Ольга Сурмина – Горничная немого дома (страница 2)

- Завтра! — Нона, с перекошенной улыбкой записывала путь к странному поместью, делая для себя какие-то пометки и зарисовки.

- Тогда до встречи. - Женщина на другом конце повесила трубку.

Сердце билось так быстро, хотя Сальровел и была спокойна внешне, внутри теперь вновь появилась надежда. Сегодня ей хотя бы в чем-то везет.

День прошел быстро, а ночь наступила еще быстрее. Новостей от брата как не было, так и нет. Он не звонил, не писал, и вообще не выходил на связь. Может быть, он все еще был на процедурах, а может, ему просто стало хуже. Волнение не отступало, а, напротив, усиливалось, когда небо стало темнеть, и на нем проступили мелкие звезды. Тишина обволакивала маленькую, однокомнатную квартиру со скромным ремонтом и смежным санузлом. В ней хоть и было чисто, ремонт был по-настоящему скромный, а мебель, если присмотреться, была в мелких дырочках и сильных потертостях. Последние годы жилось хуже, чем всегда: как только единственный брат, и последний родственник Ноны попал в больницу, пришлось переезжать в скромное жилище, а на разницу в цене поместить парня в хорошую клинику.

Она сидела, словно зачарованная, у окна, до самого рассвета. Спать не хотелось, нервы, все еще на пределе, не давали девушке расслабиться, а сердце билось так сильно, что на лбу появилась испарина. Надев на себя светлую рубашку, и черную юбку, по колено, Сальровелл встряхнулась, и оценила собственное отражение в зеркале, которое ей, в общем-то, понравилось. Она ехала устраиваться горничной, так что нужно было выглядеть официально, и при этом скромно. Пусть сразу у хозяйки возникнет ассоциация с порядочной, и ответственной работницей.

Утро было прохладным, в воздухе, будто, витали капли влаги, хотя дождя ночью не было. Приятная свежесть бывает только по утрам, но это не успокаивало. Пробив билет, девушка прошла в автобус и села на свободное место. Путь был довольно долгим: около получаса. Страшно было заблудиться, не найти поместье, страшно не понравиться хозяевам, страшно опоздать. Музыка в наушниках отвлекала от тяжелых мыслей, но они все равно возвращались, как только гул становился громче. Остановка, где стоило выйти, была пуста и безлюдна. В обе стороны простилалась узкое, двухполосное шоссе, и нигде не было даже тени случайного человека. Набрав побольше воздуха в легкие, Нона вышла из транспорта, и, кроме нее, в этом месте более никто не сходил. Такое одиночество пугало, немного казалось, что ее разыграли, и никакой работы нет, просто шутка, хотя, делать такие выводы еще очень рано.

Ходить вдоль дорог, в холодное, пасмурное утро было не то что бы приятно, но вскоре девушка увидела ровное ответвление, небольшую щебенистую дорогу, в прошлом, видимо, засыпанную гравием. Эта широкая тропа действительно умела пряталась среди высоких кустов и придорожных деревьев, и, увидев ее, Сальровел почувствовала настоящие счастье. Поворот, еще поворот... Тропа сильно петляла и извивалась, на нее падали тени растений, расположенных рядом, а небольшие лужи, казалось, не высыхали в принципе.

Время шло, а путь все не кончался. Может она не кончится никогда, и это все-таки был розыгрыш? Такие мысли не приятно было держать внутри себя, но они лезли сами, и с этим ничего нельзя было сделать, однако, вскоре, растения, воздух, и даже запах, витающий вдоль дороги начал меняться. Странные цветы, обычно не растущие без ухода и, регулярной поливки, попадались все чаще, ощущался запах чего-то приятного, вроде бы цветочный, но в то же время нет. Может, какой-то выпечки, а, может, ей как всегда казалось.

 

 

 

 

2.Дом, который

 

Еще пару минут, и впереди стали прорисовываться большие, кованные ворота, сквозь которые легко можно было различить роскошный сад и крыши высокого, темного дома. Девушка невольно раскрыла глаза, и, подумав минуту, нажала на звонок. Тело сковало волнение, на грани со страхом. Прошла минута, за ней еще минута, но встречать гостью никто не выходил. Напряжение нарастало, пока сквозь кустарник Нона не увидела приближающийся женский силуэт. Девушка, с короткими, розовыми волосами и в рубашке с оборками. На ней была коричневая юбка по колено, толстые, черные чулки и туфельки на небольшом каблучке. Шею украшала красная лента, завязанная странным узлом, что делало ее похожей на галстук, а на голове просматривался такой же красный, довольно толстый ободок.

Она подошла к воротам, осмотрела обескураженную девушку, и недоверчиво спросила:

- Вы на работу?

- А, да, мне назначено. — Сальровел прикрыла глаза, и облегченно выдохнула. Её не выгнали, не отослали. Задачи почти что выполнены, осталось только... остаться здесь. Презентовать себя, и тоже надеть форму горничной. Не так уж и сложно.

- Идемте за мной, вас уже ждут. - Прислужница, судя по всему то же горничная, приоткрыла ворота, впустила гостью, и, осмотревшись по сторонам, вновь плотно их закрыла. Вдоль сада вела широкая тропа, вымощенная каким-то темным камнем. Сквозь листья просвечивались декоративные озера, но Нона больше смотрела на само поместье, которое все приближалось, и приближалось к ней.

Оно, опутанное лозами, некоторые из которых цвели мелкими цветами, сильно нависало над окружающим пространством. Немного давило, но, при этом, довольно удачно в него вписывалось. Ступени на входе не скрипели, как и двойные двери, распахнувшиеся под давлением рук служанки. Они, вместе, прошли внутрь, где Сальровел невольно вскинула брови, осматривая все вокруг. Шок, невольная улыбка.

Дом освещал пасмурный, мутный свет. На стенах, в скромных рамах всели довольно дорогие картины, с потолка свисала аккуратная люстра, которая, по ночам, освещала одинокую лестницу на второй этаж. Коридор был весьма просторен, но все вещи, вся мебель, что там была, казалось, имела свое место и свое назначение: пустой столик рядом с лестницей, на котором стояла икебана в стеклянной вазе явно являлась подставкой под разные мелочи. По стене стояли два симметричных шкафа, содержимое которых, судя по всему, было доступно только работающим тут людям, и хозяевам. Верхняя одежда? Зонты? Квадратная, темная колонна у лестницы, видимо, имела конструктивную ценность, а стеклянная полка, находившаяся чуть дальше, служила подвесом для всякого, типа ключей и обувных ложек. Мягкая, уютная, аскетичная рациональность. Умеренная роскошь, которая не бросалась в глаза, и это согревало внутри. Хозяева, судя по всему, не любили кичиться своим достатком.

Вправо и влево от входной двери виднелись другие, темные двери, но куда они вели... об этом можно было только догадываться. Служанка с красной лентой стала подниматься на второй этаж и Нона, разувшись, ринулась вслед за ней. Светлые обои со странными узорами, и все те же картины в таких же скромных рамах. Запах пыли и сквозняка.

Коридор второго этажа был светлее, уютнее и больше первого, но рассмотреть его девушке не удалось: ее завели в первую же дверь налево, где находился широкий кабинет. Заваленный книгами, коробками, склянками, и каким-то добром. Казалось, тут не убирали вовсе, хотя остальные комнаты явно «облизывали» каждый день. За темным столиком сидела женщина, внешний возраст которой варьировался от тридцати до сорока лет, в зависимости от освещения. Она была в костюме: светлой рубашке, узкой юбке и черном галстуке, напоминая школьную учительницу. С сухим, худым лицом, и таким же узким телом. Равнодушный взгляд рассматривал завалы книг перед собой, но тут исчез под бликом на круглых очах в тонкой оправе.

Как только она оторвала глаза от распахнутого блокнота, тут же заговорила, и Нона сразу узнала этот голос. Тот самый, что говорил с ней по телефону:

- Доброе утро! Рада, что вы пришли. Сандра! Не стой столбом, выйди, это неприлично. — Женщина встряхнулась, пока звенел её хриплый, правильный голос, а служанка медленно ей поклонилась, и вышла из помещения. — Напомните еще раз, как вас зовут?

- Нона. Нона Сальровел, мадам. — Гостья опасливо осмотрелась, пытаясь подавить неловкость, и вновь повернулась к хозяйке. Самопрезентация должна пройти успешно. Возможности прожить этот день еще раз не будет.

- Меня зовут Ран Таллис, и здесь я буду вашим... можно сказать... начальником. —Женщина устало закатила глаза. Создавалось впечатление, что это не вторые, не третьи, и даже не десятые пробы за этот год. Работница успела порядком притомиться, и даже выгореть.

- Сейчас будет... собеседование? — Нона попыталась улыбнуться, но вышла очередная неловкая, странная гримаса.

- Называй как хочешь. — Ран достала из шкафчика сантиметровую ленту, подошла к гостье и ловкими, быстрыми движениями начала снимать с нее мерки. - Посмотри- ка мне в глаза... - Она повернула ее лицом к себе, после чего улыбнулась и, как заключение, произнесла: - Светлые, голубые. Довольно красиво, что ж, хорошо.

- Вы будете шить на меня форму? — Одними губами спросила Сальровел, и тут же поняла, что краснеет.

- Нет, форма у нас есть. Как раз смотрю, соответствуешь ли ты ей... – Наедине Таллис была гораздо менее вежливая и правильная, чем в трубке телефона, и разговаривала не как работодатель, а, скорее, как наставница. — Вроде бы все хорошо. Смотри. Вы будете жить тут все время работы, покидая дом только по делу, то есть по приказу начальства. В обязанности входит готовка, стирка, уборка... все по обслуживанию дома и его жителей. Неприятно звучит, да? Но это мелочи, так как вас шестеро, а раздавать обязанности меж вами буду я. Оклад вы делите между собой, одну сумму на всех. Если одна горничная уходит, или увольняется, размер оклада не уменьшается. А вот ваше личное жалование возрастает. — Стекла очков вновь блеснули. — Весьма... конкурентная среда. Чужое увольнение вам всегда на руку. Но и ваше увольнение будет на руку другим.