Ольга Сурмина – Горничная немого дома (страница 56)

Одно сейчас Рик знал точно: что больше не хочет ее видеть, слышать, или хоть как-то пересекаться с ней. Хотя... ему хотелось проверить себя, силой воли выбить эти неадекватные чувства из своей головы. Поэтому с увольнением, можно, в общем-то, повременить.

- Любишь меня? Скажи, ты меня любишь? — С высокомерной усмешкой не унимался Холгарт, теперь уже действительно ожидая ответа.

- Вам сказать правду или солгать? — Служанка вздрогнула и опустила глаза.

- Лги. - Прошипел он. —- Будет интересно.

- Солгать, чтоб вы поверили, или чтобы поймали на лжи? - Не унималась «синяя».

- Поверил, хочу оценить твои актерские способности. Попробуй меня удивить.

- Нет. - прошептала она, хотя ее голос дрогнул, после чего девушка зажмурилась, закусила губу и отвернулась.

- Ты ужасная актриса. — Рассмеялся мужчина. - Даже роль недотроги для тебя слишком сложна, хотя ее, вроде бы, умеют играть все девушки. Твоя ложь настолько неправдоподобна и мила, что не вызывает ничего, кроме жалости.

Двойной блеф. Как бы неприятно было это признавать, она сделала так, как он просил. Соврала так, чтоб он не понял, что это была ложь. Ответом «да» была бы простая ложь, и он бы сразу решил, что она врет. Ответом «нет» не была бы ложь, но он бы решил, что ложь. А, значит, она соврала так, что он поверил. Ровно как он просил, точно выполняя приказ.

Вспоминая об этом, мужчина вздрагивал, ведь тогда ему казалось, что он видит в ее глазах симпатию. Что ее злят собственные чувства, но сделать с ними ничего не может. Как... он сам?

Люди часто судят по себе, и он в этот момент не стал исключением. Кого сейчас удивит история, в которой горничная влюбляется в молодого, красивого, богатого, начальника? Вот и его не удивила бы. Напротив, он ждал этого, хотел этого.

Поэтому она и согласилась на условия близости за деньги, это же был всего лишь предлог. Или... не предлог? Ему удобно было покупать, что он и сделал, тут же, не задумываясь. И она пошла на эти условия. Долго не думала, сцепила зубы и картонно улыбалась. Ей, как и всем другим, нужны были деньги, хотя хотелось, чтобы не только деньги.

Он видел ее панику, румянец, как подкашиваются ее ноги. Слышал, как бьется ее сердце, и был уверен, уверен…

Пустота внутри разрасталась. Отрешенный взгляд серых глаз был направлен куда-то вдаль, за пределы комнаты, и стена его не ограничивала. Мужчину злила лишь собственная наивность, желание быть любимым девушкой, которая понравилась.

Взяла и понравилась, чего не случалось с ним много лет, очень много. С рождения.

Наивность. Если бы его друг, Ирвин, предложил ей постель, как и хотел, она пошла бы? Теперь он думает, что вполне вероятно. Даже, скорее да, чем нет. От этой мысли ему становилось мерзко. Он все время твердил в голове «уберись», но она никуда не уходила, напротив, улыбалась тем оскалом, который снился ему много дней назад. Пожар, где она погибает, и ее брат, на виселице, наверно, тоже. Сейчас он даже хотел этого. Казалось, что, если утром ему скажут, что «синяя» служанка упала и свернула шею, ему станет легче.

Все та же пустота, но уже обретала форму ненависти и отчуждения. Он не забудет это и не простит. Плевать, что вина тому собственная наивность. Больше ошибок не будет. Никогда.

Над поместьем медленно всходило солнце. Оно томилось под облаками, но небо становилось все светлее, и вскоре будильники в комнатах девушек начинали трезвонить, один за одним. Унылые фигуры выходили из помещений, потягивались, желали друг другу доброе утро. Надевали на лица не самые довольные улыбки.

Ран уже была бодра и весела, никто не знал, как ей это удается, но она, раз за разом, подогревала свой авторитет.

Нона была слегка сконфужена, и приятно удивлена тем, что на них с «зеленой» не было никаких жалоб. Все как обычно, девушкам раздали задания, и они разошлись их выполнять.

Спустя несколько месяцев «синяя» вновь оказалась в библиотеке, трудясь над тем же поручением, которое было ей дано по приезду сюда — убрать пыль, расставить книги по алфавиту. Они вновь были спутаны, часто их брал сам хозяин, часто, другие работники. Так что, как ни странно... работа там была всегда актуальна, иначе в книжном мирке царил бы полный хаос.

День полетел задумчиво и незаметно. Девушке казалось, что о ней все забыли, хотя это, должно быть, к лучшему. Сальровел часто осматривалась, стараясь заметить хотя бы одну камеру, но, как ни странно, не получалось. Она щелкнула зубами и сузила глаза, вероятнее всего, они спрятаны намного лучше, чем можно подумать.

Плохая. Привычка. От мыслей о хозяине, который все время приходил на ум, она вздрагивала, и даже слегка краснела, нервно сглатывала, потому как тело сковывало сильное напряжение. Его отстраненное, безэмоциональное лицо, внимательный взгляд, не отражающий ничего, но заглядывающий в самую душу. Он слышал все, что предназначалось «зеленой», все, до последнего слова. Почему-то от осознания этого по спине шел холодный озноб, а глаза мокли. Снова. Вроде-бы, можно выдохнуть, ведь их до сих пор не уволили. Но нервозность не проходила, а, напротив, усиливалась. Начинался кашель, сердце предательски ныло в груди, и уже не в переносном, а, к сожалению, в прямом смысле.

Внезапно служанка замерла, и, вглядываясь сквозь сумерки, попыталась рассмотреть тугой, темно-серый кабель, проходившись над плинтусом, аккуратно, закрепленный пластиковыми сцепками. Вроде бы, ничего необычного, типичная система электроснабжения... которая должна проходить внутри, а не снаружи, разве нет? «Синяя» напряглась еще сильнее, пытаясь понять, где он начинается, и куда ведет. Кабель заходил в угол, за шкаф, но поднимался выше, по стене. Его трудно было заметить из-за складки на обоях, но не трудно если знаешь, что искать. Под потолком он белел и раздваивался, становясь еще более незаметным, так как терялся на фоне лепнины. Казалось, это и не провод вовсе, а часть дизайна потолка. Сцепив зубы и напрягая глаза, Нона следила за странным проводом, который заканчивался в углу, рядом с еще одной дизайнерской конструкцией, а именно — объемной скульптурной абстракцией, которая сантиметров на семь-восемь выступала из угла. Ничего, в общем-то, необычного. Что-то похожее на цветок, в стиле модерн со странной, стекловидной сердцевидкой. Сальровел вздрогнула и отшатнулась. Не стоит искать камер. Они здесь, на виду, просто сперва и не скажешь, что это камеры. Девушка резко отвела взгляд, и принялась нарочито внимательно мыть пол, что-то напевая себе под нос. «Ничего не слышала, ничего не знаю» - носилось у нее в голове.

Рик устало заполнял документы, время от времени поглядывая на часы. Что происходило в доме его больше не интересовало, пока ничего не бьется, и никто не умер. У мужчины за все время скопилось много работы, которую уже давно стоило разгрести, и сейчас, как ему казалось, самое время. Одиннадцать вечера.

Он, более, не думал ни о чем. Оставался лишь странный, неосязаемый осадок, который он не хотел анализировать, напротив, старался сделать все, чтоб он скорее исчез. Ничего не изменилось, все в порядке. Все как обычно.

Секунды падали в копилку прошлого. Холгарт не отвлекался, а стрелка часов все сильнее клонилась к ночи. Можно, в общем-то, оставить это на завтра... он не хотел признавать, но даже немного боялся идти спать. Боялся собственных мыслей, не просто что не сможет уснуть, а что они сведут его с ума. Наедине с самим собой ощущалась беспомощность, чувство, которое он так не любил. Так или иначе, организм все-таки намекал, что стоит отдохнуть. Глаза раскраснелись, руки уже почти не слушались, даже вычисления про себя давали ошибки, что случалось крайне редко. Глубоко вздохнув, но все-таки выключил компьютер и, окинув взглядом кабинет, спокойно вышел в коридор третьего этажа.

Сквозь стекло в помещение попадал яркий, белый свет. На небе сияла полная луна, безоблачные ночи итак здесь были редким явлением, а, чтобы еще и полные... он не заметил, как засмотрелся, и даже замер, однако, буквально, через секунду его отвлек необычный шорох. Судя по всему, на мансарде кто-то все еще был. Стиснув зубы, и покачав головой, мужчина приблизился к прозрачной двери и зашел внутрь маленького домашнего сада. Напротив самого широкого окна стояла горничная, задрав голову. Похоже, она тоже старалась рассмотреть луну, и делала это так увлеченно, что не заметила, как кто-то вошел. Рик нахмурился и стал присматриваться: этот силуэт явно не был ему знаком.

- Уже за полночь. Я не стану держать работников, которые сидят на кофеине и спят на ходу.

- Что?! — Девушка вздрогнула и обернулась. Это лицо он тоже видел впервые.

- Новенькая, полагаю? — Мужчина подошел ближе и стал рядом, отекшими глазами всматриваясь в яркий, белый шар.

- Да, простите. Вы, наверное, хозяин... Я Имбрия, «оранжевая» служанка... а вас как называть? — Горничная неуверенно улыбнулась и отвела глаза.

- Хозяин. Спроси у местных, я устал представляться. — Он горько улыбнулся и прикрыл глаза.

- Вы не спите ночью? — Она пыталась понять, в каком ее работодатель настроении, и уместно ли задавать вопросы.

- Не знаю. — Спокойно ответил тот, не вдумываясь в вопрос. Столь яркий свет ночью его слепил, а страхи были беспочвенны. Никаких эмоций, и уж тем более, переживаний усталое тело, более, не испытывало. В тот момент ему показалось, что он вовсе разучился чувствовать, и был очень этому рад. — А почему ты здесь, Имбрия? Что привлекло? Зарплата?