взгляд на полоску бедра, виднеющуюся между краем юбки и скатертью. – В нашем суши-баре установлена специальная система ионизации и ароматизации воздуха. Утром в зале пахнет лимоном, апельсином – это бодрит. Ближе к полуночи – лаванда, пачули, иланг-иланг. Представляете, владелец этого заведения считает, что никотин и спирт – яды и что надо запретить их продажу.

Он говорил и в очередной раз наблюдал, как первоначальная агрессия (странный дизайн, нетипичные официанты в белоснежной, напоминающей врачебную, одежде, запрет на курение, еще бы не злиться!) в считаные минуты сменяется расслабленной доброжелательностью. Этот бар, в общем-то, без названия, умеет быстро завоевывать симпатию.

А вывеска действительно очень оригинальная. Окна, входную дверь, часть стены – весь фасад бара – заливает стремительный водопад. С верхней части здания падает сплошной поток, разбивается внизу на белые залпы брызг, а потом в легком тумане вдруг начинает различаться сияние надписей: «Суши», «Релакс», «Жизнь», «Вкусно», «Здоровье», «Счастье», «Вода». Постепенно темп появления надписей в тумане становится более интенсивным: «Суши», «Счастье», «Вход». В водопад пробираются солнечные лучи и вычерчивают контур входной двери, ее ручку. Новички не сразу решаются войти, настороженно рассматривают оригинальную огромную плазменную панель. Может, их смущает слово «счастье»? Или те, кто догадался, что находятся перед суши-баром, хотели бы еще видеть меню, позволяющее ориентироваться в блюдах и ценах? Впрочем, случайные посетители быстро становятся завсегдатаями. Да, цены в этом странном стильном заведении на пятьдесят процентов выше, чем в самых лучших японских ресторанах. А очереди, хотя здесь и не самый центр, в вечернее время выстраиваются постоянно.