Ольга Сурмина – Секретарь чудовища (страница 35)
— Не доходит? Конечно, до тебя ничто никогда не доходит. И я больше не твой хозяин. — Прорычал он, с неприкрытым высокомерием глядя на застывшую от ужаса секретаршу. — Проваливай.
— Нэд, кто там? — Мягкий женский голос едва доносился из соседней комнаты.
— Жди, я сейчас вернусь. — Ледяным тоном ответил тот и тут же вернулся взглядом к подчиненной. — Не смотри на меня так, убогая. На что ты рассчитывала? Потрепанная, поношенная шкура, думала, я правда женюсь на тебе? Серьезно? — Мужчина мерзко усмехнулся, склонив голову в сторону. — Добро пожаловать в реальность. А теперь проваливай, я сказал, ключи оставишь у входа. Твои тряпки, которые ты успела сюда натаскать, тебе передаст курьер.
Она отшатнулась. Шок не давал сойти с места, руки дрожали. Глаза носились по знакомому коридору.
— Я сказал проваливай! — Рявкнул Нэд и стал оттеснять секретаршу к выходу. — Мне не сдалась женщина, в которой побывали до меня, не переношу ширпотреб. Ширпотреб используют и выбрасывают. Исчезни отсюда, чтобы я тебя не видел.
Она чувствовала, как подкашивались колени. Как боль разрывала грудную клетку, и сами собой вздрагивали пальцы.
— Ты же говорил, что любишь меня. — Одними губами шептала Одри, глядя в пустоту. — Ты обещал… — Она сделала еще шаг назад и споткнулась о темные женские туфли.
— Тупая, рехнутая дура. — Мужчина оскалился, схватил её за плечо, выталкивая за дверь. — Будешь реветь? Реви на лестничной площадке, или у себя дома. Заебала.
Элс не могла найти, что ответить. Она вновь попятилась, а, как только переступила порог дома — дверь громко захлопнулась, так сильно, что зазвенело в ушах.
Это чувство чем-то напоминало то, когда девушка шла отсюда после комментариев об её промежности. Шла, безучастно глядя вниз, пока по лицу ползла вода. Теперь же, помимо всего прочего, тряслись руки.
Все эти фразы, после которых он просил прощения и напоминал о любви. Все эти комментарии, поступки, странные обстоятельства, которые вызывали море вопросов. Подарки, которые Нэд случайно называл «мусором». Мусор, конечно, что же еще. Свадьба… к которой «жених» совсем не готовился документально. Все теперь это походило на плохой безликий фарс, словно с жизни в одночасье содрали краску. Розовую краску, в тон которой была окрашена все существование Одри.
В горле першило от боли. Руки по-прежнему тряслись, глаза щипало от соли. Она не помнила, как оказалась на улице. Просто схватилась за лицо и разрыдалась, впиваясь пальцами в кожу лба, щек. На ней оставались заметными лунки от ногтей, правда сейчас Элс этого не чувствовала. Мир потрескался и обвалился, как плохая штукатурка.
«Меня никто и не любил, получается?» — с нездоровой улыбкой спросила Одри, глядя в асфальт. Нужно, наверное, идти домой. Написать заявление об увольнении, отправить его по электронной почте.
Позднее.
В один миг все цветные витрины померкли. Ничто не казалось теперь таким бодрым и веселым, словно тело проткнули несколькими десятками стальных ножей. Иногда девушка останавливалась, чтоб отдышаться с забитым от слез носом. Взгляд скользил по витринам магазинов, в поисках… чего-то. Да, произошло нечто ужасное. Да… она сегодня опять треснула. Но у неё, все же, день Рождения. Поэтому Элс упорно искала глазами кондитерскую, чтобы, все же, купить себе небольшой тортик. Чтобы воткнуть в него, как всегда, маленькую свечку.
Розовая вода
Самый ранний городской нотариус начинал свою работу в девять утра, и Нэд знал это, как никто. Где-то в другой вселенной он бы волновался, потому что Лесли, возможно, побежала бы утром разрывать доверенность, и началась бы гонка на опережение. Где-то в другой вселенной, в этой же Ротман с мрачной усмешкой смотрел на часы и видел без двадцати минут восемь. В этой у него есть неплохой знакомый-нотариус, который согласен немного раньше выйти на работу за небольшую плату.
Настроение с утра было скверным, хотя Дерека, в итоге, осталась довольна. Мужчина выдавил из себя столько ласки, сколько мог, хотя изначально вечер не задался. Во рту ощущался горько-злостный привкус от внезапного, незапланированного разрыва, ему хотелось выпить, а не ласкать другую женщину, но не всегда мы можем делать то, что хотим делать сию минуту.
«Я слишком много пью в последнее время» — вдруг сказал Нэд сам себе, скривившись от внезапного приступа мегренозной боли. То бар, то вино в ресторане, то коктейли, то виски дома. Когда-то это было немного и, примерно, раз в месяц. Теперь раз в неделю, иногда даже чаще. Что было бы с его организмом, если бы не нормальная диета и регулярный силовой спорт? Должно быть, Ротман начинал бы разваливаться.
«Нахер алкоголь, как минимум, на следующие полгода» — цедил он, хотя не был уверен, сможет ли сдержать перед собой это обещание.
Мерзкий осадок внутри продолжал концентрироваться. Он впервые напрягался в постели с женщиной, чтобы все прошло нормально. Вряд ли девственная девушка была бы удовлетворена в своих ожиданиях, если бы мужчина её мечты развел бы перед ней руками, пофигистично глядя на вялый член. Не то что бы Нэд вчера разочаровался в себе, но был в злостном недоумении. «Это все Лесли» — рычал он себе под нос. «Притащилась, добавила проблем. Кто будет настроен на секс после такого?»
Но даже без настроения, Дерека, вроде бы, была довольна. Ничего не заметила, не увидела напряжения в глазах, а во тьме ласковую улыбку от фальшивой почти не отличить. Значит, все отлично. Не правда ли?
Иногда взгляд становился безучастным и пустым. Ротман… не хотел так расставаться со своей секретаршей, но что уж теперь. Хотел сделать это быстро, свалить все на неготовность, а затем вынудить уволиться. Но она внезапно притащилась, и чуть не поломала ему планы на будущую жизнь. Паршивка.
Накрапывал мелкий дождь, и уютные небольшие здания вокруг теперь казались серыми безликими коробками. Под ботинками хлюпала вода, и даже теплый пиджак теперь продувал ветер. Пришла пора… носить пальто.
У входа в нужное здание топтался довольно высокий усатый мужчина, который кутался в куртку. Увидев Нэда, он довольно махнул рукой, и кивком с ним поздоровался, как только тот приблизился.
— Мистер Ротман, доброе утро. — Лицо перекосила заискивающая улыбка. — Что хотим оформить с утра пораньше?
— Помнишь доверенность, которую я делал тут с одной девочкой недель семь назад? — Молодой человек устало зевнул. — Сегодня я, по этой доверенности, хотел бы оформить дарственную на ценные бумаги. Дарственную… на себя. — Он усмехнулся. Грейвс изо всех сил пытался защитить от своего финансового директора свои активы, и даже прописал в договоре, что они продаются лишь с возможностью перепродажи лишь ему лично. И как тогда утянуть их в свой карман? Просто… подарить. Уважающий себя инвестор не стал бы связываться с сомнительным мероприятием по продаже акций через дарственную, но вот Нэд… Нэд был организатором этого мероприятия. С первой до последней буквы.
Нотариус прошел вглубь небольшого, аскетичного кабинета с бежевыми обоями и коричневой бархатной мебелью. Ротман равнодушным взглядом окинул все вокруг, затем достал из кармана брюк сложенный в четверо лист и кинул его мужчине.
— Вот, собственно, доверенность, ты её делал. — Он вздохнул. — И можно поактивнее, пожалуйста? Я хочу успеть позавтракать перед работой.
— Угу, минутку. — Нотариус надел на нос неказистые очки в темной оправе, и начал что-то печатать на клавиатуре. — Уточню статус доверенности.
Нэд лениво оперся на стену, со скукой глядя на странную японскую статуэтку кошки, которая качала лапой. Она стояла прямо перед монитором, и, буквально, дразнила, чтобы её потрогали.
— Прощу прощения, мистер Ротман, сэр. — Мужчина прищурился, всматриваясь в клиента. — А доверенность… аннулирована.
— Что? — Молодой человек нервно улыбнулся. — Проверь еще раз, это невозможно. — Вчера, когда Лесли потащилась домой, все конторы были уже закрыты. Не могла же она расторгнуть документы силой мысли?
— Нет, мистер Ротман, она аннулирована. Тремя днями ранее. — Нотариус посмотрел на гостя из-под очков.
— Тремя днями? — Хриплым голосом спросил тот, лихорадочно перебирая события в своей голове. Тремя днями ранее она пришла на работу какая-то обиженная и отстраненная, то было как раз перед подписью о приобретении активов. Перед… странным вечером в баре. На следующий день после того, как Нэд встретил в аэропорту Дереку и пропал вместе с ней. «Она что, из ревности это сделала⁈» — шокировано рычал он, таращась на старый ковер с завитками, который лежал тут явно с прошлого века.
Зрачки непонимающе носились по кабинету, пульс внезапно возрос. Три процента, за которые Ротман вывернулся наизнанку, чтоб их добыть. Три процента, в дни, когда важна каждая бумажка.
Три процента совершенно внезапно осели в кармане брошенной им секретарши.
— Воды, сэр? — Осторожно спросил нотариус, и, не дожидавшись ответа, достал из стола чистый стакан, и стал наполнять его водой из бутылки.
— Спасибо. — С едва скрываемым бешенством прошептал Нэд, взял стакан, и тот тут же треснул у него в руке. — Уничтожу. Я её уничтожу, тварь. Это моё, мои акции. Гнида. С кем ты связалась, дрянь? С кем ты связалась⁈
Мужчина смотрел, как выходил из себя его клиент, буквально едва держался, чтобы не сорваться. Он непонимающе косился в сторону, и нервно бил пальцами по коленке. В конце концов, Ротман взял себя в руки, очаровательно-мерзко улыбнулся и вновь заговорил: