Ольга Сурмина – Пасынок (страница 4)
Идеальный ребенок. А она — дерьмовая воспитательница.
— Милый, прости меня пожалуйста. — Едва выдавила из себя Криста. — Прости… хочешь, в выходной пиццу закажем? Или я тебе тоже что-нибудь вкусное приготовлю? То, что скажешь…
— Ешь давай. — Повторил он.
Она проглотила ком. Вновь стыд. Вина. Отчуждение и печаль. Холодной рукой девушка взяла железную ложку, зачерпнула суп и поднесла ко рту. Вкусно пахнет.
И так же замечательно на вкус.
— Спасибо. — С улыбкой прошептала Криста, пока слезы катились по носу в тарелку. — Очень вкусно. У тебя отлично получилось. — Волосы падали на лицо, заслоняли дрожащий подбородок и опущенные уголки рта.
— Угу. — Нил кивнул, перекладывая на столе какие-то тарелки. Похоже, собирал в раковине грязную посуду.
Взяла к себе мальчика, потому что не сумела расстаться с ним. Потому что… с ним было теплее и лучше, чем одной. В итоге обрекла его на бедное детство. Обрекла на время у плиты и на мечты о заработке. Эгоистка. Если бы нашла в себе силы отказаться, он, возможно, жил бы в нормальной, полной, обеспеченной семье.
— В следующий раз такой готовить? — Равнодушно спросил ребенок, раскладывая посуду по железной сетчатой полке. — Или что-нибудь еще будешь?
Вновь подкатывал ком. Десятилетний ребенок спрашивает, что его несуразная, безответственная сожительница будет есть.
— Давай я тебе что-нибудь приготовлю, милый? — Вампирша выдавила из себя улыбку. Знал бы он, что еда не дает ей сил. Но… за то это все равно очень вкусно. Вкусно и хорошо.
Нил слегка обернулся, и как-то странно покосился на неё через плечо. Будто… не верил в её слова. Не верил, что она найдет время и силы что-то готовить, и уж тем более по просьбе. Он вздохнул и вновь вернулся к посуде, закатав рукава свободной белой рубашки. На затылке виднелся крошечный схваченный темной резинкой хвостик, от его вида Криста вновь стыдливо отвела глаза. Нет времени даже сводить его в парикмахерскую. Опять тело захватил приступ вины и печали.
— Милый, знаешь я о чем подумала? Давай я дам тебе денег, пусть миссис Макконер сводит тебя в парикмахерскую. Как считаешь?
— Не надо. Так пойдет. — С привычным равнодушием ответил пасынок, больше не оборачиваясь. — Ты доела? Дай тарелку помою. — Он забрал из-под носа девушки пустую тарелку и понес к раковине.
— Спасибо. — Тихо отвела та, вновь глядя на спину Нила, неловко вставая из-за стола.
— А в парикмахерскую лучше сама сходи. Заросла, на веник похожа.
Криста обиженно прищурилась, так ничего и не сказав. Медленно вышла из кухни в привычно темный коридор, где под потолком обои покрылись небольшими подтеками. Оставшись во мраке, она достала из кармана тонкую пачку долларовых купюр, и принялась их считать. Так же медленно вошла в комнату, присела возле громоздкого кресла, затем тихо достала оттуда крупную, черную, глянцевую коробку из-под зимних сапог. Сняла с неё крышку, тяжело вздохнув.
На дне лежали кучи таких же небольших пачек, свернутых пополам и перетянутых резинкой. Вампирша перетянула еще одну, и бросила к остальным, потом принялась их считать. Даже если она не может нормально позаботится, с ней Нил получит образование. И медицинскую страховку. Выйдет в люди, станет тем, кем пожелает. Этот факт хоть как-то успокаивал несостоявшуюся мачеху, да, Криста не готовит ему суп сейчас, но есть вещи поважнее супа. Например, будущее. В конце концов, она живет вечно. А у пасынка… время жизни строго ограниченно. Он должен смочь стать тем, кем захочет. Должен смочь завести семью, стать счастливым.
Деньги были дорогой в это лучистое, светлое будущее.
Девушка закрыла коробку и вернула её назад, на место. Еще одной чертой идеального мальчика было то, что Нил не лазил по её вещам. Не лез в личное пространство, хотя не очень-то подпускал к своему. «Не лезь ко мне обниматься!». «Не трогай мою футболку, я сам постираю!». «Не суйся в мои учебники, я там пометки для себя, а не для тебя сделал!».
Становилось немного грустно от такого, но, все же, Нил был отличным ребенком.
Он катастрофически быстро рос. И был заметно выше сверстников, которые ходили с ним в один класс. В парикмахерской так больше и не был, носил привычный хвост на затылке, который с каждым годом становился все длиннее. По-прежнему хорошо готовил, ставил тарелку перед носом девушки, когда та приползала под утро с работы, и иногда подозрительно косился, ведь еда не делала её бодрее и свежее. Подозрительно косился, оттого что за десять лет жизни с непосредственной Кристой у неё не появилось ни одной новой морщины. Словно однажды она застыла в своем возрасте. Застыла, и больше из него не выходила.
Она в самом деле казалась ему непосредственной. Слишком мало думает, слишком много смеется, слишком сильно переживает по пустякам. Может внезапно забыть, куда шла, развести руками и пойти в другую сторону. Беда, а не женщина. Мало того, еще и расчёсывается раз в неделю, смотрит выходными ночами мультики, а потом тащит его пересматривать их вместе с ней.
Непосредственная до раздражения. До тошноты. Но Нил, почему-то, ухмылялся, глядя на неё. Отставлял голову всякий раз, когда Криста пыталась его погладить, затем мерзко улыбался и сам гладил её по голове. Кто кому тут воспитатель? Если он не напомнит, она забудет, где припарковала машину и оставила куртку. Бесящая, безответственная. Свалилась же на его голову.
Десять лет назад, когда неизвестные ворвались в его старый дом и устроили там резню. Она ему так говорила. Но то, что случилось на самом деле, парень не помнил. Все было как в тумане, как во сне. Первым его воспоминанием из детства было и оставалось яичное пирожное, которое Криста принесла ему, однажды, с работы. В памяти не было даже лиц родителей. Единственное — Нил помнил, что его родная мать была шатенкой. Со строгим голосом, собранной и совсем неулыбчивой. Правда, то был, скорее, ассоциативный ряд.
Иногда ему было интересно, не стал ли он таким же. Или, может, таким же, как отец. Вечно занятым перфекционистом без лишних эмоций. Должно быть, Криста на второй день сгнила бы, если б оказалась в его реальной семье. Ну, или сбежала бы.
Он с привычной ухмылкой разливал суп по тарелкам. Хлопнула старая скрипящая входная дверь, и в коридоре послышалась возня.
Три… два…
— Нил, Нил! — На кухне в дверном проеме показалась взъерошенная черная голова. — Утречко! Знаешь, что я тебе купила?! Попробуешь угадать?!
— Если на этой футболке опять будет роза, сама будешь носить. — Подросток усмехнулся себе под нос. Сломанный голос заметно сел и, временами, отдавался тяжелой хрипотцой.
— Не знаю, чем тебе в тот раз не понравилось. — Криста слегка сконфузилась. — Так много кто ходит, я видела.
— Кто? Твои подружки из таксопарка? — Он едва заметно закатил глаза, затем медленно подошел к столу, и поставил на стол тарелку с небольшим сколом. — Ешь. Суп с фрикадельками.
— Спасибо. — Девушка искренне улыбнулась и схватила ложку, украдкой глядя на уродливую скатерть с фотореалистичными лилиями.
— Криста. — Нил медленно развернулся и отошел к раковине. — А сколько тебе лет, если не секрет?
— Двадцать... — Та очевидно смутилась и замялась. — Двадцать восемь. Мне двадцать восемь.
— Понятно. — Он отчуждено кивнул.
— Так что я тебе купила, угадаешь?
— Какую-то ерунду опять.
— Ничерта не угадал. — Вампирша обиженно прищурилась. — Я купила тебе цепь.
— Что? — Парень сконфуженно поднял брови. — Якорную? Велосипедную?
— Шути сколько влезет. — Бубнила Криста, запихивая в рот фрикадельку. — Цепь для ключей, на пояс. Я видела, сейчас много кто так ходит. Вот, у тебя тоже будет.
Он едва держался, чтобы не рассмеяться во весь голос. Губы ходили волнами на лице, само собой дергалось веко на левом глазу.
— У тебя на работе что, портал в другое измерение? — Сквозь зубы цедил Нил, только бы не прыснуть. — Портал в прошлый век?
— Портал на улицу. — Девушка отвела глаза. — Ты то в школе, то дома. Не гуляешь, никуда не ходишь. Уже, наверно, забыл, как люди выглядят. Как… одеваются. Это же сейчас важно. Что модно, там, что не модно. — Ей действительно казалось, что для подростков это было крайне важно. Определяло симпатии, создавало репутацию. Как ни странно, в этом непоседливая Криста была права.
— А в школе людей нет, да? — С усмешкой спросил он.
— У тебя, ну. — Она чуть смутилась и опустила глаза. — Подружка есть хоть? А то все ребята по парам. А ты? Тебе… кто-нибудь нравится?
Нил недобро прищурился. Ему явно не понравился этот вопрос.
С ним что-то не так
Чаще всего случается так, что человек говорит одно. Думает другое, а в душе у него третье. В душе, в подсознании… можно ли подсознание назвать душой? Сложно сказать. Оно, по крайней мере, пытается общаться посредству снов, ассоциаций и случайных иллюзий. Значит ли это, что особенно упертые люди могут обманывать себя аж на нескольких уровнях? На словесном, и на сознательном. Но глубже ни у кого нет власти пролезть.
Ночами Кристы никогда не было. Она развозила ночные курьерские заказы, таксовала, носилась по круглосуточным магазинам в попытках что-то купить для своего привередливого пасынка. Днем… она спала. Чаще всего спала. Очень тяжело, беспокойно и мрачно, часто вскрикивая ни с того, ни с сего. Потом ворочалась, укутывалась в колючий серый плед, который Нил накидывал ей на ноги, когда шел мимо.