Ольга Сурмина – Секретарь чудовища (страница 20)

— А даже если догадывается, не заставляйте девушку краснеть лишний раз! — Мойра фыркнула, обиженно отвернулась и скрестила руки на груди.

— Я просто веду диалог, и все. — Мужчина сцепил зубы, едва подавляя гнев. — Вернитесь на свое рабочее место, мисс Мейс, или на премию в этом месяце можете не рассчитывать.

— Угу, ухожу. — Обиженно скрипнула та, но, все же, ушла. Как только приземистый силуэт скрылся, Одри вновь вздрогнула, ощутив у себя на талии чужие руки.

— Как же так? — Продолжал говорить практически на ухо шеф. — Пиджак забыла надеть, а сегодня сквозит. Хочешь заболеть, чтобы не видеть меня после вчерашнего?

— Не то что бы. — Выдохнула Элс, непонимающе глядя на стол. — Не делайте так, это коридор, нас могут увидеть.

— Тебя это разве не возбуждает? — На ухо послышался тихий вздох. — Я все обдумал, и решил, что перегнул вчера. Извини. Я был не в духе, но совсем не хотел тебя задеть. Просто рассказал о своих вкусах.

— Мистер Ротман. — Одри так же тяжело вздохнула, затем зажмурилась, потому как глаза, отчего-то, мокли сами собой. Иногда вздрагивал подбородок. — Наши с вами вкусы во многом не схожи. Это не претензия вам, это просто данность. Вы уверены, что стоит продолжать наши с вами взаимоотношения в таком ключе?

Ей было тяжело говорить это. Слова приходилось выдавливать из горла, заставлять их ползти наружу. На самом деле ей не хотелось расставаться с ним. Вместо этого хотелось видеть его улыбку, чувствовать его запах. Чувствовать… его. Но это нужно было сказать, необходимо, даже если через боль. Потому что вечность так продолжаться не может. Начинало казаться, что он все сильнее и больше пытался её переделать под себя, сделать тем человеком, каким Элс вообще не являлась. Тянуть чью-то роль какое-то время можно, но разве это не жизнь, которая обречет на страдания?

Поэтому, через боль, она говорила это. Хотя его руки казались теплыми, а прекрасный, свежий букет грел самолюбие. Грел… душу.

— Что ты такое говоришь? — В голосе мелькнуло напряжение. — С чего ты взяла, что наши вкусы не схожи? Тебе ведь, в итоге, понравилась твоя новая прическа, она тебе чертовски идет. А по поводу интимных стрижек… я погорячился, да, но это просто пожелание, не более того. Если у тебя есть ко мне какие-то пожелания, я тоже их с удовольствием выслушаю.

Она горько выдохнула. У Элс было одно пожелание, но оно оказалось слишком «грязным», чтобы его исполнять.

— Пока не знаю. — Соврала она, печально глядя на стол. — Нужно подумать.

— Подумай, мне не хочется, чтобы из-за какой-то мелочной ссоры ты думала о разрыве. В конце концов… я люблю тебя.

Одри дернулась и раскрыла глаза, услышав эти слова. «Люблю»? Он… её любит?

— Если честно. — Голос дрожал. — Если честно, я тебя тоже люблю. Но мне, почему-то, кажется, что все идет куда-то не туда. Меня тревожит, каким резким ты иногда можешь быть. Тревожит и пугает.

— Я думаю, это просто накопилась усталость. — Спокойно произнес Ротман, внимательно глядя на профиль секретарши. — Просто усталость. После визита генерального нам всем станет легче.

— Иногда я думаю, что дело не в работе. — Элс проглотила ком. — Я не знаю, как объяснить, я…

— Давай не будем больше. — Мужчина прикрыл глаза. — Скажи, ты сомневаешься в моей надежности, так ведь?

— Не то что бы, скорее…

— Тогда, может, просто поженимся? — Он чуть склонил голову набок, и стекла очков жутко блеснули под пасмурным светом. — Я уверен в своих чувствах. Давай поженимся, почему нет?

— Ты это сейчас серьезно? — Ноги подкашивались, темнело перед глазами.

— Совершенно. — Внимательный взгляд приобретал странное выражение. — А что? Выходи за меня замуж, Одри.

* * *

*Роттен (агл. Rotten) — гнилой, испорченный, прогнивший.

Пластмассовая невеста

— Нет-нет, ты мне все еще нравишься. — Он чуть прищурил глаза. — Очень. Просто у меня есть некоторые предпочтения, за которые ты можешь меня осудить, поэтому я не рисковал говорить о них вслух.

— Что за предпочтения? — Одними губами спросила Одри, ощущая как по спине полз колючий холод.

— Как ты относишься к… некоторому принуждению? — Зрачки странно блеснули в темноте. — К легкой боли?

— Я… — Она тяжело выдохнула, уставившись вниз. Нэд любит принуждать? — Я не знаю, никогда не пробовала.

— А хочешь попробовать? — Тяжелая ухмылка становилась все шире. — Мне было бы приятно, если бы ты для меня это сделала. Зачастую, люди смотрят на меня косо из-за моих пристрастий. — Его темные зрачки притягивали, как магнит, и девушка не могла отвести взгляда. Он что-то достал из ящика стола. — Попробуй. Просто попробуй, и, если не понравится, ты всегда можешь отказаться.

— Что я должна буду делать? — Голос становился хриплым. — Что теперь… входит в мои обязанности?

— Надень это. — Мужчина положил на стол золотую цепочку со странным кулоном. — Теперь я — твой хозяин. Я буду распоряжаться тобой, твоим телом, и твоей душой. Ты мне доверяешь? Хочешь быть… моей?

Она закусила губу. Тяжело выдохнула, уставившись на стол.

— Я… готова попробовать.

— Умница. — Нэд оскалился. — С этого дня у нас все будет иначе.

Она резко раскрыла глаза, видя перед собой лишь темную комнату и черные очертания спальной мебели. На лбу выступила испарина, дыхание никак не приходило в норму.

Сон? Или же нет? Нет, Одри хорошо помнила ту ночь, когда он назвался её хозяином. Когда она впервые посмотрела на себя в зеркало, увидев там самое непристойное на свете черное кружевное белье, собачий ошейник и тонкую, но до боли прочную веревку на своих руках. Словно сбежавшая из БДСМ-клуба, или… новенькая там.

Она не совсем понимала значение слова «хозяин». Хозяин есть у вещей. У животных, собак или кошек. Есть у… некоторых сабмиссивов в тематических играх. Так… кто она? Внезапный для себя же нижний одного скрытного доминанта, или же… собака?

Сперва это даже нравилось. Это что-то новое, неизведанное и страстное. Нравилось, ровно до момента, пока на шею не накинули шнур, а лицо не уткнули глубоко в подушку.

А затем боль. Жестокая, разрывающая, без сил закричать или даже сделать вдох. Но ему так нравилось. Поэтому она помнила, как сжимала зубы и губы, повторяя себе, что это только один раз. Что… её «хозяин» ушел в отрыв, завтра он будет привычно более добрым и нежным, даже если напористым. Только вот «завтра» так и не наступило. Он любил жгуты. Ремни. Любил заставлять, сжимать в руке подбородок и жутко улыбаться, а потом кивать и идти в душ. Чем дальше заходили эти отношения, тем сложнее получалось терпеть секс с этим мужчиной. Хотя сперва он просто казался жестче, чем другие. Хозяин.

«Я подумаю» — сказала она, глядя на десятки роз на своем столе, затем никак не могла прийти в норму. Нэд спокойно сказал, что у нее еще есть время. Что, когда она решиться, можно неспешно готовить свадьбу. С одной стороны, это был самый красивый, умный, успешный, самый лучший мужчина в её жизни.

Который ночами оборачивался в монстра. В насильника, затем утром вел себя, как обычно. Только вот, потом эти ночные взгляды стали прослеживаться среди дня. Совсем не страстные, холодные, жестокие и пустые.

«Я люблю тебя» — звенело в ушах после её слов «я подумаю». Тело разрывали вина, стыд, обида, злость. Все противоречия не умещались в голове. Записал на неё фирму, предложил замуж, говорил комплименты, дарил подарки. «У всех у нас есть недостатки» — шепотом твердила Элс, глядя в потолок. Иногда, даже ночью, он внезапно становится мягче и чувствительнее. Внезапно погладит по лицу, по шее, затем скажет, что ему нравится смотреть ей в глаза. В те короткие секунды она ощущала даже некоторое счастье. «Он не плохой» — плавало в голове. «И не хороший. Он такой, какой есть. И он любит. А я, кажется, люблю его. Скрытого интимного садиста».

Не глупо ли выходить замуж после трех месяцев отношений? Все произошло так стремительно, что Одри словно до сих пор находилась словно во сне. Рядом с тем зеркалом, в котором отражалась девушка с лиловыми волосами в самом пошлом на свете белье. Отражалась, пока он с ухмылкой и одержимым взглядом называл её самой красивой, заводя за ухо топорщащуюся прядь.

«Я смогу потянуть такую жизнь?» — спрашивала она сама у себя, кутаясь в одеяло. Жизнь с, вроде бы, любящим человеком, но без ночей. С… желчной критикой, постоянными нервами, ожиданиями внезапных странных комментарий и нового подвоха. Не спалось. Зачем она вообще осталась, раз это так тяжело?

— Ты все еще во мне сомневаешься, да? — Послышался хриплый голос рядом, отчего девушка вздрогнула и зажмурилась.

— Нет. Не совсем, не то что бы. Просто я… размышляю. О всяком, вот и не сплю. — Зачем она вообще осталась?

— Скажи мне, в чем предмет твоих размышлений, я улажу твои внутренние конфликты. — Тихо сказал Нэд, лежа чуть поодаль на широкой кровати. — Что конкретно тебя смущает? Если я не буду знать, я не смогу работать на этим. Помимо… наших с тобой расхождений во вкусах, как ты сказала.

— Я… понимаю и принимаю твои желания в постели. — Элс опустила глаза. — Но, все же, иногда это правда больно. Помимо боли я хочу чувствовать, что мне хорошо.

— Если это диалог о поцелуях в интимной зоне, то он, сразу скажу, заранее безрезультатный. — Казалось, сквозь ночь Ротман закатил глаза. — И я уже объяснял свою позицию по этому вопросу. Если же ты хочешь, чтобы я тебя трогал, массировал, то… прошу тебя, будь добра побриться. Это сразу решит множество наших с тобой проблем в постели, я обещаю. — Послышался тихий хруст матраса, казалось, мужчина приподнялся и навис над своей секретаршей. — Хотя лично у меня никаких проблем нет. Ты мне нравишься, ты меня возбуждаешь, я тебя люблю. Твою послушность, твой взгляд, прикосновения… все люблю. Когда ты позволила себя одеть, ты стала просто куколкой, так что я, можешь считать, твой одержимый поклонник. Выходи за меня. И, со временем, мы починим наши разногласия и найдем компромисс во всем, включая половую жизнь.