Ольга Суханова – Жизнь Анны, которой не было (страница 14)

Но для долгих размышлений времени не было. Доброжир, приговаривая смешные прибаутки, уже помогал ей снять верхнюю одежду.

К странной наружности нового знакомого она на удивление быстро привыкла. Скелет оказался внимательным, обходительным и льстивым до оскомины. Когда костлявые пальцы несколько раз, как бы случайно, прикоснулись к её обнажённым рукам, Анна почувствовала настоящий ледяной холод, смешанный с отвращением. Но быстро взяла себя в руки. «Лучше мёртвый друг, чем живой враг», – сказала сама себе девушка и последовала за Доброжиром, поправляя слегка помявшееся под дохой ажурное шитьё на вечернем платье.

Пройдя через резные ворота, они оказались в залитом, все тем же белым светом огромном зале. Его стены были сплошь зеркальными, зеркальным блеском сверкал и высокий купол потолка. Анна, было, остановилась, чтобы поправить причёску, но спутник потянул её за собой.

– Не останавливайся. Здесь пространство и время не подчиняются земным законам. Можно остановиться на пять минут, а опоздать на несколько часов. Действительно, двигаясь вперёд, Анна чувствовала сопротивление, как если бы она шла под толщей воды. Белый мир был вязким и совершенно неудобным для передвижения.

– Иди быстрее, так легче.

Ускорив шаги, Анна поняла, что Доброжир прав, идти, действительно, стало легче. Зеркальный зал казался бесконечным, временами рядом проносились еле уловимые тени, которые перекидывались с её провожатым короткими фразами.

– Сестрица Триглава!

Доброжир представил её бледному туману, скользящему по зеркальному полу.

– Красивая, – отозвался туман замогильным шёпотом.

– Живая, – добавил Доброжир, в его голосе прозвучали хвастливые нотки, как если бы он знакомил друга с известной актрисой.

В другой раз им встретился непонятный серый клубок, в котором просматривалось несколько искажённых мучительными гримасами лиц. Так как тут никто не останавливался, то клубок просто катился рядом, делясь с Доброжиром последними новостями. Рассматривая Анну, сразу несколько пар глаз уставились на неё, нелепо вращаясь и перекатываясь.

– Их затянул сильный смерч, да так замотал, что и после смерти не могут рассоединиться, – деловито пояснил Доброжир, когда клубок укатился по своим делам.

– Это царство мёртвых? – догадалась Анна.

– Название этого места близко по смыслу, но мне не велено говорить тебе слишком много, – простодушно признался Доброжир.

Анна решила не уточнять, кто же снабдил её проводника такими неприятными указаниями, и сменила тему:

– И здесь всегда надо двигаться? А что же иначе?

– Что с тобой будет, если ты перестанешь двигаться в воде?

– Утону, – пожала плечами Анна.

– Вот и здесь утонешь. Провалишься во временную или пространственную яму и ищи тебя потом по закоулкам миров. Ты же наверняка слышала легенды о духах и привидениях. Многие из этих дуралеев оказались в мире живых вовсе не по своей воле. Зазевались, вот теперь шляются и ухают по старым заброшенным замкам и кладбищам. Есть, конечно, здесь мастаки, которые разыскивают и возвращают этих бедолаг за особую цену, но работа эта сложная и нервная, и идти на неё, мало кто хочет.

Доброжир тяжело вздохнул, сочувствуя то ли утонувшим во времени, то ли служивым, которые вынуждены их спасать, после чего, явно войдя во вкус, продолжил свою лекцию:

– А ещё избегай радужных водопадов, всяких течений, а главное лабиринтов! Не засматривайся на души, они очень щепетильны и могут неправильно подумать. Ничего не рассказывай про себя незнакомцам, тут трудно отличить друга от врага – все носят маскарадные костюмы, а шпионы шныряют на каждом шагу! – после этих слов Доброжир словно о чем-то вспомнил, виновато огляделся и подытожил: – Короче говоря, наука эта сложная, ты же здесь ненадолго. Вот когда придёшь насовсем, постепенно разберешься и будешь чувствовать себя прекрасно.

– Я не особо тороплюсь.

– Ну, здесь, как бы, не нам решать, а вообще хватит, чего-то разболтался я, достанется мне от Триглава.

– Всё же хочется задать много вопросов, – вздохнула Анна.

– Да ну тебя, наговорю сейчас лишнего, и отправят меня на принудительные работы лет на сто – пугать фальшивых медиумов.

Дальше двигались молча. Анна немного освоилась в этом вязком мире, ей хотелось получше рассмотреть попадавшихся навстречу удивительных существ, но помня наставления своего проводника, она лишь скашивала глаза, чтобы не обидеть навязчивым интересом оголённые души.

Наконец, Доброжир завел Анну в странный белый лес, который в одном месте совсем плотно подступал к зеркальной стене. Диковинные ветви, словно сделанные из белого стекла, переливались и играли разноцветными лучами, создавая причудливую и очень красивую иллюминацию. Анне даже захотелось потрогать одну из ветвей, но она не стала, решив, что может нечаянно нарушить это хрупкое, почти воздушное великолепие.

– Можно, конечно, пройти в апартаменты Верховного Демона через центральные ворота, но я очень люблю потайные ходы, – сказал Доброжир, после чего тщательно огляделся, и, удостоверившись, что никто за ними не следит, нажал на невидимый рычаг, спрятанный в совсем незаметном дупле одного из чудесных деревьев. Совершенно гладкая зеркальная стена после этого действия потеряла свою целостность, и совсем незначительная её часть отъехала в сторону, обнажив невысокий проход, в который Доброжир нырнул, склонившись в три погибели. Анна последовала за ним и тут же ослепла от нестерпимого красного света.

Черный, мрачный тоннель был освещен множеством горящих символов, изображающих магические знаки. Размашистые пентаграммы, полыхающие глаза демонов, жалящие скорпионы, разящие копья и стрелы создавали замысловатые композиции и узоры. Складывалось впечатление, что она попала в помещение, где служители черной мессы всё приготовили для своего полуночного обряда. Горевшие в низких чугунных канделябрах толстые свечи добавляли этой картине устрашающего колорита.

Вязкого белого света тут и в помине не было, он остался за маленькой низкой дверью. Атмосфера этого помещения была совсем другой. Пахло свечной гарью и розами. Свежие букеты из великолепных крупных цветов были расставлены вдоль стен в высоких вазонах прессованного красного хрусталя. Свет, исходящий от свечей и пентаграмм, преломлялся в узорных гранях этих сосудов и разбегался по полу, рисуя причудливые сюжеты, где угадывались схватки демонов и любовные игры прекрасных дьяволиц. Магические знаки вращались под потолком, и за счет этого картинки оживали, создавая под ногами настоящее представление. Этот театр теней заворожил Анну настолько, что она замерла и вмиг забыла обо всём на свете.

– Это красиво, не спорю. Абаддон – любитель различных эффектных штучек, но ты уже опаздываешь, а он этого не прощает. Пошли-ка побыстрее.

После этих слов Доброжир подхватил Анну под локоть и повлёк за собой в сторону высокой, словно высеченной из куска гранита двери в дальнем конце длинного коридора.

– Ну, вот мы и пришли, – Доброжир налёг плечом на преграду, после чего она поддалась, пропустив их в широкую и хорошо освещенную комнату. Здесь, в отличие от пустынного коридора, было тесно от столпотворения странных, с виду невесомых существ. Одетые в длинные плащи из тончайшего черного шёлка, лицами они были совершенно белые. Похожие друг на друга, как единоутробные братья или сёстры, они как по команде повернули свои головы в сторону гостей.

– Это свита Абаддона, – пояснил Доброжир взволнованной Анне.

– О гостье доложено, – обернулся он к луноликим. Те что-то прошелестели, после чего расступились, создав из своих тел коридор, в конце которого была видна ещё одна тяжелая дверь, над которой горела надпись, сделанная на непонятном древнем языке. Но эти неведомые символы странным образом запомнились Анне, словно заклинание служило необходимым условием для прохода через эти двери.

Анна вошла одна, её спутник остался снаружи.

Верховный Демон Разрушения и Смерти Абаддон предстал перед ней в человеческом облике. Он поднялся навстречу гостье из-за своего стола, покрытого красным сукном – высокий, статный, одетый в чёрный строгий костюм и белоснежную крахмальную рубашку. Но больше Анна ничего не успела увидеть.

Потому что это был обман.

Доброжир строго-настрого запретил смотреть демону в глаза, и Анна послушалась – не стала. Но её всё равно настиг и прожег этот взгляд. А в следующий миг у неё не осталось иллюзорных сомнений: на неё смотрело чудовище. Многоглазое, многоликое, с широкими перепончатыми крыльями, рогатой головой и оскаленной пламенной пастью. Оно стояло на широко расставленных когтистых лапах и опиралось на длинный чешуйчатый хвост. Широкий, как лопата, конец этого хвоста в возбуждении метался из угла в угол огромного сводчатого кабинета.

Пронизывающий ледяной холод сковал девушку, перед глазами заплясали огненные змеи, кровь остановилась в жилах. Как ни крепилась Анна, но сознание не удержала и сползла по стене, судорожно хватая ртом воздух.

Сколько Анна пробыла в забытьи, неизвестно. В себя она пришла благодаря усилиям двух белолицых слуг. Они терли ей виски пахучим мятным бальзамом. Когда девушка открыла глаза, то увидела их лица совсем рядом: молочно-белые привидения, излучали завораживающий вязкий лунный свет.