Ольга Сурмина – Горничная немого дома (страница 118)

И я сделаю все возможное, чтобы тебе было со мной хорошо. — Взгляд становился виноватым. — Ты не должна так долго стоять. Нужно вернуться в постель. — Он вновь потянул руки, но в этот раз взвалил на них свою гостью, и понес вверх по лестнице. Назад, к себе.

Со стороны оранжереи доносилась возня. Судя по всему, там что-то делала Ран, Холгарт косился туда, но ничего не сказал. Немного не так, как он планировал.

Или... много не так, но что уж теперь? Она все равно рядом. Позволяет себя обнять, и не потому, что ей за это заплатят. Не потому, что играет роль человека с амнезией. Позволяет потому, что хочет этого, потому что ей приятно. Казалось, Рик так и не мог до конца осознать это. Так долго грезил симпатией, что когда получил её, впал в нервенный ступор. Сердце колотилось с чудовищной силой, и странные эмоции раз за разом охватывали тело.

Её хотелось прижать к себе, и раздеть. Поцеловать. Накрыть одеялом, снова прижать к себе. Провести весь день в постели, или же... предложить завтрак.

Накормить, и вынести в сад, ведь она очень хотела там побыть, пока окончательно не похолодало. И, хотя это противоречило идее «весь день провести в кровати», Холгарт не думал об этом. Мысли распирали голову, по коже проходил нервный озноб. Можно поехать куда-нибудь, не обязательно в Австралию. Можно к морю, или в горы. Погреться на солнце у бассейна, или побродить в туманных горах Фудзиямы.

Почему у него в доме до сих пор нет бассейна?

Казалось, он был очень благодарен за чувства. Благодарен, словно ему только что сделали самый большой подарок в его жизни. Приняли, простили, и полюбили. Чего еще можно хотеть? Что еще может быть нужно? Рик считал, что ему более, чем достаточно. Его на самом деле полюбили. С ним согласились быть. Лицо искажала то неловкость, то улыбка, то какое-то странное, тяжелое выражение. Вожделение, вперемешку с обожанием и похотью.

Скрипнула дверь комнаты.

 

«Хочешь что-нибудь особенное сегодня на ужин? Если позвонить курьеру сейчас, он успеет привести продукты. А что хочешь на обед? Расскажи, какую еду ты любишь. Я хочу, чтобы ты ела только то, что тебе нравится...» - бубнил Холгарт, однако, девушка его не слушала. Глаза слипались после очередной встряски, тело утомилось испытывать стресс и страх. Ей казалось, что если она сейчас уснет, то точно на несколько дней.

Однако, было спокойно. Как ни странно. Когда Сальровел поверила, стало спокойно. Больше не нужно ничего изображать, не нужно бояться, или идти куда-то ночью. Можно просто пригреться, и посмотреть, как ветер сносит листья с деревьев, и поднимает их к небу. Подремать под рассуждения о еде, хотя Рик с ухмылкой уже начал понимать, что его не слышат, но все равно не замолкал.

Чувствовал, что ей было приятно. Ей нравилось, что он говорил.

Смеркалось. Ветер завывал в трубах, на улице продолжало холодать. Настолько, что, казалось, стоило позаботиться об отоплении в этом месяце. Зима не заставляла себя ждать. И, похоже, в этом году обещала быть очень холодной.

Пахло пылью и страницами старых книг. Где-то далеко снова выла собака, но теперь этот вой смешивался с бешенством природы. Лепестки увядших цветов тонули в грязи. Иногда казалось, что снаружи кто-то стонет, однако, то были скрипы несмазанных ворот. Дождевая вода вымыла из петель масло, и теперь они мерзко, «пели» по ночам. Такую неуютную симфонию дополняли периодические крики выпи. Однако, не всем было неуютно слышать этот аккомпанемент...

Он сидел за деревянным столом, что был завален книгами, и в сумерках были видны только их силуэты. Пар поднимался от чашек с чаем, и пах то ли малиной, то ли вишней.

- Ну я же просил без импровизаций. — Тихо сказал Рик, вглядываясь в темноту. —Написал бумагу, неужели так сложно было сказать то, что в ней было написано?

- Извини. Мне было что сказать и без инструкций. — Мисс Таллис глубоко вздохнула.

— Не хотела ломать твои планы. Все равно было практически то, что ты хотел до нее донести.

- Практически? Ран, не смей грубить моей невесте. И извинись перед ней при первой возможности. Я не хочу, чтобы она чувствовала себя здесь прижатой, или ущемленной. Будешь позволять хоть каплю высокомерия в её сторону, и я тебя уволю. — Вздох. — Ты мне не чужой человек, но я уволю. Не хочу, чтоб ей было некомфортно.

- Я поняла. — Мисс Таллис странно улыбнулась. — Все будет нормально. Я сделаю так, как ты сказал.

- Сразу бы так. — Мужчина сделал глоток, и перевел взгляд в окно, где качались черные кроны деревьев.

- Ну и... наверное все? — Ран улыбнулась. - Рада, что все получилось, и что она не оставила тебя после всего.

- Не совсем «все». Осталась последняя деталь. — Холгарт потер переносицу, тоже улыбнулся, и вздохнул. — Гостей, все же, придется встретить. Я не очень-то хотел его видеть, но он настаивает. — Хозяин поместья тяжелым взглядом рассматривал чаинки в кружке. — Видно, сам хочет попытаться форсировать отъезд своей старой «подруги». Мне придется его принять, я же не зверь. Выпить с ним, и выпроводить отсюда. У меня теперь есть любимая. И мне принципиально важно оставаться культурным человеком в её глазах.

- Мне нравится, как ты стал рассуждать. — Мисс Таллис потупила глаза. — Это не мое дело, но мне... приятно. Ты выглядишь счастливее с того момента, как она появилась в твоей жизни. Перестал срываться на людей. Перестал стравливать их меж собой.

- У меня теперь есть дела поважнее. — Рик покачал в кружке чай. - Как ни странно, мне нравится чувствовать себя семейным человеком. Это... приятно.

- Всем приятно, когда их кто-то любит.

- Безусловно. Но мы отошли от темы. Гостя нужно принять. И, я надеюсь, эта встреча не обернется скандалом. Найти адекватного дизайнера сейчас весьма проблематично. Ему стоит либо спокойно отказаться от моей женщины, либо разорвать со мной контракт, и все равно от нее отказаться. — Холгарт оскалился, но тут же взял себя в руки и прикрыл глаза.

- У тебя такое лицо, словно ты хочешь его избить. — Ран прищурилась.

- Какая разница, чего я хочу? Я должен оставаться правильным, и я буду. Она это оценит, а на остальное мне плевать. — Молодой человек вновь перевел взгляд в окно. — Я не разочарую. Если появится нужда потопить этого дизайнера, то для этого мне даже не придется выходить из комнаты. — Рик вновь оскалился, вслушиваясь в ветер. — Надеюсь, он тоже будет культурным человеком. И мы друг друга поймем.

 

 

45. Бумажная баронесса

 

С каждым днем ходить становилось все легче. Нога все меньше болела, хотя все равно доставляла тяжелый дискомфорт. Прозрачная желтизна расползалась по кронам во дворе, словно вирус, и золотистые листья перемешивались с красными.

Осенние цветы качались на легком сквозняке, птицы все время беспорядочно, летели на юг, и много кричали. Солнце выглядывало из-под плотных облаков, и светилась листва. Падали зрелые яблоки, однако, садовник тут же их подбирал.

Этими яблоками, казалось, пах весь двор, и пироги с ними просто просились на хозяйский стол, несмотря на то что были они маленькими и чрезвычайно кислыми.

Синее небо клоками проглядывало среди белых туч, и Холгарт с улыбкой на него таращился, словно видел впервые. Необъятно красивое, и никогда не повторялось.

Всегда в движении, всегда переменчиво и скандально. Смотреть на него было особенно приятно, когда кто-то сидел на коленях, и смотрел туда тоже. Кто-то, уютный, и теплый, как тысяча яблочных пирогов. Кто-то любимый. Кого ждал, казалось, целую вечность.

- Завораживает. — Тихо сказала она, глядя наверх. — Я понимаю, почему именно здесь твой кабинет. Но почему спиной к окну?

- Потому что лицом к двери. — С довольной улыбкой ответил Рик. — Не хочу встречать затылком своих гостей, и все время оглядываться очень утомительно. А так... завораживает. Да. Очень красиво. Тебе нравится? — Он с надеждой поднял брови.

- Нравится. — Одними губами ответила Нона. — Можно было бы выбрать... компромисс, и поставить стол боком, к стене. И окно видно, и тех, кто приходит.

Боковыми зрением.

- А так сидел мой отец, так что тоже нет. — Холгарт сузил глаза. — Хуже и быть не может.

- Получается, ты из-за отца не сидишь так, как тебе нравится? — Девушка с грустью опустила глаза. — Он, выходит, даже из могилы влияет на твою жизнь. Если ты этого, не хочешь, лучше отказаться от воспоминаний о нем. Разве важно, как он сидел, и что ел? Он — это он. А ты - ты. И пусть он не влияет на твои решения, если ты этого, не хочешь.

- Знаешь, я подумаю над этим. — Мужчина поднял брови. — В твоих словах есть смысл.

Сальровел улыбнулась. Как приятно стало жить, когда он брал во внимание её фразы, советы, и пожелания. Когда слушал без присущего ему въевшегося высокомерия и убеждения: «я все знаю лучше всех». Наверно, это называлось уважением. Иногда она испытывала странную горечь, что уважал он в этом доме только её, но все равно это намного лучше, чем никого. Еще мисс Таллис позволял игнорировать субординацию, и пропускал мимо ушей её критику. Мог бы уволить, чтобы не слушать, но он не увольнял. И Ноне это нравилось. Местами, критика могла быть полезной, и даже Холгарт это понимал.

Девушка с усмешкой прикрыла глаза. Вряд ли она сама его будет критиковать. Не потому, что боится, или вроде того. Больше, практически, не боялась. Скорее потому, что он ей таким нравился. Таким, каким был, не больше и не меньше.