Ольга Станкевич – Горький привкус соблазна (страница 12)

– Вам не нравилась Лилия Владимировна?

– Нет, – без сомнений ответил хозяин кабинета, – этот тот тип женщин, которые приносят мужчинам одни неприятности.

– А с бывшей женой Антипова у вас какие отношения были?

– Обычные, – пожал плечами Смирнов. – Во время их с Димой брака, мы дружили, да и сейчас поддерживаем связь. Она иногда обращается ко мне за мужским советом, вы ничего не подумайте, просто по привычке.

– То есть первая жена Антипова вам нравилась больше, чем вторая?

– Определенно.

– Почему вы с таким предубеждением отнеслись ко второму браку Дмитрия Васильевича?

– Несомненно, Элеонора подходила Диме куда больше, чем Лили. Молоденькая девочка со вздорным характером. Думаю, Дима совершил ошибку, женившись на ней.

– Может у нее были мужчины? – когда Костя задал этот вопрос, голос его слегка дрогнул, но Александр этого не заметил.

– Не удивлюсь. Но так как ничего конкретного не знаю, наговаривать не буду.

– Какие отношения были у Антипова с сыном?

– Нормальные, насколько это возможно после развода. Не скажу, что доверительные, но однозначно, не самые плохие.

– Спасибо за содержательную беседу, – поблагодарил мужчину следователь поднимаясь. С наступающим вас Новым годом. Возможно, еще увидимся в следующем.

– Не хотелось бы, – честно признался мужчина, провожая гостя до двери, как будто с желанием убедится, что он действительно покидает гостеприимный офис.

В свой редкий выходной Костя проснулся с очередной утренней головной болью после ночного выезда на дежурство. Сказывался хронический недосып. «Рождество же, – думал мужчина с неохотой открывая глаза. – У преступников просто нет совести». Телефон истошно звонил, на дисплее высветилось имя Кристины.

– Скажи мне, что такое хорошее побудило тебя поднять меня в такую рань? – снял трубку Костя, протирая глаза.

– Из больницы звонили. Антипов скончался от полученных повреждений.

– И ты считаешь, что это хорошее?

– Больше мне нечем тебя порадовать.

– Не зря день погано начался, ой не зря, чувствую, все самое интересное еще впереди, – сетовал в трубку Костя, с трудом поднимаясь с постели и направляясь в сторону ванной комнаты.

Новость о кончине мужа застала Лили в разгар рабочего дня. Она игнорировала возможность отдохнуть в январские праздники, так как это самое «хлебное» время для сферы услуг. Свой салон она любила, как мать любит родного ребенка. Коллектив хороший, работа приятная, хотя, доход от него большим назвать было нельзя, но на самостоятельную жизнь ей бы хватало.

Врачи честно пытались спасти ее благоверного, однако, перед окончанием новогодних каникул случилось то, что по сути было неизбежным. Переварив полученное известие и осознав количество предстоящих хлопот, девушка, не в пример обыкновению, оставила салон, не закончив рабочего дня.

Погода на улице оказалась мерзкая, как раз под стать ее настроению. Было пасмурно и мелкий снежок окутывал все вокруг. Солнечный круг, затянутый легкой пеленой, желтел едва проглядываясь на небе. Привычно поздоровавшись с консьержкой Лили, отряхиваясь от снега, начала подниматься к лифту.

– Как там здоровье нашего Дмитрия Василича-то? – не утерпела и спросила у нее любопытная женщина

– Он скончался в больнице, Нонна Николаевна, – не оборачиваясь, ответила ей Лили. – И я не хочу об этом говорить.

Девушка вошла в подошедший лифт, нажимая нужный этаж. Она не заметила следователя Иванова, тихо сидящего с чашкой кофе в углу чайной комнаты консьержа. Взгляд следователя медленно проводил Лили.

– Ужели правда умер? – спросила Нонна Николаевна у Кости.

– К сожалению, правда. Спасибо за вашу любезность, – он поставил на стол чашку, – а так же за помощь следствию.

– Да не за что, голубчик, чем я помогла, ей Богу, – отмахивалась женщина.

– Взбодриться служителю правопорядка помогли, а это уже не мало – улыбнулся мужчина.

– Кабы я сказала чего, а так ничего толкового-то и не видела, – продолжила тараторить консьержка. – Знала бы, какая оказия с нашим жильцом произойдет, старалась бы ухо востро держать.

«Куда уж больше», – подумал про себя Костя, сумев за полчаса беседы разглядеть в тщедушной старушке понапрасну пропадающего тылового разведчика. Она знала про жильцов вверенного дома все, даже то, что они наверняка предпочли бы оставить втайне.

Вернувшись домой Лили устало забрала почту из переполненного почтового ящика. Девушка прошла в пустую квартиру, сбросила сапоги и начала по пути к дивану снимать с себя верхнюю одежду. Под ноги ей кинулся приблудившийся рыжий кот. С ним одиночество огромной квартиры было не таким пугающим.

Она медленно перебрала содержимое своего почтового ящика: газета объявлений, рекламные листовки два счета за коммунальные услуги. Единственное что привлекло внимание девушки – это небольшая новогодняя открытка с трогательным пожеланием счастья и лаконичной подписью «С.К.». «Наверняка Димины бабы», – подумала она с раздражением и отбросила бумаги в сторону.

Сейчас ей предстоит немало неприятных моментов, связанных с похоронами мужами, полицией оформлением ненужных бумажек… Под ложечкой противно сосало. Чтобы как-то успокоиться она достала из шкафчика успокоительных капель и плеснула в пустой стакан. Оказалось, пожалуй, немного больше положенного, но Лили сочла, что так даже лучше.

В дверь позвонили. От неожиданности она вздрогнула, флакончик выскользнул из рук, и упал, с легким стуком, а мутная жидкость растеклась по полу, заполняя кухню едким ароматом.

Решив, что это любопытная консьержка со своими соболезнованиями, она открыла дверь не глядя. На пороге с раскрытым удостоверением стоял, понуро ковыряя носком ботинка напольную плитку, Константин Николаевич Иванов. Он уткнулся взглядом в пол. Его появление стало совершенно неожиданным для девушки, и она смотрела на него в немом изумлении. Лили не ждала его так скоро, одного и в ее квартире. Будь он с толпой таких же дотошных, везде сующих нос служителей закона, возможно было бы проще. Слишком много осталось между ними личного и не разрешенного. Сейчас Лили, как и много лет назад, просто не нашла что сказать, молча глядя на визитера.

– Понимаю, ваше горе, Лилия Владимировна, но должен с Вами поговорить, – при этих словах он решительно внедрился в прихожую.

Лили стояла молча и держала на руках кота.

– Как-то у нас с вами не очень в моем кабинете беседа склеилась. Я был немного… – он замялся, подбирая нужное слово, – эмм… обескуражен вашим неожиданным появлением… Если позволите, я войду? – спросил он, уже снимая в коридоре ботинки.

– Теперь я немного обескуражена вашим появлением, – передразнила она, делая упор на слове «обескуражена». – Я могу не позволить?

– Я из вежливости спросил, Лилия, – сказал он и впервые посмотрел ей в глаза. Но взгляд выдержал не долго, постаравшись как можно скорее перевести его на снующего у ног кота.

– Как зовут? – осведомился он, чувствуя надвигающееся неловкое молчание. Он потрепал животное за мягкую шерсть.

– Не знаю, – коротко ответила Лили.

Определённые соображения на этот счёт у неё, конечно, были. Она планировала назвать кота Солнышком, за яркий окрас и теплоту, но объяснять все это не хотела. Костя оценивающе посмотрел на нее, кажется, подозревая, что у вдовы не все в порядке.

– Рыжик? – предположил мужчина.

– Да, Рыжик, – согласилась она, собираясь с мыслями и проходя в гостиную.

Она понимала всю неизбежность предстоящего допроса и морально готовилась к нему. Не исключено, что их беседа перерастает в допрос с пристрастием, который не так давно обещал ей мужчина. Лили не была к этому готова. Она была слишком подавлена и разбита. А он, казалось, наоборот, излучал оптимизм и жизнерадостность. Прямо неприлично, учитывая обстоятельства и повод их встречи.

Не дожидаясь приглашения, Костя проследовал за ней в просторную гостиную и опустился на светлый кожаный диван, стоящий посреди комнаты. Он разглядывал плотные, золотистого оттенка, шторы на окнах, легкую органзу, лежащий на полу мягкий ковер с толстым ворсом, на котором так неуместно расположились его ноги с приличной дырой на черном носке, из которой нахально торчал большой палец. Как это он с утра не заметил. Хотя не заметить в такой ситуации было не мудрено. «Надо же, как неудобно», – подумал Костя и прикрыл дыру ступней второй ноги.

– Миленько у вас, – сказал он, нарушая молчание.

– Давай ближе к делу. Что именно тебя интересует?

Лили, стояла возле большого окна, спиной к нему, глядя на прохожих. Плавные лини ее силуэта соблазнительно просвечивали сквозь тонкую ткань блузки, волосы спадали мягкими волнами на плечи. Пользуясь тем, что она не может его видеть, он с жадностью разглядывал давно забытое тело отмечая произошедшие изменения.

– Думаю, о причинах моего нежеланного визита ты догадываешься.

Она едва заметно кивнула.

– В связи с недавней трагедией, скажем так, я бы хотел задать пару вопросов.

– Валяй, – она отвечала не поворачиваясь к нему лицом, стоя спиной, таким образом лишая его возможности видеть ее лицо.

– Твоему мужу никто не угрожал в последнее время? Он не был нервозен?

– Нет, нисколько. Все как обычно. Мелкие рабочие неурядицы.

– Например?

– Да ничего особенного.

– Важна каждая мелочь, которой ты могла не придать внимания. Подумай, о чем вы говорили в последнее время?