Ольга Сурмина – Горничная немого дома (страница 62)
- Да он просто псих. — Прошептала Нона, провожая уставшим взглядом рассвирепевшего работодателя.
- Это еще ничего. — Тихо ответил ей Ал, закатывая глаза. — А вот как он мне в прошлую среду сигаретку не дал...
- Разве он курит? — Служанка вскинула брови и слегка отступила.
- Да, а ты не знала?
- Даже так... Слушай, Ал, тебе это точно не приснилось?
- Нет, Нона. Не приснилось. — Конюх, хоть и сохранял спокойствие, судя по всему, немного обиделся.
- Забудь. И что теперь будет? Что будет с нами? Мы все это видели. Уволит и наймет новых?
- Вот поэтому, моя дорогая, вы и подписываете бумажки, каждый месяц новую.
Думала это пустая формальность? Правильно думала. Но такое тоже случается, что хочу сказать.
- Ему психику лечить нужно.
- А может и нет, ведь только ему известно, кто были эти ребята. — Ал почесал затылок.
Холгарт медленно зашел в комнату и бросил ружье в дальний угол. Холодный пот стекал по спине, Мужчина тяжело дышал, и медленно закрывал глаза, пока в голове не было ни одной, буквально, ни одной мысли. Стоило позвонить Ирвину прямо сейчас. Этот мерзкий тип, все-таки, справляется с проблемами такого плана лучше всего.
Подумав минуту, он даже не стал звонить, просто написав короткое СМС сообщение с текстом: «заедь завтра, много свежего мяса, тебя заинтересует», после чего закинул телефон в стол, и, глубоко вздохнув, присел на кровать.
Больничные маски, неадекватное поведение... прямо как тогда. Последний раз он сталкивался с этим семь лет назад, и вот теперь снова. В его саду, захлебнувшись своей кровью лежат трупы. Трупы падших личностей, нереабилитируемых наркоманов, отбитых алкашей и преступников, скрывающихся от полиции. Более дорогого «мяса» этот тип не нанимал, вдруг как-то выйдут на него? В первый раз такое случилось, когда его отец отказался подписывать договор и, словно как во сне... люди проникли на участок, не просто из любопытства или на спор... проникли и разгромили здесь все. Они били окна, устраивали произвол, издевались над прислугой и всеми прочими. Сожгли строение на участке.
После смерти его отца этот человек приезжал еще раз. Помириться. Доказывая, что был не причастен к этому разбою, никогда не хотел ничего плохого, и... привез свою дочь. Знакомиться. Где-то, в глубине души полагая, что молодые люди смогут сойтись.
А Рик даже поверил. Так красноречиво и обстоятельно тот излагал свою речь, выглядел добрым и понимающем. Стоило поверить, иначе угасающий бизнес ждали серьезные неудачи. Эта сделка была бы выгодна обоим. Но только через шесть с половиной лет они, все-таки, смогли прийти к консенсусу, и уже тогда, когда он начинал встречаться с его дочерью.
Уже сейчас ситуация в корне другая. А еще, судя по всему, старик прознал, что его дочь вот так жестоко бросили. Но разрывать контракт, более, не выгодно уже ему самому. Снова ухмыльнувшись, мужчина покачал головой и прохрипел себе под нос: «старый ублюдок». Это был он. Конечно же, сейчас, с высоты недолгих семи лет Холгарт осуждал свою наивность, смеялся над ней, хватаясь за голову. И спустя столько времени старик решил повторить этот трюк. «Передавай привет отцу, Эмили» - снова бросил мужчина, вслушиваясь в тишину. Дрожь. Плачь. Наверняка многие уволятся после этой ночи, но это уже не его дело. Пусть делают, что хотят, он найдет новых. Хоть десять.
За окном Ал скидывал теплые, бездыханные тела в кучу. Буквально через час их заберут, Рику везло, что его друг, на такой случай, держал большую автоматизированную свиноферму. Нет тел, значит не дел, вот только у садовника и его девочки будет много работы по утру. Придется размотать шланг прополоть, политые кровью цветы...
А еще стоило позвонить утром еще одному знакомому, удостовериться, что никто ничего не будет копать. В такие минуты Холгарт радовался, что живет в глуши и без соседей.
Никто не спал. Ран проводила успокаивающую беседу с персоналом, объясняла и приукрашивала ситуацию в пользу своего работодателя, а уже не в первый раз видящий такое повар заваривал несчастным зрительницам ромашковый чай.
Вскоре за воротами показались яркие фары крупного автомобиля, откуда вышли странные люди, в черных резиновых перчатках.
Нона не примыкала к остальным, упорно игнорируя уговоры управляющей. Она помогала мужчинам грузить трупы, считая это частью своей работы. Конюх сочувственно улыбался, но, вскоре, заговорил:
- Тебе бы в морге работать, такая спокойная...
- Это так кажется. Ну а так да, я само спокойствие. — Девушка откинула алой рукой прядь волос. — А вообще... никогда не говори такого. Я смотрела, как заживо горят мои родители. И осознала ценность жизни. Эти люди ее не осознали. И у меня не было шанса их остановить, идиоты, идиоты...
- То есть ты винишь их? Серьезно? — Алек странно усмехнулся.
- Да. Если бы они не пытались причинить другому вред, не погибли бы. Нельзя так не ценить свою жизнь, просто нельзя.
- Ты на что намекаешь? Что они заслуживают смерти? — Ал даже привстал, а глаза Ноны скрыла темная тень.
- Никто ни за что не заслуживает смерти. Никогда. Кем бы ни были, что бы ни делали. Чего угодно. Тюрьмы, изоляции, психотропных лекарств... но не этого. Я никого не стану оправдывать, это здесь неуместно. Могу понять того, кто сделал это, но не оправдаю и никогда не сделаю так же. Формально, он же защищал свою, и жизнь прислуги, то есть нас с тобой. Но...
- По-моему я понял тебя — Конюх усмехнулся и покачал головой. — Пацифист что ли?
- И это тоже. В том, что случилось, все виноваты. И мы с тобой тоже, потому что не сумели остановить их. Закрыли тему.
- Согласен. Только я не виноват, вот тут ты гонишь.
- Все, закрыли тему.
- Как скажешь. — Ал вновь покачал головой и закурил. — У тебя черте что на голове, кто тебя так?
- Один из трупов, очевидно же. — Служанка сморщилась и вздохнула.
- Больно наверно?
- Сам-то как думаешь, гений? — Она пыталась злиться, но не выходило.
Сильнейшее эмоциональное потрясение на всех, включая ее наложило огромный, страшный отпечаток. Сальровел слегка покачнулась, но устала на ногах. Кровь, стекавшая по щеке, засыхала и сворачивалась, платье впитывала ее капли.
Спустя сорок минут небольшой грузовик увез трупы, которые засыпали чем-то белым, будто бы обваливали мясо в муке перед жаркой. От таких ассоциаций девушку затошнило, она прикрыла рот рукой, и отвернулась. «На войне их убивают тысячами» - размышляла Нона, но все равно, как только отворачивалась, чувствовала необъяснимые слезы на глазах. Кто-то умер. Снова. И снова она видит это. Почему-то.
Ее хозяин так и сидел на кровати, закрывая лицо руками. Самая тяжелая ночь в его жизни подходила к концу. Стоило принять душ. Успокоиться. Взять себя в руки...
Он смыкал челюсти, настолько сильно, что зубная эмаль начинала стираться, а десна болеть, но мужчина не чувствовал этой боли. Светлые волосы, развивающиеся на ветру, шокированный взгляд, и кровь, много крови на голове.
Как, и почему она до сих пор стоит? Может не стоит стоять в таком состоянии вообще? Ее же могли убить. Запросто. И, к собственному ужасу, это было первое, о чем он подумал, когда увидел людей в масках через окно. Взял ружье и пошел отстреливать нападавших. Второй раз за жизнь такого стерпеть нельзя, особенно, когда в опасности жизнь кого-то... близкого?
А она даже не считает его за человека, очень прозаично. Рик схватил с постели подушку и запустил ее в стену, а только после осознал, что сделал. Просто служанка. Просто горничная, мерзкая, продажная, и плевать, кому она там собирает деньги. Не должна волновать вообще, не должен о ней думать. Не Должен. Но мысли лезли в голову сами, от чего мужчина злился и замыкался.
Как там она? Ран ее подлечит? А, может, решит уйти после этой ночи? Что если нет? Значило бы это что-то?..
Да. Что ей нужны деньги. Его деньги. Он широко ухмыльнулся, и рухнул спиной на кровать.
Медленно наступал самый тяжелый рассвет для жителей поместья, за всю историю его существования. Небо светлело, обнажая кровавые пятна во дворе, управляющая продолжала пить успокоительное, и все еще утешала неспящих работников. Страх сковывал их лица. Такое потрясение, так или иначе, скажется на психоэмоциональном здоровье всех. В конце концов, Ран ушла к себе, с попыткой подремать пару часов перед звонком будильника, оставив нервную прислугу общаться в коридоре.
- Я не хочу, не могу здесь больше находиться. - Лиза прижала руки к лицу и замотала головой. — Сегодня... на моих глазах умерли люди, кто бы они не были, они мертвы! И я должна работать на этого человека и дальше?! Ты правда думаешь, что я сделаю это?!
- Не будет нас, будут другие, они будут делать то же, что и мы, убирать, стирать... возможного это не повториться никогда. Даже мисс Таллис в ужасе, а значит, видит это впервые. — Сандра нервно сглотнула и отвела глаза. На самом деле это всего лишь успокоение, она сама не могла понять, думает ли она так или нет. Девушку трясло, но она делала вид, что от холода.
- Будут прокляты эти деньги, лишь бы не возвращаться сюда, слышишь?
- Хватит! Наш хозяин добрый, умный человек! Раз он решил так... значит они действительно были уродами, и, ничего не оставалось, кроме как убить их.
- Перестань защищать убийцу! Ничего не оставалось?! А, там, вызвать полицию?