Ольга Сурмина – Семь звёзд (страница 24)
Как друзья. Вот это по ней, это то, что Аронст ожидала услышать с самого начала. Станцевать, как друзья. Погулять… как друзья. А если завтра Генрих найдет себе спутницу среди моделей или актрис, ей будет ни капельки не обидно, Дэлл за него порадуется, потому что они — друзья.
Друзьями она хотела стать и с Грегорастом, но что-то пошло не так. Что-то? Просто наивность взяла верх над разумом.
Как друзья
Дэлл боялась танцевать. Она что-то, вроде бы, умела, но когда вокруг столько людей — руки и деревенели сами собой, мерзли, опускались. Класть ладони на грудь едва знакомому мажору, чтобы качаться с ним в такт музыки — не очень-то здравое решение, поэтому девушка неловко осматривалась, ежилась, и пыталась повторить движения за другими тусовщицами клуба. От собственной неуклюжести краснели щеки, на лбу, даже сквозь легкий тональник выступала едва заметная испарина.
Готье же, напротив, ощущал себя раскованно. Пошло. Широко ухмылялся, но… не лез. Не пытался взять за талию, вновь вторгнуться в личное пространство или мерзко пошутить насчет того, что он, вообще-то, лучше Грегораста. Иногда в зрачках парня скользило недоумение, а иногда… нечто вроде сочувствия. Оно то исчезало, по появлялось снова.
— Это твой первый поход в клуб, да? — Довольно бесхитростно спросил тот. — Расслабься, на тебя тут никто не смотрит. Никто не будет смеяться. Это не школа танцев, здесь люди, типа, расслабляются. Оттягиваются.
— Я понимаю. — Пробубнила себе под нос Аронст, собрав глаза в кучу. — Мне нужно время, чтобы привыкнуть. И, может, еще коктейль, я не знаю.
Иногда она рефлекторно продолжала искать среди бесчисленных полупьяных фигур знакомые длинные волосы. То ли чтобы сделать себе побольнее перед уходом, то ли… просто хотелось, украдкой, взглянуть, едва не в последний раз. Снова ощутить разницу между ними. Посмотреть под ноги, и увидеть огромную пропасть между девочкой из Миннесоты и Максимилианом Грегорастом. Даже если б… у них что-то сложилось, она не имела бы права ревновать. Не имела бы права голоса, потому как… где она, а где он.
Большее права голоса в отношениях имеет тот, кто имеет больший вес. Денежную работу, власть, признание, популярность, красоту, харизму, талант. Воспитание. За все эти качества люди ценят друг друга, и чем их меньше, тем меньшим можно бравировать, когда ситуация выходит из-под контроля. Что Макс потеряет, если пресечет флирт Ивы? Красивую, популярную, богатую певицу с хорошей родословной. А что потеряет, если прекратит флиртовать с ней? С Дэлл?
Она вновь горько ухмыльнулась себе под нос. Нельзя было мечтать, мечты заводят не туда. Делают адски больно.
Алкоголь медленно захватывал организм, яд обиды и разочарования слегка ослабевал. Аронст расслаблялась, руки постепенно становились послушными, в танце появилась неподдельная уверенность. Через прищур Генрих наблюдал за изменениями девушки, и иногда невольно улыбался. В других ему нравилась уверенность, стрессоустойчивость. Хотя, возможно, это всем нравилось.
— Прошу прощения за задержку. — Раздался знакомый, едкий голос сзади, от которого Дэлл едва не вздрогнула. Ноги подкашивались, а челюсти сжимались. Она, было, надеялась, что Ива опутала его своими тонкими бледными пальцами до конца вечера, но, видно, нет.
— О, Макс. Я уж думал, ты самоликвидировался, под шумок, так сказать. — Генрих с ухмылкой развел руками. — Тебя где носило? Перед туалетом пробка из ламборджини?
— Не думаю, что это важно, моя спутница все равно уже нашла мне замену. — Он едко прищурился. — Да, Дэлл?
Девушка оскорбленно сжала зубы. Нашла замену? Ему? Просто танцуя с другом? А он не нашел ей замену, позволяя певице запускать пальцы в молнию своей ширинки? По спине полз нервный холод, а сердце в висках билось так сильно, что заглушало собой музыку.
— Я просто. — Аронст поджала губы, но тут же выдавила из себя самую милую, и самую фальшивую улыбку на земле. — Видела тебя, мельком, с Ивой, и подумала, что ты занят, вот и приняла предложение Генриха. Мы просто танцевали, ничего особенного. Не беспокойся на этот счет.
— Облапывания друг друга под музыку теперь называются танцами? — Молодой человек иронично оскалился.
«Да что он несет?» — Дэлл вытаращилась, сжимая кулаки. «Кто кого еще облапывал⁈ Это сейчас… проекция? Или он успел изрядно так выпить?».
— Макс, что на тебя нашло? — Она нахмурилась. — Нет, правда, в чем дело?
— Это ты у меня спрашиваешь, в чем дело? Мне казалось, я должен спрашивать. — Его взгляд становился жутким. — Станцуем?
«Не хочу» — стучало в голове. «Не хочу. Не лезь ко мне, не играй со мной. Я не буду становится одним из тысяч твоих курортных воспоминаний. Я не буду одной из сотен твоих шлюх. Мое чувство собственного достоинства сдохнет в конвульсиях после такого».
Аронст просто стояла, сжав кулак, пока позади возвышался силуэт Готье, который вопросительно поднял одну бровь, а впереди нависал силуэт Грегораста. С едкой, упрекающей ухмылкой, и жутким огнем в широких зрачках.
— Идем, хотя бы один танец. Мы же не зря сюда пришли, верно? — Он взял девушку за холодные запястья и силой потянул к себе. Та шокировано раскрыла глаза, попыталась отступить, но ей не давали.
— Я куплю себе еще выпивки. — Со вздохом бросил Генрих, после чего скрылся в толпе.
— Ты ревнуешь? Дэлл? — Тихо спросил Макс в очередной попытке разогнуть скрипящие суставы своей партнерши, которая не собиралась танцевать. — К той сценической неваляшке?
— Знаешь. Мне не особо нравится Ива. — Аронст поджала губы. — Но сейчас мне за нее даже стало как-то обидно. С чего бы она неваляшка? Она — красивая, ухоженная, талантливая певица. Интересно, если ты так говоришь о ней, то как за спиной ты говоришь обо мне?
— Я так говорю, потому что она отчаянно лезет ко мне в трусы. — Грегораст вновь жутко раскрыл глаза. — И я не могу уважительно относиться к тому, кто не понимает слова «нет».
Дэлл грустно усмехнулась себе под нос. Она помнила, какое у парня было лицо, когда певица его гладила. Самодовольное, заинтересованное. Ему льстило её внимание, её внимание его возбуждало. Он позволял ей лезть себе в штаны. И, наверно, если бы не люди вокруг, легко позволил бы себе отсосать. Это лицо… ни с чем не спутать. Ему нравились эти действия.
И, возможно, такое между ними не в первый раз. Это легко объяснило бы обиду певицы на Аронст, припудренную, засахаренную неприязнь. В голове все медленно становилось на свои места, и это вызывало тяжелый вздох. Дэлл… не собиралась бороться за Грегораста. Это настолько же глупо и бессмысленно, как бороться с женой президента за президента, будучи чернорабочем завода по производству скрепок.
— Слушай. Макс. — Девушка проглотила гигантский ком. — Я хотела тебе сказать, но как-то… сил не было, я не знаю. В общем, я очень ценю, что ты для меня тут сделал и делаешь. Забрал меня в городе, накупил нарядов. Заступился за меня. Спасибо, в общем. Но… как это сказать. Для меня это все… по-дружески. И переспали мы больше просто по-дружбе. — Она вытаращила глаза на звездный пол. — В общем, для меня это ничего не значит, понимаешь? Ты… волен флиртовать с кем захочешь, кстати, мне всегда казалось, что вы с Ивой крутая пара. Очень жаль, если она тебе не нравится. Вы прям… реально друг другу подходите. Смотритесь вместе просто бомбезно.
Он остекленел. Несколько секунд смотрел на спутницу, как на шизофреника, который забыл принять лекарства, потом… явно разозлился, раздраженно прищурившись, а потом едва не раскрыл рот.
— Ты это от обиды, да? Сомневаешься во мне? — Грегораст нервно лязгнул зубами. — Между мной и Ивой ничего нет, я же сказал. Забудь об этом, она просто ко мне прилипла.
— Ну, даже если так, это ничего не меняет. — Аронст пожала плечами. — Ты правда для меня просто друг, и я не знала, как сказать. По-правде говоря, у меня есть романтический интерес в Миннесоте. И я ехала сюда… на отдых, а не с намерением строить отношения. Извини… если ввела в заблуждение. Правда. Извини.
Молодой человек замер. Рот уехал куда-то в сторону, иногда нервно дергалось нижнее веко. Он пытался взять себя в руки, выдать реакцию, хоть какую-то реакцию, но вместо этого просто продолжал хлопать глазами. Так это правда? Или нет? Деревенская клуша переспала с ним «по-дружески»? Снизошла до него в знак благодарности? Эго только что получило такой нестерпимый пинок, и глубоко внутри Макс был рад, что эти слова не слышал никто из остальных звезд.
По-хорошему после таких слов нужно развернуться и уйти. Но он стоял, как прибитый к этому невообразимо прекрасному полу, порог фрустрации только что пробили. Ему должно было быть все равно, как к нему относится какая-то там Дэлл, ему должно было быть насрать. Но вот эта вот нотка снисхождения и неловкости в словах: «извини, я не знала, как сказать, что ты мне не нравишься», заставляла руки трястись от ярости. Ему казалось, в него влюбились в первый же день. В первые… пару часов.
Разумеется, он же самый-самый. Самый богатый, красивый, высокий, располагающий самый большей властью среди всех остальных. Самый-самый, даже клуша это чувствует. Так ему казалось.