Ольга Стародубова – Свидетель (страница 2)
Алиса достала из коричневой сумки серебристый ключ и золотистым брелком в виде розовой бабочки в стразах. Немного оглушая тишину подъезда звяканьем металла, девушка открыла большую черную железную дверь. Прячась от мира, она нырнула в свое миниатюрное логово. Девушка освободила руки от коробки, поставив ее на небольшую полку в прихожей. Сняла со своего плеча сумку, поставила ее на полку в прихожей. Стаскивая с ног ботинки, немного замаралась об грязь на них. Боясь задеть белое пальто, расстегивала пуговицы и снимала с себя, оттопырив замаратые пальцы. Даже аккуратность не уберегла ее и она задела белую ткань. Уже помечая в голове мысль о том, что нужно будет протереть от грязи предмет одежды, Алиса проходила дальше в свою однокомнатную квартиру и на ходу снимала с себя остатки одежды, заползая в домашние брюки и футболку, которые девушка заранее оставила на диване.
За окном оставалась та же серая погода, которую изредка перебивали порывы могучего ветра. На полке у стены стояла икона Богородицы Семистрельной. Алиса останавливала свой взгляд на ней каждый раз, приходя домой. Казалось, она жалеет ее. На нижних полках лежала немногочисленная религиозная литература, которая на перебой сверкала золотыми буквами с корешков.
Девушка прошла в миниатюрную ванную, намочила под краном небольшую тряпочку и пошла вновь в прихожую, оттирать свое пальто. Вся ее квартира, несмотря на размер, казалась весьма просторной из-за наполненности очень чистыми, почти сверкающими, цветами в интерьере. Стены были белыми. Мебель пыталась внести малую яркость, но и то было сделано нежными, почти прозрачными зелеными, голубыми и розовыми оттенками. Даже дерево было светлым, маскируясь под стены дома. Лишь совсем редкие и не свойственные темные цвета появлялись какими-нибудь мелочами. Тишина квартиры скрашивалась воем порывов ветра за окном и шуршанием одежды проживающей здесь одинокой девушки.
Девушка вернулась в прихожую, проверила, закрыла ли она дверь, и взяла с полки картонную коробку. Сидя на диване, она уже окончательно освободила ее он пленок и всей защиты, складывая весь ненужный мусор отдельно. Алиса скользила пальцами по гладкой обложке, лишь слегка проваливаясь в выбитые рисунки и надписи на ней. Она открыла ее и немного пробежалась взглядам по страницам, не вчитываясь, продолжая любоваться. Уже планируя то, как будет выглядеть ее вечер, она положила новую покупку к предыдущим, которые уже стояли на небольшой полке в шкафу рядом с диваном.
Алиса готовила себе еду на небольшой плитке. Наконец помимо звуков ветра и шуршания одежды, появились звуки шкварчания еды на сковородке. В углу комнаты стоит телевизор, который практически никогда не включается. В этом маленьком кусочке мира всегда царила тишина.
Девушка поставила на небольшой белый стол стеклянную тарелку с едой. Ей не нужно было ничего во время еды смотреть или слушать. Погруженная в саму себя и свои мысли, они лишь изредка смотрела в окно, немного лениво ковыряя приготовленную яичницу. В голове сменялись кавалькадой воспоминания о детстве, как ее учила готовить мама, как это было у других детей. День лениво и вязко стремился к закату.
Когда окончательно стемнело, Алиса включила люстру, в окружении хрустальных кристаллов. Под освещение теплых лампочек, она достала с полки несколько книг разных религий, села на диван и начала читать. Редкий момент в ее дне, когда бесконечный поток мыслей и воспоминаний утихает, и она может отпустить происходящее, погружаясь в написанное внутри книг.
Книги с плотными темными обложками с выбитыми на них золотыми буквами и орнаментами сменяли друг друга. Алиса вчитывалась в книгу своими прозрачно-голубыми, почти рыбьими, глазами. Одна книга сменяла другую, читая по главе и по аяту, девушка искала то, что заполнит ее изнутри. Тишину пустоватой квартиры разрывал лишь шелест белых страниц и периодический звук закипания чайника. Одна из немногих вещей, что могла отвлечь ее от поиска душевного тепла – наполнения себя изнутри горячим чаем.
В сонных конвульсиях, текст уже начал плыть перед глазами и сливаться во что-то единое и мало понятное. Девушка вероломно закрыла все книги, оставляя в них маленькие кусочки разноцветной бумаги, которые она использовала, как закладки, и сложила их назад на полку. Богородица с иконы по-прежнему смотрела на нее с нежной жалостью и заботой. Тяжелые веки сами падали в сон. Алиса легла на не расправленный диван и уснула, укрывшись лишь белым пледом. Она не расплетала светло-русую косу, которая за сутки носки порядком истрепалась. Сквозь сон, девушка убирала с лица редкие волосы, которые щекотали ее лицо.
Свет. Безграничный и болезненно белый. Перед лицом открывается воронкой или туннелем лучей света. Казалось, что она остается неподвижно лежать на своем диване в темноте, пока над ней разворачивается небо.
На фоне белоснежного, как альбомный лист, начали виднеться треугольники, разрезающие лучи, кружащие вокруг, опускаясь и поднимаясь танцем. Все ближе были видны крупные белые крылья, едва различимые на таком же белом фоне. Лишь у ближайших, из подлетевших так близко, ангелов можно было разглядеть лица. Такие же чистые и будто размыленные, без острых черт. Андрогинные тела покрыты чем-то между тканью и подобием облаков, складки немного виднелись тенями и развивались от движений.
Алиса лежит в темноте, которая редкими высокими языками пламени достигает ее уровня. Казалось, что под ней копошиться сама земля. Отвернув голову от света, Алиса увидела ворох человеческих тел, которые ворочались, толкались, ерзал друг по другу.
Она ощутила такое одиночество и безысходность, как почувствовала на своей голове заботливые поглаживания, которые были ей до боли знакомыми. Поднимая взгляд, девушка увидела вновь свою ушедшую из жизни мать. Впервые после похорон, она приснилась дочери. Так же, как в детстве после кошмаров, мать гладила по макушке свою испуганную дочь, чуть бормоча себе под нос что-то на мотив колыбельной.
С той же самой заботой и лаской, мама передает Алису в руки другого человека. Девушка не успевает разглядеть лица, но видит мужские руки, которые протягиваются к ней в объятиях. Кажется, что ей не хватает сил, и Алиса падает в пучину людей, которые ей только недавно пугали. Падая, она видит свет, который не пропадает, но становится дальше. С чувством паники, Алиса просыпается за полчаса до будильника.
Девушка, нервно дыша, проснулась. За окном наконец-то утих ветер, который до самого вечера бился о стекла. Глаза нервно хлопали ресницами. Грудь судорожно вздымалась, как во время истерики, как от всхлипов. Волосы еще сильнее выбились из бесцветно русой косы. Алиса пошла умываться в ванную. Холодная вода успокоила и вернула в реальность. Девушка расчесала волосы и заплела волосы заново. Бросив взгляд на часы, девушка начала одеваться. Времени было еще достаточно, но Алиса никогда не завтракала и не пила чай до работы.
Девушка привычно заползла в свои вещи, которые так и не убирала со вчерашнего дня. Алиса пробежалась по дому, выключая свет за собой. Накинула на себя тоже белое пальто и ботинки, коричневую сумку через плечо и еще раз проверяла, все ли на месте и все ли она сделала из своего ежедневного ритуала утренних действий. Выходя из квартиры, недоверяя ключу, трижды ударила по дверной ручке, проверяя, точно ли закрыта дверь. По серому подъезду вновь глухим эхом разносилось цоканье темно-красных ботинок без каблуков.
За большой и тяжелой железной дверью подъезда встречал еще спящий город. Покрытый густой предрассветной темнотой, лишь редкие пятна фонарных столбов разрезали конец ночи. Редкие машины спешили по дороге, освещая разбитый асфальт своими теплыми фарами. В окнах домов посменно зажигался и гас свет таких же собирающихся по делам людей.
Алиса, шурша одеждой, так же плыла по привычному маршруту, но в обратном направлении. Все магазины и аптеки закрыты, даже почта. Только школа начинает лениво просыпаться огнями в окнах первого этажа. Единственный оплот бодрости – отдел полиции. Почти все окна горят, видны мужские силуэты внутри. На парковке несколько легковых машин в черных и белых цветов. Только пару машин ППС видно сразу по ярким отметинам цвета среди монохромности остальных.
Переходя дорогу, даже не пришлось ждать или особо яростно высматривать водителей, что смогут пропустить, настолько их было мало. Желтая больница тоже светилась теплыми окнами с узорчатыми занавесками, которые скрывали больных. Это единственное освещение внутри двора, через который шурша проходила Алиса.
Проулок за медицинским учреждением и СТО, между одноэтажных домов и до ближайших фонарей у рельсов вокзала. Начинается самая пугающая часть. Алиса привыкла в буквальном смысле к каждому камню, но держалась наготове. Ее с детства пугала темнота. Мама пыталась приучить спать без света, но каждый раз это заканчивалось лишь большими слезами. Даже теперь она не гасит свет перед сном. Погружаясь в мысли и следя за дорогой, оказалось, что совсем не страшно в очередной раз пройти по привычной темной улице. Теперь ее силуэт на земле стал длиннее от фонаря у вокзала. Так успокаивает, подходя все ближе, тень уменьшается. Страха все меньше, а света больше.