Ольга Станкевич – Шепот пустоты (страница 5)
– Да, тоже показания надо дать, вот сижу жду, когда руки наших доблестных стражей правопорядка и до меня доберутся.
– Им не мешало бы поторопиться, – буркнула девушка, проходя на кухню и плюхаясь на свободный стул.
– Ты на что-то намекаешь?
– Ты мне сразу подозрительным показался...
– Только потому что рожей не вышел? Или есть ещё какие-то претензии?
Настя устало глянула на хмурое, загорелое лицо, на насупленные брови, на поджатые от обиды губы, на огромные лапищи, плотно сжимающие изящную чашку из бабушкиного сервиза, и смягчилась.
– Извини, я не хотела тебя как-то задеть.
– У тебя и не получилось. Я, конечно, на твоего смазливого любовничка не похожу, но зато проблем с головой у меня куда меньше.
С последним фактом Настя могла бы поспорить, но благоразумно содержалась.
– Я имела ввиду, что им пора вынести это безобразие с моей собственности.
– Ну-ну.
– Почесу все так по-дурацки получается? Я помню, что ты познакомился со мной потому что хотел найти серийного убийцу, от рук которого пострадала твоя девушка, но сейчас-то...
– Спешу тебе напомнить, что ты сама мне позвонила в состоянии близком к истерике, и я, как порядочный человек, поспешил на помощь...
Настя не смогла не улыбнуться последнему утверждению. Стало как-то легче.
– Удивительный ты человек. Даже в критической ситуации не теряешь чувства юмора.
– И не в таких переделках бывали. Тоже мне трагедия – труп незнакомой тётки.
– Скажи мне честно, ты приехал, потому что думаешь – Филипп жив и это дело его рук?
Илья долго не отвечал. Он задумчиво смотрел в окно, словно мог увидеть преступника именно там. Из интереса Настя тоже глянула на верхушку березы, но никого и ничего предосудительного не обнаружила. «Не удивительно, раз у меня третий этаж, – хмыкнула она про себя, разглядывая чуть запылившееся окно, и про себя решила – не худо бы помыть».
– Эта мысль приходит в голову первой, – тихо сказал он, когда девушка уже не ждала ответа. – Труп незнакомой блондинки в твоём доме, точнее даже в твоей квартире...
Хлопнула входная дверь, но Настя не среагировала. Оперативные работники допрашивали соседей, сновали туда-сюда, порою не удосуживаясь снять обувь, и в целом на чужой территории чувствовали себя вполне комфортно. Настя же, наоборот, хоть и была здесь номинальной хозяйкой, ощущала себя не в своей тарелке.
На кухне появилась сухонькая старушка, даже под влиянием суровых обстоятельств не утратившая своей интеллигентности.
– Девочка моя, с тобой все в порядке? – искренне обеспокоилась Зинаида Львовна, едва не прослезившись, – я как услышала, что у вас тут случилось, уж такого подумала...
«Должно быть, сердобольная соседка решила, что это мое бренное тело нашли бездыханным на полу собственной квартиры», – поняла радость пенсионерки девушка и улыбнулась в ответ.
– Все хорошо, если, конечно, так можно выразиться. Это не мои останки вызвали интерес полиции.
– Посторонних попрошу удалиться, – появился в кухне лысый здоровяк. – У меня пара вопросов к молодому человеку.
Зинаида Львовна от подобного обращения резко смешалась, а Настя устало побрела в гостиную, желая только одного – чтоб это все поскорее закончилось.
Гомон чужих голосов в квартире смолк только к вечеру. Тело увезли, оставив ее один на один с огромным кровавым пятном посреди спальни. Глядя то на засохшее пятно, то на злополучный угол стола, Настя даже представить себе не могла как она будет вымывать эту мерзость из щелей старого паркетного покрытия.
– Кошмар какой, – только и смогла сказать она, закрывая глаза, чтоб не разреветься.
После топота обутых ног и разрозненных разговоров тишина пустой квартиры оглушала. Очень хотелось открыть глаза и понять, что ничего этого нет, и мертвая женщина ей просто привиделась.
Желудок урчал, и она вспомнила, что не пообедала сегодня, а время давно подошло к ужину. Думать о еде не хотелось. В общем-то, думать не хотелось ни о чем, кроме душа и кровати. Взглянув на собственную постель она поняла, что ни за что не сможет здесь уснуть. Даже если ей удастся оттереть безобразное пятно, запах смерти, пропитавший все углы ее жилища, не даст сомкнуть глаз.
Ее снова начало тошнить. Странно, ведь до этого момента токсикоз, свойственный первым месяцам беременности, практически не досаждал ей. Жалость к себе захлестнула с такой силой, что из глаз брызнули слезы.
– Эй, чего опять дверь не закрываешь, – услышала она знакомый голос и неожиданно для себя обрадовалась, – хочешь, чтоб тебе ещё один труп подкинули?
– Я думала, ты уже ушёл, – шмыгнув носом повернулась она к Илье.
– До магаза сгонял. Вот бананов принёс, помню, что ты их любишь. Картошки ещё пару килограммов. Не знаю, есть она у тебя, или нет? Так и знал, что ты опять сидишь и сопли на кулак наматываешь. Для чего в доме холодильник ты, конечно же, не знаешь и о ребёнке совсем не думаешь!
– Каком ребенке? – не сразу уловила витиеватую мысль растерянная Настя.
– О своём, ненормальная, – покачала головой Илья, – и в каком переходе ты диплом терапевта купила, ума не приложу.
– Педиатра, – поправила девушка, все же улыбнувшись.
На плите зашумела кастрюля, а на кухонном столе появились буханка хлеба, сыр, молоко и связка бананов.
– Спасибо, – прошептала Настя, все ещё готовая зареветь.
Посмотрев на Илью со смесью восторга и благодарности, она готова была кинуться ему на шею, но мужчина сурово нахмурился.
– Давай только без пылких объятий, – предупредил он, – беременные бабы, даже не психические, мне никогда не нравились.
Намерение Насти обнять внимательного мужчину быстро сменилось привычным желанием стукнуть его чем-то тяжёлым, но ситуацию спас стук в дверь.
– Наверное, Зинаида Львовна, – припустила к двери Настя.
– Старая сплетница прибежала узнавать подробности горяченькой новости? – раздалось ей вслед, но мысль оказалась ошибочной – на пороге стоял Андрей Леонидович – сосед сверху.
Высокий и очень худой мужчина, как всегда одетый во все чёрное, обеспокоенно осмотрел видимые глазу кусочки квартиры и чересчур ласково поинтересовался, все ли у нее в порядке.
– Да, – немного растерялась девушка.
Сосед решительно вторгся вглубь прихожей и застыл на пороге распахнутой спальни. Настя знала, что именно привлекло внимание Андрея, и тоже остановилась. Бурое пятно, обводка мелом и сохранившийся здесь чужой мужской запах казались тошнотворными, и она широко распахнула окно.
– Как это произошло? – не отрывая взгляд от пятна спрашивал сосед.
– Не знаю. Когда я пришла, она была уже мёртвой.
– А полицейские что говорят? – мужчина наконец посмотрел на нее и взгляд его был каким-то неправильным.
«Его привело сюда простое любопытство, или... Или что?» – вдруг задалась вопросом Настя, и пожала плечами.
– Они не особо разговорчивы. Может, тайна следствия, а может просто сами ничего не знают.
– Скорее второе. Кого хоть Господь прибрал? Кто-то из знакомых?
– Вообще нет, впервые ее увидела.
На пороге спальни возник Илья с пластиковым ведром и тряпкой в руках. Андрей с любопытством смотрел, как тот подошёл к злосчастному пятну. Ведро с шумом опустилось на пол, и несколько капель разлилось на покрытый лаком паркет. Услужливость Ильи удивляла все большое, но высказываться при соседе казалось неосмотрительным. Кроме как предложить свою помощь, Настя ничего не придумала, и подошла к пятну.
В таком трудовом порыве, наличие в комнате кого-то третьего становилось неуместным, но сосед никакой неловкости не чувствовал.
– Ко мне тоже приходили, – подойдя к окну докладывал сосед, – спрашивали, что слышал, что видел...
– А ты? – оторвалась от своего неприятного дела девушка.
– Меня вчера вдохновение накрыло, и я рисовал до рассвета. Потом просто вырубился и все. Разбудили уже опера со своими вопросами. А что я знаю? Конечно, ничего!
Его слова были логичны и понятны, но что-то не клеилось. Что-то в них показалось Насте искусственным, наигранным и она уточнила.
– А ты один был или с кем-то?
– Модель была вечером, а потом один.
– Вдохновился обнажёнкой и побежал нетленку малевать? – вставил свои пять копеек Илья, хотя и до этого его неприязнь к соседу ощущалась довольно остро.
– Вы противник живописи? – поднял брови фотограф, он же художник, он же сосед.
– Я противник той «писи», которой ты холст мараешь, – буркнул мужчина, и Настя глянула на него с укором.