Ольга Сурмина – Горничная немого дома (страница 27)

 

Нужный автобус, который должен был отвести ее назад в поместье, все не приезжал, и девушка уже начинала волноваться. Правда, зря: то ли ее паника призвала нужный транспорт, то ли случайность.

На улицах уже темнело и холодало, Сальровел мерзла в своей белой блузке и короткой, черной юбке. Сперва по городу мерцали окна, разные цветные вывески и плакаты, все вокруг переливалось светом и, буквально, звенело. Однако позже таких яркостей стало попадаться все меньше и меньше, они сменялись деревьями, густой мрак, буквально, наползал на пригород. Увидев знакомый стоп-знак, и невнятный поворот налево, девушка попросила водителя высадить ее, и тот уныло кивнул в ответ.

То самое место. Шелест деревьев, вой собаки... Она вернулась, теперь уже можно сказать, домой. Другого дома у нее теперь нет.

Дорога туда казалась намного длинней, чем оттуда. Шорох в темных кустах не пугал, а успокаивал. Крик ворон, и ни одного фонаря вблизи. Еще немного, и Нона перестанет различать собственные ноги, и начнет врезаться в древесные стволы.

Еще немного... и она вновь превратится в «синюю» горничную. Обязательную работницу, но безэмоциональную, безучастную. А как иначе можно спастись от прессующего давления со стороны?

И несмотря на то, что Его нет, и не будет еще долго, в груди все равно что-то сжималось и резонировало. Сальровел обещала себе не вспоминать о нем больше, по крайней мере, до первого упоминания, но сорвалась намного раньше, чем ожидала. Его нет, и мозг это понимал, а сердце нет. Страшно, странно, не по себе, и вместе с этим... с каждым шагом странная нервозность увеличивалась. Его нет.

Незримый фантом. Девушке казалось, что она подойдет к поместью, а там будет стоять знакомая машина. Может он что-то забыл? Или форс-мажор, и он вернулся?

Стоит на первом этаже в черной рубашке, закатанной по локти, опирается на стену и ухмыляется... Глупость.

Ничего он не забыл, и на первом этаже ему делать нечего.

А если забыл?

Нона нервно сглотнула. Его не будет. А руки, почему-то, дрожали. Живот странно сводило, она подняла голову к темному небу, и пыталась отдышаться. Думать о нем — плохая привычка, от нее стоит избавиться.

Окна поместья светились, на улице уже не было никого, все разбрелись по комнатам. Сальровел глубоко вздохнула и нажала на звонок возле ворот. Пара минут — и на улице показалась недовольная «красная», медленно бредущая ко входу. Она подняла глаза и тут же отпрянула:

- «Синяя»?? А где ты была? Ладно, не важно, проходи. — Сандра приоткрыла ворота и впустила коллегу во внутрь.

- Мисс Таллис отпустила меня в город, извини что так поздно. Спасибо, что не заставила ждать.

- Да не за что...

Девушки, закрыв ворота молча вернулись домой по ночному саду. Сальровел вспомнила, как впервые шла по этой дорожке в поместье, как волновалась, и была шокирована размерами старинного дома. Тогда она еще не знала, что, а главное кто ее здесь ждет.

Усталая, Нона вернулась к себе в комнату, упала, и уткнулась лицом в подушку.

Однако, в следующую секунду вскочила, и неловко потерла нос. Губы.

Подушка пахла совсем иначе. Воспоминания захлестнули, горничная схватилась за голову и вскрикнула. События предыдущей ночи мелькали перед глазами, но теперь виделись далеким, эфемерным сном. Теперь её подушка пахла мужчиной.

«Плохая привычка» - повторяла служанка, отрицательно мотая головой. Это всего лишь первый день, когда Его не было. Есть время все забыть, прийти в норму, снова стать собой. Звучало, вроде бы, просто, а как будет - трудно было сказать.

Странные вопли слышались из окна, сон был тяжелым и прозрачным. Ей снилась ночь, приведения, и мужские длинные, темные волосы. Он был здесь, рядом с ней, словно фантом, а она поворачивалась и никого не видела. Игры разума, больное воображение. Казалось, будто на лицо опускалась чья-то тень, но стоило открыть глаза — вот, чистая, пустая комната. Сердце, понемногу, начинало болеть. Слишком долго оно сильно билось, ведь девушка не могла успокоиться даже ночью. Почему?

Не было ответа на этот вопрос.

 

 

12. Ночная «горничная» с тяжелым пистолетом

 

Она ждала Нону на улице, активно махала ей тонкой ладошкой, и мило улыбалась.

Садовник стоял чуть в сторонке, и дружелюбно кивнул своим напарницам. Одну из них он знал уже довольно давно, а с другой пересекался всего несколько раз. Им только предстояло познакомиться поближе.

- Ну что же, девушки, сегодня нам с вами надо бы прополоть сорняки на заднем дворе, немного обрезать розы... если хотите, можем набрать букет в дом. —Мужчина с аккуратными усами, примерно сорока смущенно улыбнулся и продолжил: - «Синяя», умеешь пропалывать всякую нечисть?

- Да, конечно. — Сальровел одобрительно кивнула. — Приходилось, в прошлом, работать у бабушки на грядке...

- Вот и славно. Если все хорошо пойдет, могу даже на вечер взять у конюха лошадку, покатаетесь по полю. Только тихо! Чтобы Ран не узнала... – садовник заговорчески подмигнул.

- Правда? Сто лет не ездила на лошадях, но хотелось бы. Я в детстве занималась этим, но потом, как-то, перестала... - Нона потупила глаза, и неловко потерла шею.

- Здорово! Ида тоже умеет. Ладно, не будем терять времени, дадим войну этим сорнякам, вперед! — Он поднял вверх тяпку, будто это был меч, и пошел за дом.

- Теперь понимаешь, почему мне тут больше нравится? — Идана мило улыбнулась и похлопала Сальровел по плечу. Та кивнула, и они пошли вслед за своим небольшим начальником.

В целом, садовник был чем-то похож на повара, только более театральный, намного чаще смущался и мог что-то сделать втайне от Ран. Усы его напоминали усы Сальвадора Дали, только не такие высокие и длинные, а хитрые, зеленые глаза никак не вязались с круглым добрым лицом. Он тоже очень любил девочек, но был им скорее братом, нежели отцом. Искренне заботился о цветах, ему нравилась жизнь в поместье, и он не понимал, если кто-то находил ее тяжелой.

Впервые за все свое время пребывания здесь, Нона увидела лошадей, под небольшим, тройным навесом, гордо называемым «конюшней». Ей казалось странным заводить конюха, если коня всего было три. Чем этот конюх занимается в свободное время? Пытается напасть на служанок? Пьет? Дебоширит? Или просто спит... зачем он, в таком случае, вообще нужен? Ей было не ответить на этот вопрос, и потом, было множество других дел, о которых стоило подумать. Рядом с той самой «конюшней» произрастало много маленьких диких растений. Девушка напряглась и, что было сил, полоснула по одному из них тяпкой. Черный конь, наблюдавший за ее движениями, немного отошел назад и, будто, даже слегка испугался.

Ей нравились эти животные. Сильные, красивые, мощные. К ним невольно проникаешься симпатией, даже если изначально не хочешь этого и ничего к ним не испытываешь.

День закончился как обычно неожиданно, стремительно, быстро. Сперва один, потом другой, третий... Они медленно тянулись друг за другом, и Нона уже потеряла им счет. Она каждые новые сутки звонила брату, его готовили к операции.

Пошла вторая неделя, под натиском дел постепенно забывался хозяин, его, как будто, вообще тут не было. Он приснился, или она его придумала... Постепенно забывалась его внешность, тело, голос, фразы. Как он говорил? Как-то. Сказать подробнее было сложно. Помнилось, как он дышал, но эфемерно, интуитивно. Она представляла его слегка выше себя, а потом вспоминала, что видела лишь его ключицы, когда смотрела прямо. Как он одевался? Монохромно, в большинстве своем. В последнее время вообще получалось о нем не думать, и получать удовольствие от работы на мансарде.

«Зеленая» была права. Он действительно не появился на второй неделе, никаких вестей не было. Единственное, что напоминало об его существовании — регулярно приходящая зарплата, как и было сказано, без изменений, по расписанию.

«Оранжевая», ровно как и «синяя» все время ходила в своих мыслях, проваливалась в воспоминания, страхи и желания. Эти девушки были очень разными, слишком, но их состояния были похожи, настолько, что другим становилось не по себе. Думали о разном, вели себя одинаково. А иногда и об одном и том же, но уже тогда их поведение различалось. Немного.

Анабелла, как обычно, ждала Нону у себя. Они часто сидели вечером, пили чай...теперь им никто не запрещал делать это в комнате. Сальровел пришла сразу же, как только закончила мытье посуды на кухне. «Зеленая» расплылась в улыбке, и жестом пригласила подругу присесть на кровать:

- Ну что, как ты, не устала?

- Устала, очень даже. — «Синяя» прошлась ладошкой по волосам и шумно выдохнула. — Знаешь, я пока там убиралась, вот что подумала. Голубой, вроде бы, контрастный цвет... его точно никогда не было здесь? Или бирюзовый... не знаю.

- Ну... - Бель слегка запнулась. — Это было давно, еще до меня. Потом ее, вроде, уволили, а на место никого не взяли.

- А что она делала? То же, что и все?

- Ну почти. Те, кто тут больше не работает, рассказывали мне, мол, раньше у конюха, как и у садовника была помощница. Знай, рассказываю только потому, что хозяина нет.

- А что, сам он не справлялся подчищать за тремя лошадками? — Нона усмехнулась, но увидев серьезное лицо собеседницы, тут же осеклась.

- Ты пойми, он не просто конюх, он еще и охранник. Ходит по ночам, следит, нет ли незваных гостей. У него даже ружье свое есть, довольно опасный тип. С ним, вроде бы, раньше работала служанка -— голубая, или, как ты сказала, бирюзовая, не помню. Они обходили дом, разделялись, сходились... у нее даже форма своя была, мол, ночная дежурная. А отсыпалась, получается, днем... потом, правда, всякие перестали влезать на территорию, и ее, возможно, сократили...