Ольга Светлова – Матрона Московская. Помощь, утешение, защита (страница 6)

Такой особый дар духовной прозорливости открылся у Матроны очень рано.

Однажды мать отправилась в церковь, а отец решил остаться дома, чтобы помолиться здесь вместе с Матронушкой. Прежде супруги всегда отправлялись в храм вместе, и Наталии непривычно было находиться там одной. Всю службу она волновалась, переживала, что супруга нет рядом. Оттого была не очень внимательна. И когда она вернулась из церкви, Матрона ей сказала: «Ты, мама, в церкви не была». – «Как это? – удивилась Наталия. – Я же только что оттуда!» – «Нет, – ответила девочка. – Вот мы с папой в храме были, потому что вместе пели и молились. А ты не была!» Духовным зрением увидела слепая девочка, что в церкви мать присутствовала лишь телесно, а душа ее на самом деле была далеко. Так устами дочери Господь напомнил женщине, что главное – не то, где пребывает твое тело, а то, чем наполнена твоя душа. От души молясь дома, ты словно пребываешь в храме. А если, находясь в храме, ты думаешь о чем-то постороннем, то считай, что ты там и не был…

О даре предвидения девочки рассказывала одна из родственниц Никоновых, Ксения Ивановна Сифарова. Однажды Матрона сказала матери, что завтра случится пожар, но ее семье бояться нечего – их дом уцелеет. Так и вышло – наутро деревню охватил пожар, однако, когда огонь уже подбирался к дому Никоновых, сменился ветер, и пламя обошло дом избранницы Божьей стороной.

Крест, который нельзя снять

Бог отметил Матрону еще одним чудесным знаком – на ее груди имелась хорошо заметная выпуклость в форме креста.

Сейчас уже никто не знает, была ли эта отметина от рождения, но односельчане рассказывали, что однажды к дому Никоновых подошел прохожий с седой бородой. Он обратился к Матронушке с просьбой дать напиться. Девочка зачерпнула воду ковшом и подала старцу так уверенно, словно не была лишена зрения. Никому не известный странник утолил жажду, а потом легонько дотронулся до Матроны со словами: «Спаси тебя Христос!»

Когда незнакомец удалился, Димитрий, отец Матроны, сказал жене, что старец напомнил ему Николая Угодника. «А может, это сам Никола и был?» – всплеснула руками Наталия.

Так и родилась легенда в селе, что приходил к Никоновым сам Николай Чудотворец и девочку слепую благословил, после чего на груди ее и появился нерукотворный крест.

Родители не сразу обратили на это внимание. Но однажды девочка сняла свой нательный крестик, чтобы родители заметили другой крест на ее груди. Мать начала ругать ее: зачем сняла крестик? Тогда Матронушка и сказала, что есть у нее на груди такой крестик, который снять нельзя.

И еще одну то ли легенду, то ли быль рассказывали о Матроне: будто во младенчестве она отказывалась от материнской груди по средам и пятницам – как раз тогда, когда по православной традиции соблюдается пост. Маленьких детей церковь освобождает от необходимости поститься – но есть и другие свидетельства, что дети, которым предназначен в жизни удел святых, сами не берут грудь в дни поста, а лишь спят сутки напролет, так что матери и не добудиться, чтобы покормить их. То же самое было, к примеру, и в младенческие годы Серафима Саровского, о чем упоминается в его житии.

«Дитя ты мое несчастное…»

Матронушке повезло с родителями: они не только не отказались от нее, но и любили, и в обиду не давали. Однако слабый здоровьем ребенок-калека вряд ли мог считаться счастливым. И в наше благополучное время такие дети вызывают сочувствие, а уж в конце девятнадцатого века их судьба и вовсе считалась незавидной.

К тому же семья жила бедно, чуть не впроголодь. О каком-то хотя бы элементарном бытовом комфорте в те времена и речи быть не могло. В деревенской избе большая русская печь служила и баней, и кроватью. Да-да, сначала печку топили, воду в ней грели. Печка большая, просторная внутри была, заслонка – словно дверь. Дров не было, топили соломой. Когда солома прогорала, оставалась горячая зола – туда и залезали мыться. Как помоешься, когда кругом в золе все? А вот золой и мылись – мыла-то не знали даже.

Золу убрав и выстлав печь опять же соломой, туда же и детей спать укладывали – печь долго тепло держала, хоть и не так удобно спать там, как в мягкой кровати, зато не замерзнешь, уже хорошо.

А как с Матронушкой другие дети обходились… Они ведь здоровые, а она калека убогая. В селе, где родилась и росла Матрона, детишек было много, и, конечно, они гуляли, играли, дружили меж собой. Матрону же в такие компании не принимали. Да и как играть со слепой? Но если бы только дружить с ней не хотели, это бы еще полбеды – так еще и смеялись над ней, дразнили всячески. Бывало, что и жестоко забавлялись соседские дети: специально сталкивали слепую девочку в яму, а потом наблюдали, как она оттуда выбраться пытается да до дому на ощупь дойти. Или, пользуясь тем, что не видит она, подкрадутся исподтишка да крапивой настегают…

Нет, не озлобилась Матронушка, обидам и слезам воли не давала. Молча, кротко, терпеливо сносила все издевательства. С самых ранних лет своих уже понимала она: это они несчастные да убогие, это они не ведают, что творят, это их пожалеть надо бы…

Мать Матронушки, Наталия, когда увидела на груди дочки нерукотворный крест, только руками всплеснула: «Да, такой-то крестик ни снять, ни потерять невозможно! Тяжкий крест, видать, тебе достался, дитя ты мое несчастное…»

Мать вообще частенько повторяла эти слова, обращаясь к Матроне: «Дитя ты мое несчастное…» Жалела слабенькую слепую девочку – а какая мать на ее месте не жалела бы, не считала дитя свое несчастным, обделенным судьбой и Богом?

Была бы на месте Матронушки обычная девочка, тоже начала бы жалеть себя и несчастной считать. Но Богом отмеченный ребенок не соглашался с таким материнским отношением. Матронушка только смеялась в ответ: «Это я-то несчастная? Вот кто на самом деле несчастен – это братья мои, Ваня и Миша». И ведь права она оказалась – братья неверующими выросли, от Бога далеко ушли…

Уже тогда понимала Матронушка, что ей дано Господом гораздо больше, чем другим людям. И что с того, что считают ее немощной да убогой? Сказал же Господь: «Сила Моя в немощи совершается».

Много лет спустя одни называли Матронушку мученицей, а другие – самым счастливым человеком своего времени. Хотя внешние обстоятельства ее жизни вроде бы счастливыми никак не назовешь. Но никогда не печалилась она, не унывала, не сердилась ни на кого, всегда была добра и весела, часто улыбалась, любила добрую шутку. Радость неизбывная ее душе от Бога дана была – вопреки всему, всем тем тяготам житейским, что ей перенести довелось. Что бы ни происходило – ничто не могло ей помешать в Благодати пребывать. Подлинное счастье – это ведь то, что внутри, в душе у человека. И рай, и ад – это то, что внутри у нас, что каждый из нас сам для себя творит, хоть не всегда о том ведает. Пример Матронушки показывает нам, что рай земной и Царствие Небесное в сердце своем можно вопреки всему сотворить.

Девочка, которая разговаривала с иконами

С незрячей девочкой сверстники дружить не хотели. Однако Матронушку это не огорчало. С раннего детства она была погружена в собственные думы, подолгу сидела тихонько, размышляя о чем-то неведомом.

А еще – с самого раннего возраста она научилась с иконами разговаривать. Ей еще и года не было, когда родители, бывало, уложат ее спать в печь, а ночью проснутся – нет ее. Оказывается, сидит она на полочке, где иконы, и тихонько о чем-то с ними говорит. Димитрий и Наталия понять ничего не могли: ребенок ведь незрячий! Как же Матронушка сама из печи выбралась, как на полку забралась, откуда узнала, что иконы там? И как она разговаривать с ними может, если не видит ни самих икон, ни того, что изображено на них?

Иначе как чудом и назвать это было трудно. А Матронушка в душе своей уже с Богом разговаривала, уже духовным зрением видела Его, уже счастье свое настоящее в этом обрела.

А когда чуть постарше стала, полюбила и в церковь ходить. Церковь Успения Божией Матери, где и крестили ее, неподалеку от их дома находилась. На службы туда приходили жители со всех окрестных деревень. Родители с малых лет детей брали с собой. Сначала на руках у матери, а затем держась за ее руку, бывала там и маленькая Матрона. Прекраснее всего на свете казались ей голоса певчих, аромат ладана и горящих свечей, напевные речи священника. Очень рано она начала ходить в церковь одна, без родителей. И дорогу к храму находила легко, и шла туда твердо и уверенно, будто бы зрячей была. Было у нее в церкви свое любимое местечко – слева от входной двери, у западной стены. Целыми днями могла она находиться там, знала уже наизусть все службы. Про нее потом так и говорили, что выросла она в храме.

Односельчане маленькой Матроны рассказывали: настоящее свечение исходило от лица слепой девочки во время церковной службы. Многих это поражало до глубины души. Ведь такие лица могут быть только у праведников, каждый миг жизни которых наполнен радостью служения Господу.

Этот свет Божьей благодати, который осенял Матронушку всю ее жизнь, и давал ей силы нести свой крест. Ведь для избранника Господня временные неудобства, боль и зло, не имеют никакого значения. Ведь им ведомо – что преходяще, а что вечно. Потому что знают они: придет Царствие Небесное, и утрет Господь каждую слезинку страждущих.