Ольга Сурмина – Некрасивая (страница 39)

Она шарахнулась от него, почувствовав головой холодное автомобильное стекло. Сердце стучало где-то в горле от гнева, страха и печали. В темноте по-прежнему тяжёлым огнём поблёскивали его глаза. Бёдра обожгло прикосновение чужих рук даже через ткань. Лоб начал потеть от напряжения, сами собой вздрагивали уголки рта.

— Я не азартен. Серьёзно, — хрипло продолжил мужчина, сказав это прямо возле её губ. — И обычно, когда я слышу «нет», то для меня это означает «нет». Но когда я слышу сперва признание в любви, потом демонстративный игнор, потом ещё и наблюдаю такой же демонстративный флирт с моим коллегой, то я начинаю относиться к ситуации чуточку иначе. Я не такой дурак, чтоб не понять очевидную попытку развести меня на эмоции и заставить пожалеть. У тебя получилось, радуйся. Можешь считать, что я сдался. А теперь, если не хочешь на колени — пригласи меня домой.

Селена чувствовала, как он дышал прямо возле её носа, обжигал дыханием, а от нервов по спине полз ужасающий холод. Он, выходит, решил, что она это всё — назло? Что решила с ним поиграть, отомстить ему, и его это задело? Ещё на онсэне Джерт в самом деле обиделся и всё это время сверлил её глазами, сканировал каждое её движение на признаки симпатии?

И, быть может, додумывал эти признаки сам?

— Вы сошли с ума, — в ярости прошептала девушка, схватив его за ворот пиджака. — Мистер Анселл, идите к чёрту.

— Ещё чего, — он прикрыл глаза.

Бауэр замерла, ощущая на своих губах его губы. Казалось, ему даже нравилось, что сотрудница схватила его за грудки. Для него это по-прежнему была игра, фарс, заставляющий его встать в определённую роль, если он хотел определённого результата. Сейчас складывалось впечатление, что ему нравилась эта роль. Что она в него была, буквально, вшита, просто ранее задавлена нормами приличия, нуждой быть уважительным и справедливым шефом.

Раньше, до своего печального, стыдного признания Селена много представляла, как это может произойти. На работе, пока никого нет, или во время спонтанной вечерней прогулки. Она представляла, как он возьмёт её за щёки, наклонится над ней и поцелует. Осторожно, внимательно, может, даже немного взволнованно.

Потом девушка перестала мечтать — и это случилось. Но теперь… это совсем не походило на фантазию. Его губы ощущались тяжёлыми, горячими, язык ощущался твёрдым и постоянно стремился пролезть ей в рот. Пахло лёгким алкоголем, кожей автомобиля. Собственный пульс гремел в ушах.

Бауэр стиснула зубы и резко отвела лицо в сторону. Ресницы дрожали, остатки терпения превратились в пыль.

— Хотите ко мне в квартиру, мистер Анселл? — Селена жутко раскрыла глаза. — Зачем? Хотите переспать со мной? Сердечно прошу прощения, но у меня там нет выхода на крышу. Вам придётся походить вокруг и поискать самому.

— Что ты несёшь? — он раздражённо прищурился.

— Любопытный вопрос, — она поджала губы, затем взяла его за запястья и попыталась отодрать их от себя. — Уберите руки, не прикасайтесь ко мне. Помнится, когда мы с вами при печальных обстоятельствах застряли на крыше, вы потом своему секретарю сказали следующее: «я лучше сойду с крыши, чем пересплю с ней». Как-то так это звучало. Помните? А вот я помню. Я много чего помню.

Мужчина напрягся и сдвинул брови. Судя по взгляду — вспоминал. И достаточно быстро вспомнил. Лицо остекленело, Анселл потерялся. Он явно не знал, как реагировать.

— А знаете, что я ещё помню? — Бауэр с ненавистью прищурилась. — «Если бы выбор был между ею и худенькой азиаткой, я бы не глядя выбрал азиатку, хотя они вообще не в моём вкусе. Потому что у неё уродливое вымя до пупка. Она самая некрасивая здесь. У неё живот, складки, и вообще смотреть на неё противно. Пусть признается в любви себе подобным». Только не думайте, пожалуйста, что я вас преследовала или пыталась специально вас подслушать, не льстите себе. Просто вы довольно громко разговариваете и совсем не стесняетесь выражений. Это только то, что мне довелось услышать. А то, что мне услышать не довелось, наверно, ещё хуже. И я не хотела вам об этом говорить. Хотела замять, хотела продолжать работать с девочками дальше. Но вы не оставили мне выбора. — Селена оскалилась. Почему-то ресницы дрожали, и она едва давила в себе внезапное желание разрыдаться. — Так что играйте в свои игры с кем-нибудь другим. Ищите провокацию в чьём-нибудь ещё поведении, а меня больше не трогайте. Не возите меня домой, не прикасайтесь ко мне. Мне это больше не интересно. Я не буду спать с мужчиной, который видит меня уродливой, даже будь он греческим богом.

Он побледнел. Так и таращился на её лицо, не моргая, не в силах выдавить из себя хоть что-то. Слова застряли в горле, мысли терялись, рассыпались. На секунду мисс Бауэр показалось, что на его запястьях стали ощущаться мурашки.

— Выпустите меня отсюда, — печально прохрипела девушка. — Я не хочу сидеть тут с вами. Не хочу на вас смотреть. Оставьте меня в покое.

— Подожди. Селена, — наконец сказал шеф. Слегка отстранился, проморгался, после чего обречённо, нервно улыбнулся. — Я не знал, я не думал, что ты…

— Не знали, что я знаю? — она проглотила ком. — Мистер Анселл, вы мне больше не нравитесь. Я больше вас не люблю.

Уголки губ поползли вниз, мужчина обескураженно вскинул брови. Опять все слова застряли где-то между языком и гландами, губы словно онемели. Он хотел что-то сказать, но продолжал молчать, всё ещё держа свою сотрудницу за бёдра. Будто если отпустит её сейчас, она исчезнет.

— Нет, Селена, подожди. Я. Мне, — несколько раз дрогнули ресницы. — Мне жаль, что ты это услышала. В том смысле, что… я… я так не думаю. Сейчас.

— То есть вы так сказали, чтобы понравиться Айзеку? Типа того? — Бауэр иронично улыбнулась, хотя уголки губ дрожали. — Да вам плевать на его мнение. Вам плевать, что он подумает, вы его не стыдитесь. Настолько плевать, что вы можете, будучи голым, отжать у него халат. Мистер Анселл, хватит уже. Хватит надо мной издеваться, отпустите меня.

— Я не думал, что мои слова приобретут такой контекст, — казалось, у мужчины начинал заметно потеть лоб. Руки мёрзли, дыхание учащалось. — Если бы я знал, как мои слова сейчас будут звучать с твоей стороны, я бы их не сказал. Господи, что я несу. — Он вновь нервно улыбнулся и прикрыл лицо рукой. — Я хотел сказать, что мне жаль, что я это сказал. И тогда, и сейчас. Я… не считаю тебя некрасивой. Селена.

— Да, наверное, вы считаете меня королевой красоты. С выменем до пупка, — девушка стиснула зубы. — Мне не нужно ваше сожаление. Не потому, что я злая или обиженная, а потому что я хочу, чтобы меня просто оставили в покое. — Она схватилась за переднее сиденье и принялась лезть вперёд. Раз он запер позади дверь, значит, всегда можно вылезти со стороны водительского места.

Тошнило от нервов. Ресницы мокли. Шеф всё ещё держал её за бёдра, правда, больше не тянул назад и не пытался прижать к себе. Видно, был настолько обескуражен, настолько испуган, что ощущал только смятение, страх и невозможность сосредоточиться, чтобы оправдаться. Хотя можно ли в его случае оправдаться?

Она вылезла наружу через водительское сиденье. На небе мерцали редкие звёзды, дул слабый, но холодный ветер. Сердце всё ещё безумно стучало в ушах, сами собой немели руки. Тут же раздался ещё один хлопок двери автомобиля, и через пару секунд Селена ощутила чужие руки на своих плечах.

— Подожди. Нам нужно обсудить это, — бормотал Джерт, хотя вряд ли понимал, что именно собирался обсуждать и что говорить.

— Мистер Анселл, отстаньте, — Бауэр дёрнула плечом и пошла к лестнице. — Оставьте меня в покое.

— Селена, — он начал упорно идти вслед за ней. — Мои слова не совсем… соответствовали действительности. Я хочу, чтобы ты знала, что я не считаю тебя некрасивой. Мне жаль, что ты это услышала. Ты не должна была.

— Да не нужна мне жалость! — рявкнула она и всё-таки повернулась. — Меня достала эта политкорректная чушь! Скажите уже в лицо, какие у меня бока, какие жирные бёдра. Скажите! Как говорили пару минут назад! Зачем вы это делали⁈ Затем, что моё внимание к другому мужчине задело ваше эго⁈ А теперь вам не хочется чувствовать себя уродом, и вы решили «подправить» мне самооценку? Не надо, мистер Анселл. Честное слово, не надо.

Однако, вместо того чтобы уйти, он продолжал стоять, как ушибленный. Просто таращиться на её лицо и иногда тянуться руками. Мягко, практически невесомо. Складывалось впечатление, что если бы он мог, он бы погладил. Прижал к себе. Но он боялся напугать ещё больше, поэтому просто продолжал стоять.

— Я не пытаюсь тебя пожалеть, — пробубнил Джер. — Я хотел остаться с тобой наедине, чтобы ты… чтобы мы… — он замялся. — Чтобы мы были.

Глупая фраза, Анселл сам это знал. Но не мог сказать ничего лучше, потому она была самой точной. Ведь в самом деле хотел, чтобы были. Вместе, вдвоём. В эту секунду, в этот час. А потом, быть может, найдётся ещё ресторанчик. Ещё один такой вот вечер. А потом ещё один, и ещё один.

— А я и так есть, — девушка проглотила ком. — И вы есть. Сами по себе. — Она продолжила подниматься по лестнице, а он — вслед за ней. Как немая тень без разума, но с желанием быть рядом, словно это в самом деле что-то изменит.

Бауэр остановилась возле своей двери, нервно полезла в светлую кожаную сумку и достала оттуда ключи. Также нервно со второго раза вставила их в замочную скважину и принялась поворачивать.