Ольга Сурмина – Горничная немого дома (страница 96)

Зайдя в лифт, доктор нажал кнопку посещения цокольного этажа. Она обещала себе быть сильной. Держать себя в руках, что бы не случилось. Каким бы он перед ней не предстал. Быть сильной, сильной...

Белые, кварцованные тоннели больницы были похожи один на другой. Нона уже не помнила, сколько раз они повернули, сколько помещений прошли... в висках стучала тупая боль, она усилилась, когда ее провожающий сухо произнес: «пришли».

Просторное помещение заполняли ряды стальных ящиков, напоминающие промышленные холодильники. Там было так зябко, что у несчастной вновь застучали зубы, и на этот раз уже не от нервов. Патологоанатом, сидящий за небольшим столиком, встал, но, увидев главврача, кивнул, и сел на место. Как ему работалось в столь морозном помещении, среди трупов... девушка покачала головой. Возможно, не так уж и плохо. Возможно, каждому свое.

 

Руки тряслись. Подойдя к нижнему ящику одного из стеллажей, доктор все-таки подозвал работника, и тот, не задавая лишних вопросов отпер ячейку небольшим железным ключом. Лязг металла, пара секунд... и перед ней лицо. То самое, родное, любимое лицо. Уже теперь посеревшее, со слегка приоткрытым ртом. С синими, впалыми глазами. Сухие, короткие волосы были разбросаны вокруг, и лежали словно пластиковая имитация на детских куклах. С губ девушки сорвался немой крик, врач заметил это, и схватил ее за плечо:

- Вы в порядке? — Его голос не звучал заботливо. Скорее уж, серьезно, и очень давяще. Не в силах ответить, Сальровел кивнула, снова заливаясь слезами от увиденного.

- Он умер легко. — Заговорил патологоанатом. — Можно сказать... просто заснул.

- Вас давно ждут. — Продолжил врач, глядя на девушку. - Я, все-таки, дам пару рецептов...

- Кто?! — Хриплым голосом спросила она, пытаясь, наконец, взять себя в руки.

- Ваши близкие. — Холодно ответил он, отмахиваясь.

- У меня нет близких! — Закричала Нона, срываясь снова. — Никого! Ни единого!!

- Значит, не близкие. Это ничего не меняет, вас уже ждут. — Доктор сузил глаза, подозрительно осматривая бывшую пациентку. — Давно. — В ту секунду она поняла, что, если не согласиться, скорее всего, продолжит в психиатрической клинике с диагнозом «нервный срыв».

Кто ее может ждать, если не управляющая со старой работы? Если не владелец украденной лошади, который сейчас, наверняка, с мерзкой ухмылкой строчит заявление в полицию. Если уже не настрочил. Отсюда она поедет либо в участок, либо отрабатывать свое импульсивное поведение. Смотря что решили ее надзиратели. Сегодня ей предстоит поплатиться... однако, почему-то, это не волновало. Не пугало, не злило... а было все равно. Просто все равно. Даже если ее кинут в биореактор, даже если подвесят за волосы над поместьем. Ей все равно, и сейчас это никак нельзя было изменить.

Словно под гипнозом, она шла вперед, навстречу своей неизбежности. Каждый шаг давался с трудом, ноги будто врастали в пол, а позвоночник становился таким тяжелым, что шатало. Казалось, Сальровел видела себя со стороны. Сверху, или сбоку... совсем не осознавая, что это происходит на самом деле. С ней. Сейчас.

В фойе больницы сидели два знакомых человека. Два лица, какие, она, в общем-то, и ожидала увидеть. Как не напрягалась, девушка не могла заставить себя посмотреть им в глаза. Ее шеф, возможно, теперь уже бывший, о чем-то заговорил с главврачом. В черном костюме, черной рубашке и черном галстуке, можно было подумать, он явился на похороны. Сейчас это было настолько прозаично, что Нона едва ли сдерживала больную, неадекватную улыбку. Звуки слышались, будто она была под водой, и до нее долетали лишь отголоски, сквозь вязкую толщу мнимой жидкости. Ран строго осмотрела беглянку, медленно к ней подошла и прошептала:

- В машину. Сейчас.

- У вас еще есть право мне приказывать? — Бывшая служанка покачала головой, все еще странно улыбаясь.

- Либо ты делаешь это по своей воле, либо по решению суда. Как тебе больше нравится?

- Он все-таки написал на меня заявление, да? — Смех. - Так и знала.

- Своим поведением ты не оставляешь выбора! — Управляющая глубоко вздохнула, и, осторожно, взяла сотрудницу за запястье. — Идем в машину, решим все мирно.

- Или что? До кучи, повесите на меня разбой? От этого человека... — Стиснув зубы, Сальровел кивнула на своего работодателя. — Можно чего угодно ожидать.

- От тебя, как оказалось, тоже. Просто, идем в машину, прошу тебя, не делай хуже.

Все равно без квартиры, работы, ты... долго не протянешь. Делай, как я говорю, и все будет хорошо.

- Уже ничего не будет хорошо. Делайте, что хотите. — Она закрыла глаза, и, словно кукла, позволила женщине вывести себя из здания больницы.

Автомобиль, стоящий на стоянке Нона видела впервые в жизни. У хозяина поместья не было гаража, по крайней мере, на участке, но, судя по всему, был где-то еще. Черная иномарка, разглядывать которую не было ни сил, ни желания, внутри была такой же, как и снаружи. Чистой, новой, рациональной до каждого сантиметра. Вместе с Ран они уселись на заднем сидении, и та, тотчас, начала пристегивать горничную ремнем безопасности. За тонированными стеклами был плохо виден пасмурный город. Через пару минут на них стали приземляться мелкие, холодные капли. Осенний дождь не заставил себя ждать — люди, оказавшиеся в тот момент снаружи, спешили прятаться под зонтами, забегать в случайные двери. Ветер клонил к земле промозглую траву, гудел в трубах, носил по улицам листья, которых становилось все больше. Зима приближалась.

Управляющая подозрительно поглядывала на девушку, что в очередной раз провалилась в себя:

- Соболезную.

- Не стоит. — Служанка ухмыльнулась, проглатывая ком в горле.

- Стоит. Это огромная трагедия. Я... тебя понимаю, хотя и осуждаю. На твоем месте, скорее всего, я поступила бы так же.

- Вы бы не оказались на моем месте. Я — полная дура. Даже представить страшно, что сейчас происходит в моей голове. Страшно, стыдно. Омерзительно.

- Девочка... - Ран печально вздохнула, положив той руку на плечо. — Потерять семью — самое страшное, что может произойти. Остаться одной, совсем одной.

Но... так ли ты одинока, скажи? Мне казалось, в поместье... ты подружилась с другими девчонками. Нашла книги по душе... даже вскрыла пару хозяйских тайн. —Женщина сконфузилась, отведя глаза. — Может, не так уж и плохо, что придется вернуться? Ты, наверно... в какой-то степени винишь нашего шефа в гибели твоего брата, но, если подумать.

- Абсурд. Он ничего мне не должен.

- Но я же вижу. — Управляющая вновь вздохнула, глядя за окно. — Хоть и не самый хороший человек, он... не желал тебе зла. Вам обоим не желал зла. Просто поступил так, как считал правильным.

Увидев сквозь стекло знакомый силуэт, она осеклась. Под широким, черным зонтом шел мужчина, чье лицо не отражало никаких эмоций. Совершенно, будто было вырезано из камня и не предполагало каких-либо движений. Подойдя ближе, он встряхнулся, открыл дверь, и быстро сел за руль, не говоря ни слова. Приоткрыв окно, Рик откорректировал зеркало, и завел двигатель автомобиля. Их ждал довольно долгий путь, а сейчас Ноне казалось, что бесконечной. Хотелось впасть в анабиоз. Закрыть глаза и не проснуться. Впервые, за всю свою жизнь, не смотря на философию справедливости и пацифизма ей хотелось умереть.

Вдоль дорог шли случайные прохожие, коим не повезло в дождь оказаться на улице. Серые облака нависали над городом, создавая иллюзию черно-белого, немого кино: люди перемещались, как в старой комедии, кто-то прикрывал голову свежей газетой, а кто-то стоял, надеясь, что наполовину облысевшее дерево скроет его от воды. Каждый раз, когда Сальровел моргала, казалось, проходило по несколько минут. Пейзажи медленно менялись, сперва на окологородские, а потом и совсем на загородные.

Буря усиливалась. Порывы ветра превращали капли в маленькие снаряды, их удары становились болезненны и громки. Сквозь приоткрытое окно автомобиля их отлично слышно, но то было намного лучше, чем тишина. Пустая, бессмысленная тишина.

Когда колеса повернули в знакомую сторону, сердце служанки вновь защемило.

Теперь она снова служанка. Или нет? Как, после того, что она сделала, будет выглядеть ее жизнь? И как после этого она будет жить вообще?.. Возможно, ее направят на черную работу, которую даже Ал или садовник делали с неохотой. Или же сделают рабыней хозяина... вариантов, как ни странно, было немного, но все они казались омерзительными и тяжелыми. Привычной жизни не будет больше никогда. Попробовать построить себя заново? На то не было ни сил, не желания. В ушах звенело, словно девушка не спала несколько суток, а в глазах рябили частые синие пятна.

Когда впереди показались те самые ворота она вздрогнула. Вот и все, стремительное начало новой жизни. Если бы могла — «синяя» служанка провалилась бы в глубь своего сознания и осталась бы там, но нет. Можно было попробовать абстрагироваться. Упасть.

 

 

36. Отчаяние плохого человека

 

Заглушив двигатель, Холгарт вылез из машины, и тут же раскрыл зонт. Ран, что вышла следом, попыталась ему что-то сказать, но тот отмахнулся, указывая ей на дом. Управляющая тяжело вздохнула, и, более, не задерживаясь, побежала к дому, прикрываясь руками от сильных осадков. Мужчина остался на месте, наблюдая, как медленно и неловко вылезает из салона горничная. С мертвенно бледным лицом, и таким же бессмысленным, убитым взглядом. Дождь тут же обрушился ей на плечи, голову, усталую, слегка сутулую спину. Окинув ее взглядом, хозяин подошел ближе, накрывая нарушительницу куполом зонта: