Ольга Суханова – Полынья (страница 10)

Слуга принес поднос с завтраком.

– Что-нибудь еще прикажете?

Томас быстро покосился на еду. Он был не в духе и не уточнил, что именно хочет к завтраку, поэтому теперь придирчиво рассматривал поднос. Все то, что можно легко взять одной рукой. Кухарка сама сообразила, или так случайно вышло?

– Нет. Налей мне кофе и молока и ступай.

Когда слуга вышел, Томас заерзал в кресле, чтобы поудобнее устроиться, и потянулся наконец к подносу. Ватрушки с творогом, корицей и яблоками его кухарка всегда делала просто сказочные. Он решил начать именно с ватрушек, хотя рядом с ними на подносе лежали и аккуратно поджаренные кусочки хлеба, и мягкое масло, и тонко нарезанный сыр. Томас уже представил себе вкус ватрушки и потом – вкус горячего кофе с молоком, как вдруг в дверь кабинета постучали.

– Ну что еще? – рявкнул он и тут же про себя подумал, что зря так. Грубить челяди не стоило.

– Господин Томас, вас… вас хочет видеть дама.

– Что?!

– Дама, – пролепетал слуга, удивленный едва ли не больше господина.

– Какая еще дама?

Томас лихорадочно думал, пытаясь угадать, кого могла принести нелегкая в такой ранний час. У него промелькнула мысль, что к нему зачем-то явилась молодая маркиза, но это было совершенно невозможно. Он опустил ватрушку и вдруг понял, что раздражение проходит. Стало интересно.

– Проси! – приказал он.

Слуга исчез за дверью и через несколько мгновений снова показался, уже вместе с посетительницей. Томас тут же ее вспомнил – он видел ее вчера в городской канцелярии во время свадебной церемонии. Он быстро окинул незнакомку взглядом. Лет тридцать пять, а то и все сорок. Высокая, стройная, уверенная. Очень броская: ярко-зеленые глаза, вьющиеся рыжие волосы, чересчур нарядное платье.

– Прошу прощения, что не встаю навстречу вам, – улыбнулся он.

– Я знаю о вчерашнем поединке, – кивнула гостья. – И рада, что все более-менее обошлось. Меня зовут Агнесса.

– Вы стояли вчера на галерее во время свадьбы? – спросил он, хотя был уверен, что не ошибается. – С младшей сестрой, кажется?

– С дочерью.

– Никогда бы не поверил, – Томас покосился на чайный столик, поднос и колокольчик. – Кофе совсем горячий, завтрак только что подали, я прикажу принести вторую чашку и приборы?

– А я не откажусь, – Агнесса улыбнулась. Улыбка у нее была, пожалуй, тоже чересчур напористая, но Томасу это даже понравилось.

– Вот и славно, – он потряс колокольчиком, призывая слугу. – За завтраком и поговорим о делах. Вы же не просто так пришли?

– Я пришла предложить вам свои услуги, господин Томас.

– Вот как? И что это за услуги?

– Я, господин Томас, зарабатываю себе и Каталине на жизнь тем, что оказываю разным обеспеченным людям помощь в деликатных делах. У влиятельных людей полно недругов, вы это знаете как никто.

Томас уклончиво покачал головой, не зная пока, соглашаться с этой напористой дамой или нет.

– И порой влиятельному человеку хочется узнать что-то о своих недоброжелателях. Скелеты в шкафу, тайные отношения, да мало ли что. Вот в таких случаях я и стараюсь помочь.

– Вы не так давно в Стейнбурге, – заметил Томас.

– Меньше полугода. С такой деятельностью мы не можем жить на одном месте, приходится часто переезжать.

– А с чего вы взяли, что я что-то о ком-то собираюсь разнюхивать?

– Прекрасные ватрушки, ваш повар – божество! – заметила Агнесса. – Я знаю о том, что вы и герцог Роберт недолюбливаете друг друга.

– Это еще мягко сказано.

– Два самых влиятельных человека в городе могут либо высоко ценить друг друга, либо ненавидеть, – кивнула она. – У герцога Роберта меня обидели. Точнее, не меня, а мою дочь, Каталину. Но тем хуже для них – за себя я бы так не мстила. Так вот, Каталину обидели, жестоко и совершенно незаслуженно, и я очень хочу в отместку подпортить герцогу жизнь. Я прекрасно осознаю, что едва ли смогу серьезно ему навредить. Но устроить неприятности, пусть и мелкие, – тоже хорошо.

– Понимаю.

– Утром я прочитала в газетах о вашем поединке. Получается, что и вас обидели у герцога Роберта. Вы и так его не любили, теперь, может быть, эта неприязнь стала сильнее. Вот я и решила к вам заглянуть, представиться и предложить сделку.

– Вы собираетесь искать непонятно какие сведения, обличающие герцога, и хотите, чтобы я за это заплатил? – рассмеялся Томас.

Агнесса ничуть не смутилась.

– Герцога Роберта, похоже, трудно на чем-то поймать. Если вообще возможно. Человек старой закалки, сейчас таких безупречных и не бывает. Он, может, потому и невзлюбил вас, что как-то случайно узнал, каким именно образом вы достали денег на покупку самой первой вашей ткацкой фабрики.

– Я вижу, вы подготовились. Как же именно такой безупречный герцог обидел вашу дочь?

– Каталина была невестой маркиза Адриана. По счастью, газетчики об этом не узнали, и ее имя не попало на страницы. Но маркиз уже подарил ей помолвочное кольцо – и вдруг женился на дикарке.

– Я видел вашу дочь в канцелярии. Она очень хороша и легко найдет себе жениха куда лучше маркиза.

– Я сказала ей то же самое. Но все равно очень хочу устроить неприятности герцогу и его дому.

– Дом Роберта Стейнбургского, – нахмурившись, пробормотал Томас. – Что вы там можете разнюхать? Там то еще сборище… Старый герцог, такой безупречный, что аж скулы сводит. Две его дочери, которые давно замужем и живут своими семьями в предместьях, и сын, бесхребетный олух. Управляющий, ни разу не проворовавшийся, что странно. Секретарь с подготовкой боевого офицера и манерами короля в изгнании. И молодая маркиза – дикарка из стана кочевников. Цирк, а не дом первого человека в городе.

Агнесса опустила чашку.

– Прекрасный кофе, прекрасные ватрушки. Благодарю вас за завтрак, господин Томас. Жаль, что мое предложение вас не увлекло, но что поделать.

Томас чуть повернулся в кресле, снова неосторожно задел столик правой рукой и едва удержался, чтобы не выругаться. Чертов этот секретаришка.

– Подождите, – произнес вдруг он. – Я бы, пожалуй, заплатил вам, если бы вы узнали все о моем вчерашнем противнике. Мне о нем ничего, кроме имени, не известно.

– Он служит у герцога Роберта с прошлой осени, я это знаю от дочери. Ведет всю переписку от имени герцога, помогает ему разбираться в залежах старинных книг в библиотеке. Переводит, когда к герцогу являются посыльные, не слишком хорошо владеющие стейнбургским наречием, или когда старый Роберт ведет переписку на других языках. Навскидку больше ничего не скажу, но я и не узнавала.

– Сколько стоят ваши услуги?

– Одну норму в день. И отдельно – накладные расходы. Иногда мне приходится тратиться: подкупать собеседника, например. Или угощать.

– Четверть нормы в день, – ответил Томас.

– Еще раз благодарю за завтрак, – фыркнула Агнесса, поднимаясь с кресла. – Выздоравливайте.

Она направилась к выходу из кабинета.

– Полнормы.

– Одну, господин Томас.

– Три четверти.

Агнесса даже не повернулась. Томас удивленно смотрел ей вслед. Уверенная, напористая, жадная до внимания, до денег, до ярких ощущений, она ему нравилась. И точно уж была тем человеком, которого лучше держать в союзниках, а не в противниках.

– Хорошо, пусть будет норма в день.

– Я знала, что мы договоримся.

Весной и летом герцог Роберт поднимался с рассветом. Раннее утро было его любимым временем. Дом еще спал, и герцог мог провести час-полтора в библиотеке, наслаждаясь в одиночестве книгами. Роберт собирал книги с юности, привозя их отовсюду – а путешествовал он тогда постоянно. Он продолжал покупать книги и сейчас, хотя давно уже понял, что ни старшие его дочери, ни Адриан не проявляют к драгоценным томам никакого интереса. Ничего. В завещании, давно подготовленном и до поры хранящемся в городской канцелярии, указано, что все книги достанутся городу, чтобы стать основой общей библиотеки.

При мысли о городе Роберт нахмурился – в окрестностях Стейнбурга в последнее время все чаще появлялись чернокрылые. Герцог даже думал, не нанять ли пару отрядов для защиты жителей, но пока решил подождать. Да и расходы для Роберта оказались бы слишком внушительными – он не Томас, который и армию содержать может.

Он снова перевел взгляд на книжные полки и шагнул в сторону – к высокому шкафу, где ждали своего часа еще не разобранные книги. Герцог всегда тщательно расставлял тома по собственной системе: богословие к богословию, науки к наукам, поэзия отдельно, романы отдельно, философия и вовсе в особом шкафу. Иногда он терялся: куда, например, поставить рыцарский роман в стихах? К романам или к поэзии? Но любой фолиант из своего огромного собрания Роберт мог найти за считаные мгновения.

Сейчас старый герцог размышлял, куда бы определить толстую книгу в грубом потрепанном переплете. Он велел позвать секретаря и, дожидаясь его, еще раз открыл том. Положив книгу перед собой, Роберт заскользил взглядом по строчкам.

– Доброе утро, ваше высочество.

Герцог приветствовал вошедшего быстрым кивком, но потом оторвался от книги.

– Вы читали «Мысли о морали, добре и зле»?

– Первые три-четыре страницы, – улыбнулся в ответ Эдгар.