Ольга Сурмина – Пасынок (страница 9)
— Крис. — Ллейт довольно подбежала к мужчине и уставилась на букет. На пустой улице возле широкой трассы попеременно зажигались фонари.
— Ну привет, красавица. — Он странно улыбнулся. — Сегодня опять гуляем? Или ко мне?
— Гуляем. — Девушка неловко поежилась, а молодой человек закатил глаза и вздохнул.
— Как дети, Криста. Больше года встречаемся, а до сих пор ныкаемся по углам от твоего подростка-сожителя, это уже ни в какие рамки не лезет. Может, наконец, к тебе зайдем, и познакомишь нас?
— Я не думаю, что это нужно. — Вампирша нервно съежилась и опустила глаза. — Правда. Он очень не любит чужаков.
— Ну, значит, нам надо познакомиться, чтобы я не был чужаком. — Крис недоуменно поднял брови. — В последний раз ты пропадала на месяц, это из-за него?
— Нилу нужно было помочь с подготовкой. У него были экзамены, я возила ему книги, помогала. Таксовала круглыми сутками чтобы денег побольше было. Он подался в спорт, ему нужно нормально есть…
— Можно было звонить чуть раньше, чем раз в неделю. — Молодой человек обиженно сложил руки на груди. — Крист, если у нас все серьезно, познакомь меня со своим воспитанником. Он должен меня узнать. Или, если мы решим пожениться, ты нас на свадьбе познакомишь?!
Неловкий взгляд скользил по асфальту. Девушка, на самом деле, не знала, серьезные ли это были отношения, и уж тем более не была готова к свадьбе. Год они с Крисом общались, как друзья, сидели ночами на лавочке, смеялись, пили газированную воду в бутылках. Она, а он — пиво. Иногда целовались под фонарями, флиртовали, но разбегались, оттого что Ллейст неловко отступалась и отрицательно мотала головой. Еще год они встречались. Вроде бы. Ходили в кино, к нему в гости. Потом опять в кино, и опять к нему в гости. Крис казался серьезным мужчиной, но отношения до этих пор не торопил. Его все устраивало. Он любил секс и фильмы на большом экране.
— У меня есть племянница. — Мужчина тер пальцем подбородок с небольшой щетиной, явно о чем-то раздумывая. — Ей тоже шестнадцать как раз. Может, познакомим их с твоим пасынком? Она красивая девочка, умная, но вечно сидит в четырех стенах. Глядишь, сойдутся, твой станет менее закрытым, и она расцветет от мальчишеского внимания.
— А что, отличная мысль!! — Вдруг встрепенулась Криста. — Только как?
— Ну, познакомь нас для начала. — Крис пожал плечами. — А потом мы придем с ней в гости. Сами на кухню уйдем, а их в комнате вдвоем оставим. У тебя же однокомнатная? Они там уже сами разберутся…
— Слушай, у меня другая идея!! — Ллейст вытаращила глаза, заулыбалась во все лицо и ударила кулаком о ладонь, словно ей на голову упало яблоко, а она теперь стала новым Ньютоном. — Давай вы придете, и представитесь нашими соседями! Типа как на новоселье? А?! Что скажешь??
— К чему такое вранье? — Мужчина склонил голову в бок и вздохнул. — Скажи честно. Ты думаешь, он ревновать, что ли, будет?
— Если честно да. — Криста тоже вздохнула. — Он… особо не общается со сверстниками. Он общается с книжками и с компьютером в интернет-кафе. И со спортивными снарядами… не понимаю, почему так.
— Ну, замкнутый парень. Интроверт. Радуйся, такие умниками вырастают. Инженерами всякими, программистами. У них математический склад ума, люди им не особо интересны.
— И я, в общем, его единственный друг. Так что, мне кажется, он правда будет ревновать.
— Ну тогда ладно. — Крис, через пару минут раздумий, кивнул. — Давай приду как сосед, и приведу племянницу. Глядишь, ему к концу вечера пофиг станет, есть у тебя мужик, нет у тебя мужика…
— Хорошо. — Девушка вновь раскрыла глаза. — Мне нравится такая идея.
Взросление
Этой ткани касалась её кожа. Ткань скользила по ней, местами, впивалась. Она терлась об её соски, пропитывалась редкими каплями холодного пота.
У него не было ничего, кроме ткани. Ничего, кроме грязных фантазий, которые она рождала, потому что он — пасынок. Подростка не целуют в губы. Не трутся об него, не обнимают в ночном коридоре, не позволяют ему кусать за шею. Он — пасынок, и пока что он должен это терпеть. Скрепя сердце, принимать тот факт, что сейчас он не интересен так, как бы ему этого хотелось. Оттого Нил просто однажды отстранился, и стал играть свою давно заученную странную роль. Еще слишком рано продолжать напоминать ей, что тут к чему. Рано заводить скандалы, вправлять ей мозги, это все равно ничего не даст. Юридически… он даже еще не совершеннолетний. Физически ему шестнадцать лет.
На сцене этой старой квартиры ему, с тяжелой усмешкой, приходится быть воспитанником, которым она могла бы гордиться. В глубине души парень надеялся, что если она будет гордиться, то сможет и полюбить. А если он будет ломать носы охамевшим одноклассникам, распускать руки, шантажировать и запугивать, то больше не будет «хорошим» мальчиком. Она не будет им гордиться. А, значит, может и не полюбить. За то будет истерично хвататься за голову, и кричать: «зачем ты его ударил! Зачем, ну зачем!».
Ткань — единственное, что у него было. Кусочек любимой женщины, который в воображении обрастал её плотью и кровью. Её хотелось схватить, дотронуться, но она тут же растворялась, как галлюцинация. Как шизофренический мираж.
А потом она возвращалась с работы. Усталая, измотанная. Улыбалась, хвалила его, и тут же сторонилась, словно Нил мог сделать что-то плохое, если она будет рядом с ним дольше, чем пару минут. Если он будет чувствовать её запах рядом с собой чуточку сильнее, чем обычно.
Он чувствовал, словно хотел поесть, а ему раз за разом отказывали в еде. «Это нельзя есть, потому что это — не правильно!».
Может, это правда неправильно?
Может, он в самом деле сошел с ума?
Потому что какой подросток в здравом уме будет смотреть на взрослую женщину, которая годиться ему в матери как на самый желанный на свете сексуальный объект? Как на самый лакомый десерт, мысли о котором вызывали нервный озноб и напряжение в паху практически до боли.
Иногда парень в самом деле думал, чтобы начать с собой бороться. Чтобы перестать на неё смотреть, перестать трогать её белье, встряхнуться и взять себя в руки. Может… правда переклинило. И с тем, что с ним происходило, нужно бороться, как с болезнью. Очень тяжелой, сладкой, но болезнью. Так никто не делает, в конце концов, Криста кое в чем была, все же, права. Она помогала ему с детства. Она была рядом, когда больше никого рядом не было. Она купила ему любимую приставку, одну, затем другую. Покупала книги, игры, одежду, поправляла ворот его рубашки и провожала в школу.
Может, он в самом деле извращенец?
От этой мысли Нил горько ухмылялся. Даже если да, то что это меняет? Понимание не лечит. Понимание… заставляет страдать. Гораздо проще было отбросить предрассудки и представлять… это, с предвкушением глядя на календарь. Он клялся себе быть хорошим мужем. Но тогда он будет самым ужасным на свете пасынком. А кто ей больше нужен? Чужой ребенок или любимый муж?
Злостно было правдиво отвечать на этот вопрос. Под коркой протестующей головы роились черви противоречий, иногда среди них проскальзывал стыд, иногда — ярость. На мир, на Кристу, на все сущее. Она так и не понимала, что
Его. С его самыми мрачными мерзкими желаниями. Ведь что бы он не делал, они всегда будут его частью. Вопрос только… в сознании, или в подсознании.
Когда скрипнул дверной замок, Нил непонимающе вскинул брови. На самом деле этот день был полон непониманий. Криста крайне редко уходила куда-то днем, укутываясь при этом, как умалишенная, говоря, что у нее слабая чувствительная кожа и аллергия на солнце. Но, вот, сегодня её опять не было. Настораживало, вызывало подозрения, а еще вызывало беспричинную ревность, словно единственное, куда можно пойти среди бело дня, это свидание. Раздражало. Даже в те минуты, когда совесть брала верх, и Нил пытался абстрагироваться, представлять, что она на самом деле его не привлекала.
В коридоре слышалась какая-то возня, затем тихие голоса. Парень сжал зубы, медленно высунулся наружу, непонимающе склонив голову в сторону.
— О, Нил, привет! Знакомься. Это Крис и Роза, его племянница. Наши соседи сверху. — Криста широко улыбнулась. — У них сломался замок, и они не могут попасть внутрь, представляешь? Мы встретились на лестничной площадке, и я решила пригласить их к нам на чай. — Девушка разматывала шарф, который закрывал почти все ее лицо, снимала солнечные очки и совала их куда-то в карман.
Парень сконфузился и глубоко вздохнул. Перед ним стоял зеленоглазый мужчина с темными волосами, неприлично ранней проседью на них, и с натянутой улыбкой. Он смущенно совал руки в карманы длинных бежевых бридж, иногда осматривал свою длинную серую футболку навыпуск, чтобы убедиться, что выглядит достаточно аккуратно и внушительно. Рядом топталась юная девушка с легкими, золотистыми, курчавыми волосами в круглых роговых очках. Все время угрюмо смотрела вниз, словно дощатый пол в этой квартире был самым интересным, что она видела за жизнь. Едва заметно сжимала в кулаке подол красного, но совсем не вызывающего платья.