Ольга Сурмина – Два лица (страница 5)

Легкие, светлые пряди девушки слегка колыхал ветер, она явно витала где-то в облаках, задумчивый, отстраненный взгляд был направлен четко вперед, хотя ее мысли, казалось, были далеко отсюда. Эд рассматривал лицо сестры, ее яд отравлял его жизнь, чтобы он не делал. Ядовитые прикосновения, ядовитое дыхание, и даже глаза, которые частично скрывали тонкие, бледные веки с длинными ресницами.

Костлявая рука коснулась ручки подъезда.

Она очень быстро оставила брата, когда они пересекли черту квартиры. Она не замечала неловкого молчания, слегка улыбаясь себе под нос и потирая предплечья. Она очень долго ворочалась, пытаясь заснуть, но не получалось, абстрактные мысли все еще лезли в голову, вызывая странное напряжение в животе и неконтролируемый поток сознания. Она лежала на спине, рассматривая абсолютно белый потолок. Она…

За окном падали с небес яркие звезды. Четкие очертания жилых массивов растворялись во тьме, только вот, на стене, в квартире, время от времени появлялся динамичный свет — фары проезжающих автомобилей…

Все лето обещало быть холодным, но конец весны, как ни странно, очень радовал своим солнцем и теплом. Люди шли в коротких футболках, и, хотя им навстречу дул прохладный ветер, все равно было достаточно комфортно.

Братская ревность и ленивый психиатр

Очередное утро выталкивало людей из их квартир, отправляя на работу. Улицы наполнялись ленивыми прохожими, половину которых ежедневно мучал недосып.

В халате было как никогда жарко, однако, то была обязательная форма любого врача. И если консультации хирурга или терапевта нужны были всегда, то дежурный психиатр безэмоционально смотрел в окно на слепящее, давящее солнце, наслаждаясь душным одиночеством. На груди был приколот бейдж с именем и фамилией врача — Аллен Аркрайт.

Мужчина усталыми пальцами бил по столу, изучая взглядом светлую, пустую кушетку, и такой же пустующий стул. Аккуратный хвост из прямых, темных волос лежал на белой ткани халата, а черные, как мокрый асфальт, глаза, уставились на тихую, молчаливую дверь. Никого. Уже второй час… никого. Пусто.

Однако, как только он успел об этом подумать, ручка дрогнула. В дверном проеме показалась знакомая, женская голова:

— Простите! К вам пациент на два часа, вам его историю болезни в бумаге принести, или по электронке скинуть? — Миловидная девушка в одежде медсестры дрожащей рукой убрала за спину светлые, непослушные кудри.

— В бумаге. Занята? Сделаешь мне кофе? — Врач улыбнулся, но, отчего-то, медсестра отпрянула, увидев столь натянутое, хотя и дружелюбное выражение лица.

— Сделаю. — Она кивнула, и тотчас скрылась за дверью. Как только врач пропал из ее поля зрения, девушка выдохнула, слегка закатывая глаза. Врач-психиатр, с которым ей по большей части проходилось работать, был самым неоднозначным человеком из всех, кого она знала. В последнее время он все больше и больше вызывал антипатию, и даже рефлекторную осторожность в общении. Не смотря на свою молодость, и очевидную привлекательность медсестра не испытывала к нему даже человеческой симпатии, стараясь лишний раз не соваться к нему в кабинет.

Он, безусловно, чувствовал это, но не хотел усугублять. Итак проблем хватало… повернувшись к окну, мужчина прикрыл глаза, считая в уме секунды. Бледное, правильное лицо исказилось в насмехающимся выражении. Кто-то должен появится с минуты на минуту, стоило только настроиться на одиночество.

Скрипнула дверь. На пороге кабинета стоял невысокий старик, хотя, если врачу не изменяла память, ему должно было быть не более пятидесяти лет. Уже третий, или четвертый раз он к нему попадал, что не могло не радовать. В старые проблемы вникнуть проще, чем в новые.

— Добрый день…

— Добрый. Как ваше состояние, Такер? — Врач сочувственно улыбнулся, и жестом пригласил клиента в кресло. Медсестра с историей опаздывала, но он и без того помнил ситуацию этого пациента.

— Те таблетки, что вы выписали, плохо помогают. Я стал лучше спать, но не более того.

— Хм, вот оно как? А что на счет агрессивности?

— Она… сохраняется. Но это мне не мешает жить, не в этом моя проблема. — Пациент высокомерно поднял голову, и скрестил руки в замок.

Понимающе кивнув, Аркрайт внимательно изучил взглядом руки мужчины. Проксимальные фаланги были покрыты царапинами и ссадинами, хотя остальные части кистей были в полном порядке.

— А как ваша жена? Как сын?

— На всякий случай хочу напомнить вам о врачебной тайне. — Сухо сказал мужчина, осматриваясь в кабинете. — Никак. Она до сих пор пытается стрясти с меня алименты, иногда приходит, но я сразу указываю ей, где ее место. Официально мы даже не в разводе, так что она ничего не получит. Никогда. А развестись смелости не хватает, старая сука. Моя фирма — не ее ума дело. И этого выродка пусть тащит на себе, хотела ребенка? Пусть получает. Я не хотел. Меня никто не спросил.

— Не нужно так нервничать, я вас понял. — Все еще с улыбкой произнес врач, медленно вздыхая. — Должно быть, ваш организм плохо усваивает ноотропные успокоительные. Я выпишу препарат другого плана, думаю, так вы будете нервничать меньше.

— Надеюсь, но как не нервничать, когда на меня пытаются напасть?! Я устал прятаться повсюду и ходить в тени. Меня преследуют! Я не могу спокойно спать даже на ваших таблетках!

— Еще раз советую вам обратиться в полицию. — Психиатр едва заметно закатил глаза, и взял бланк рецептов, начиная его заполнять.

— Ничего не делает ваша полиция! Они думают, я невменяемый! Я здесь только из-за нервов, я не сумасшедший! — Мужчина вскочил, но тут же сел на место, стараясь взять себя в руки. То, что он позволял себе поднимать руку на жену и сына, не было проблемой в его глазах, лишь нервы, и мнимое преследование, от ощущения которого Такер никак не мог избавиться.

— Понимаю, разумеется. Я выпишу вам три рецепта, распишу, как принимать. Начните, пожалуйста, с завтрашнего дня, в целом, должно стать легче. Это пойдет на пользу вашему сердцу, вам вообще сейчас не стоит нервничать.

— Хотя бы вы меня понимаете. Спасибо! Увидимся на следующей неделе, если меня к тому времени не грохнут. — Пациент ухмыльнулся, и, получив рецептурные листы, тут же покинул кабинет. В следующую секунду внутрь влетела медсестра, запыхавшись, держа в руках историю болезни:

— Я тут! Еще не приходил?!

— Уже ушел, Луна. У старика паранойя, мания преследования. Ничего нового. Через неделю опять прибежит. — Врач ухмыльнулся, и, сузив глаза, откинулся в кресле. Девушка заметно смутилась, и явно не знала, что делать.

— Извините… вы, наверное, все помнили, он уже четвертый раз за месяц приходил.

— Не надо на это надеяться. Дай мне то, что у тебя в руках и уйди, кофе можешь не делать. Наверняка уже забыла о нем.

— Забыла. — Она виновато пожала плечами, и, оставив на столе папку, поспешно покинула помещение. Все-таки не самый приятный человек, хотя внешне очень, очень привлекательный.

Скрипнув зубами, психиатр отложил историю болезни в сторону. Со всякими людьми приходиться иметь дело, когда ты вынужден лечить отклонения их мозга. Взгляд черных, совершенно черных глаз упал на фоторамку, что стояла на пустом столе. Трое, запечатлённых людей на фото улыбались, он, и двое знакомых, слишком знакомых человек. Высокий, светловолосый парень с хвостом и странной ухмылкой, помимо того его младшая, задумчивая сестра, что отводила серые глаза в сторону. Старое фото, но врач никак не мог убрать его со своего стола, да и не хотел. Возможно, он еще увидит их снова, хотя до сих пор поиски не давали никаких результатов. Их обоих, хотя сказать этим двоим хотелось абсолютно разное.

Дни медленно и плавно сменяли друг друга, и мало чем отличались. Работа с утра до вечера, глупые люди, не понимающие ценности или бесценности своей квартиры даже после объяснений, частые прогулки то с другом, то с любимой сестрой. Все, вроде бы, было в порядке, за исключением нескольких аспектов, которые все время истерзывали воспаленный мозг влюбленного молодого человека. Стоило бороться с больной симпатией, но что-то мешало, он набирался силы воли, а после сдавал позиции, покорно отступая назад. Он боялся, что однажды, за своей спиной он почувствует ментальную стену, и отступать уже будет некуда, будет либо срыв, либо последний рывок. Вяло текущее время способствовало самокопанию и странным фантазиям, вроде бы, прошло уже больше двух недель, с тех пор как он официально познакомил свою сестру и друга, но все же. Тот эпизод часто всплывал в воспоминаниях, заставляя нервничать, волноваться, и это волнение мягко катализировалось, рождая ревность.

Эд медленно шел на работу. Сегодня он не опаздывал: не проспал, и даже не попал в пробку, потому, как шел пешком. Настроение у молодого мужчины было хуже не куда, сегодня он не хотел видеть своего коллегу, хотя, если быть откровенным, он вообще никого не хотел видеть, даже свою любимую сестренку. Он очень надеялся, что она расстанется с идеей симпатизировать его другу, и обратит внимание на кого-то поближе… Что-то странное накалялось глубоко в груди, очень похожее на растущую обиду и, в некотором роде, неприязнь.

Флойд медленно поднялся по ступенькам здания и вошел внутрь: в офисе на втором этаже, несмотря на прибытие вовремя, его давно уже ждали.