Ольга Суханова – Ловушка дьявола (страница 9)
Но даже мать не могла предположить, какой бурной чувственной мощью наполнены помыслы Анны, как грезит она по ночам о далеких неведомых странах, бездонных временных глубинах и встречах, которые не снились ни одной из её сверстниц. Этот мощный внутренний вулкан готов был извергнуться, он ждал лишь удобной минуты, которая наступила, перевернув душу Анны и заполнив совершенно иным, неведомым доселе смыслом.
Однажды, в теплый выходной день, бродя по улицам и, как всегда, пребывая в своих размышлениях, Анна не заметила оказавшегося у неё на пути незнакомого человека. Они буквально столкнулись головами. Девушка растерялась от неожиданности и отскочила назад, а юноша от смущения потерял равновесие и ухватился за каменную стену дома. Сам устоял, но толстую книгу, явно очень старую и ценную, в руках не удержал. Книга упала, ветхий переплёт не выдержал удара, и страницы разлетелись в разные стороны.
Анна присела, и начала торопливо собирать пожелтевшие листы. Попутно она повторяла извинительные слова, пытаясь хоть как-то загладить свою оплошность. Почтение к печатному слову было в ней столь велико, что происшествие вызвало в девушке настоящую бурю негодования по отношению к собственной неосторожности. Молодой человек же пытался уверить её в своей природной неуклюжести, а когда Анна подняла на него глаза, то отвести их уже не смогла.
Незнакомец даже не был особенно красив, по крайней мере, мужского начала, в юноше было совсем мало. Тонкие болезненные черты, слишком светлая кожа, узкое лицо. Но вот его глаза …. Они смотрели на Анну с такой пронзительной нежностью, в них было столько доброты, тепла, живого чуткого ума. А ещё в них жил СВЕТ. Складывалось впечатление, что в этих небесного цвета глазах неким чудом поселился кусочек солнца, и поэтому они лучатся таким диковинным образом. Анна не заметила, что юноша для своего высокого роста излишне худощав, слегка сутул, что в нем нет той молодецкой мужской грации, которой до этого дня были наполнены девичьи грёзы. Он был неважно одет – простовато и слегка небрежно. Но она смотрела только в эти глаза, а когда лицо юноши осветила улыбка, за угол дома пришлось ухватиться уже Анне.
Тому, кто не верит во влюбленность с первого взгляда, стоило бы увидеть эту сцену со стороны. Двое молодых людей застыли в нелепом оцепенении, потеряв всякий счёт времени. Неведомая сила околдовала их тела, сцепила взгляды, потянула друг к другу руки.
Но свидетелем происшествию был только ветер. Он раздувал страницы старой книги, мешал их с опавшими листьями, шалил, развлекался, гонял по брусчатой мостовой.
Владимиру, как и Анне, было восемнадцать. Он учился живописи, но так как родители его были небогаты и жили далеко в провинции, юноше приходилось подрабатывать, давая детям уроки рисования и французского языка. Совместные прогулки стали их ежедневным ритуалом. Они, не сговариваясь, встречались в тихом застенчивом парке и гуляли до поздних сумерек, наслаждаясь каждой секундой общения. Владимир был на редкость эрудирован, начитан и экспансивен. Но этим Анну было бы не удивить, ГОЛОС тоже отличался подобными качествами. Она с детства привыкла к мудрому и эмоциональному общению. Вот только в отличие от безликого друга Владимир был живым и осязаемым. Он умел так смотреть своими лучистыми глазами, что сердце Анны начинало трепетать, словно пугливая весенняя бабочка. Когда робко, как бы случайно, Володя касался ее руки или волос, волшебный трепет пробегал уже по всему телу, заставляя мысли путаться. Случалось так, что уже начатая фраза тонула в омуте внезапно нахлынувшего душного смущения. Они замирали в оцепенении, одновременно пугаясь и радуясь этим новым непривычным ощущениям.
А ещё Владимир решил написать портрет своей возлюбленной. Анна часами ему позировала в безлюдном парке, но юноша никак не мог успокоиться, он искал всё новые и новые ракурсы. Ему хотелось написать Анну гениально, неподражаемо, непревзойдённо. Он ловил её глубокий горячий взгляд, лившийся из самого основания женского естества. Только она одна умела так смотреть, обжигая и лаская, томя и обещая. Разум и тело от этого взгляда приходили в негласный сговор, заставляя позабыть обо всём вокруг. Молодой художник понимал, что, сумев запечатлеть этот взгляд, он создаст колоссальную вещь, сродни шедеврам великого Рокотова. Он мечтал написать портрет Анны в этом же жанре камерного интимного портрета, в приглушённых тонах, на фоне мерцающего волшебного сумрака, чтобы только душа струилась из неподражаемых глаз любимой.
Вечерами в своей маленькой тёмной комнатке он раскладывал на полу карандашные эскизы и часами искал в них жизнь. Но Анна не хотела оставаться в его набросках, она уходила домой, оставляя ему лишь мертвую фактуру – правильную, красивую, но лишённую живой души.
Анна же возвращалась домой загадочная и одухотворённая. Правда, ГОЛОС не очень-то хотел участвовать в её амурных делах. Он сделался задумчивым и отстранённым, предпочитая обсуждать прочитанные книги или, на худой конец, светские сплетни. Когда девушка пыталась заговорить о Володе, он замолкал или менял тему разговора.
Но влюбленной Анне было необходимо делиться переполнявшими душу чувствами, её теперешняя жизнь была так богата значимыми событиями, в которых она не имела никакого опыта, что восторг в ней соперничал с растерянностью, а жажда развития романа со страхом неизвестности.
Жанна видела, что с дочерью произошла сильная перемена. Горящий возбуждением взгляд, стремительные порывы, беспричинная грусть и спонтанный смех не оставляли сомнений в её причинах. Анна влюбилась, и эта влюблённость не была детской и наивной.
Мудрая Жанна сумела найти слова, которые помогли дочери раскрыться, а потом Анна уже без малейших колебаний шла к матери за советом и участием. С ней можно было говорить о Володе долго и обстоятельно, не то, что с ГОЛОСОМ, который своим демонстративным молчанием сильно обижал Анну.
С приходом зимы Володя начал писать портрет Анны. Множество карандашных эскизов, разложенных везде, где только можно, давали ему вдохновение. Все ночи он проводил за этой работой, испытывая волшебный прилив сил, словно кто-то извне направлял его кисть. Порой он так увлекался, что не замечал, как ночь лениво переползала в пасмурное зимнее утро и, пробуждаясь от глубокого творческого сна, юноша сам не узнавал своего же творения.
С Анной они встречались вечерами, катались на санках и коньках, играли в снежки, лепили забавных снеговиков. В такие моменты молодые люди были так счастливы, что им казалось, лишь радость и восторг правят миром, что нет в нём ни корысти, ни зависти, ни злобы. Дни плелись сказочным зимним волшебством, балуя влюбленных мягким морозцем, заснеженными аллеями, сверкающими кружевами на стёклах домов и горячими пирожками с земляничным вареньем, которые продавала румяная, перевязанная огромным платком девка на углу Ломаевской и Парковой.
Однажды, после прекрасных часов, проведённых вместе с Володей, Анна возвращалась домой в славном и приподнятом настроении. Она даже напевала веселую песенку, подхваченную от уличного музыканта, веселившего народ в запорошённом парке. Падал крупный красивый снег, покрывая улицы легким пушистым покрывалом, переливающимся в желтом свете редких фонарей и вечерних окон.
Проходя мимо старой полуразвалившейся часовни, девушка повстречалась с угрюмой женщиной в мрачном траурном наряде. Не обратив особого внимания на закутанную в чёрное одеяние незнакомку, Анна готова была пройти мимо, но дама, поравнявшись, как бы случайно, задела её рукавом своего пальто, после чего, девушка вздрогнула от ледяного холода. Тысячи острых игл пронзили её тело, добравшись до самого сердца. Анна повернулась вслед стремительно удаляющейся фигуре, но та быстро скрылась под тёмной аркой ближайшего дома. Тянущее чувство неизбежной беды осталось в Анне после этой внезапной встречи, а дома её ждал ещё больший сюрприз.
– Ну, вот она и пришла, – сказал ГОЛОС, как только Анна оказалась на пороге своей комнаты.
– Кто? – девушка встрепенулась, словно ждала этих слов.
– Кларина. Ангел смерти.
Она получилась жутко некрасивым ребёнком. Так, по крайней мере, ей говорили с раннего детства. Детей в семействе было трое, все девочки. Кларина была средней сестрой, и природа посмеялась над ней жестоко и несправедливо. Старшая Марта и младшая Берта были просто милашки с крупными золотистыми локонами и огромными на пол-лица голубыми глазами. Кларине достались узенькие глазки-щёлки, редкие прямые волосы без определённого цвета, длинный бесформенный нос и как главная насмешка – большая волосатая бородавка на щеке.
Кларина часто замечала непроизвольную гримасу отвращения на лицах тех, кто впервые её видел. Может быть, не будь рядом красавиц – сестёр, она не смотрелась бы так вызывающе неприглядно, но они существовали – румяные хохотушки, кокетки и жестокие насмешницы. Или родись она в семье образованной, без предрассудков, возможно, родительская любовь могла бы сгладить ошибку природы, дать девочке уверенность в себе, но и здесь произошла осечка. Кларина была дочерью мясника, человека не бедного, но грубого и жёсткого. Её мать тоже не отличалась красивыми душевными качествами. Была сильно ориентирована на постороннее мнение, и когда соседи осыпали её насмешками по поводу некрасивости средней дочери, злилась не на них, а на Кларину.