Ольга Соврикова – Рожденная жить (страница 3)

Наследующий день, после отдыха с дороги, я познакомилась поближе с моим ангелом, ангелочком, чудом-чудным… Чудовищем!!!　

Я не могла поверить своим глазам! Не могла поверить, что герцог, так любящий порядок и дисциплину, допустит такое при воспитании своей дочери!　

Боже мой! Это маленькое чудовище вело себя, как хотело, весь день замок буквально лихорадило. Слуги сбивались с ног, выполняя ее прихоти! Тихо было только в коридорах близких к покоям самого герцога. И никто, никто ничего ему не говорил, не жаловался. Она топала ногами, могла кого-нибудь безнаказанно ударить, и не только рукой, падала на пол, билась в истерике, добиваясь своего, при этом внимательно наблюдая за окружающими. И я, понаблюдав за этим пять дней, сделала вывод: девочка, без сомнения, обладает умом и наблюдательностью, настойчива, упорна в достижении своей цели, но при этом слаба здоровьем и очень любит папу. Каждый вечер перед сном, няня приводит ее к нему в гостиную, и, сидя перед камином в кресле на коленях у отца, она превращается в настоящего ангела, который, затаив дыхание, слушает истории о маме и волшебные сказки. Как только она засыпает, на замок опускается тишина, после чего все вздыхают с облегчением. Мне очень не хотелось огорчать Герцога, но оставить все, как есть, мне не позволила память о моей девочке, принцессе Ладавиэль.　

Герцог де Мелвел.

Наконец, спустя пять лет, до нас добралась няня моей Ладушки, и я смог узнать, как похоронили мою любимую. Какие почести оказали ей её родственники, отец и сестры. В тот день, дождавшись ночи, поцеловав на ночь дочурку, я закрылся у себя в комнате, у камина, в кресле с бутылкой вина в одной руке и маленьким миниатюрным портретом, с изображением моей любимой жены, в другой. Проснулся я утром все в том же кресле, но бутылка была пуста, а дрова в камине уже прогорели. В комнате было прохладно, но вопреки моему состоянию, мне удалось привести себя в порядок до того, как прибежал мой ангелочек, чтобы поздороваться и пожелать мне доброго утра. Я был рад приезду этой доброй, но решительной, пожилой женщины и надеялся, что она найдет свое место в нашем доме. Но того, что мне удалось улицезреть спустя шесть дней, я не ожидал.

Утром, в то время когда мы с моим управляющим занимались делами, мой секретарь, заглянув в кабинет, сообщил, что пришла няня Ната и просит ее принять.　

— Хорошо. Попроси пождать минуту, — ответил я.　

Отложив дела и отпустив помощника, позвонил в колокольчик и попросил секретаря пригласить ее в кабинет.　

— Доброе утро, ваша светлость. Извините за беспокойство, но, если можно, уделите мне пару часов своего времени! Это очень важно, поверьте мне!　

Женщина, прожившая во дворце большую часть своей жизни, по пустякам тревожить не будет, и потому я сразу насторожился.　

— Что-то случилось с Айвенлин?　

— Нет, Ваша светлость, ничего такого, что нельзя было бы исправить. Но, чтобы не быть голословной, я бы хотела вам кое-что показать.　

Я встал из-за стола, и выразил готовность идти за ней.　

— Ваша светлость, — произнесла няня, — Мы можем пройти в малую столовую так, чтобы нас никто не видел?　

— Да, в замке есть потайные ходы, про них знают только два человека, кроме меня. Если вы считаете, что ваша проблема этого стоит, то будете третьей.　

— Поверьте мне, стоит.　

— Но вам придется молчать об их наличии.　

— Я согласна, и принимаю всю ответственность.　

Подойдя к стене, и нажав на резные завитушки деревянных панелей, я открыл потайной ход и пригласил женщину следовать за собой. Когда мы подошли к малой столовой, я показал ей жестом, что мы пришли.　

— Мы сможем наблюдать и слушать присутствующих так, чтобы нас не видели? — спросила она.　

— Да. — Я согласно кивнул и приоткрыл смотровое окошко, прикрытое с наружной стороны массивным зеркалом.　

— Тогда ждем.　

Ждать пришлось недолго. Через несколько минут в столовую влетела моя девочка, за ней торопилась няня. Лакей стал накрывать на стол, подошла гувернантка, они с комфортом разместились и девочке предложили начать завтракать.　

Вдруг раздался требовательный, злой голосок.　

— И что вы мне принесли! Вы разве не знаете, что на завтрак я хочу пирожное? Уберите вашу гадкую кашу!　

— Но, Ваша светлость, утром обязательно нужно кушать кашу! Возьмите правильно ложку, положите салфетку и прекратите капризничать.　

— Вы что, оглохли? — девочка встала на стул ногами. — Я вам сказала, что мне принести. А, ну! Быстро!　

Наклонившись к столу, она одним движением смахнула все, что стояло возле нее, на пол.　

— Я так хочу! Я герцогиня!　

Я закрыл смотровое окошко и, повернувшись, одеревенелым шагом пошел назад по проходу. Через пару метров, приоткрыв незаметную панель, мы с няней Натой вышли под лестницей в ближайшем коридоре.　

— Прошу тебя, нянюшка вернись в кабинет и подожди меня там, — проговорил я.　

Зайдя в столовую и остановившись в дверях, я никем незамеченный еще немного понаблюдал за открывающимся моим глазам представлением, и дождался, пока на меня обратят внимание. Сначала замер лакей, поднимающий с пола разбитую посуду. Он выпрямился и застыл на месте от неожиданности. В это время я всегда работал в кабинете и еще никогда не спускался вниз. Исключением были только редкие мои завтраки вместе с дочкой. Затем, меня заметили и встали из-за стола няня и гувернантка. И, наконец, меня заметило и мое чудо, моя доченька. На её лице расцвела радостная улыбка, и она, спрыгнув со стула, побежала ко мне.　

Но увиденное так меня поразило, что я впервые не стал подхватывать ее на руки. Остановив Айвенлин движением руки, произнес:　

— Молодая леди, несколько минут я наблюдал за вашим поведением, и остался недоволен. Твоя няня проводит тебя в комнату, вы вместе с ней останетесь без завтрака и будете находится там, пока вас не позовут в мой кабинет. Вас, леди Линвелд, прошу считать себя уволенной, получить расчет у моего управляющего и покинуть замок сегодня же. Вы должны были заниматься ее воспитанием!　

Стараясь не смотреть на обиженное личико моей малышки, я повернулся и прошел в свой кабинет.　

Вернувшись, я сел в кресло за стол, и мы вместе с нянюшкой несколько минут просто молчали.　

— Слушаю тебя внимательно, и обещаю обдумать все, что ты скажешь, — наконец, произнес я.　

— Ваша светлость, Айвенлин умная и сообразительная девочка, но с очень слабым здоровьем, а обстоятельства складываются так, что, рано или поздно, король узнает о её существовании. Так как она его внучка, он обязательно включит её в свои планы и попробует распорядиться ее судьбой по-своему. Как бы мы все её не защищали, мы люди, а значит не вечные. Мы должны научить её защищаться самостоятельно. Её нужно вырастить умной, сильной, умеющей защищать себя и своих людей в светском обществе. Она герцогиня, которой придется жить и выживать в тяжелых условиях королевского двора.　

— Я согласен с тобой. Можешь быть свободна.　

Мрачные мысли одолевали меня, но к обеду я принял решение, и велел позвать ко мне в кабинет дочку и её няню.　

Управляющий получил указание рассчитать гувернантку, и, не спрашивая её желания, в качестве наказания за невыполнение своих обязанностей, отправить её в одну из наших крепостей на границе, для воспитания и обучения грамоте и счету детей командного состава. Я, конечно, руководствовался не столько заботой о детях, сколько осознанием того, что существование моей дочери по-прежнему не должно тревожить свет. В течение этих пяти лет, я пережил ещё четыре покушения на свою жизнь, но ни один из наёмных убийц не смог вернуться к заказчику, чтобы отчитаться о проделанной работе. В моем замке остались только самые необходимые и проверенные люди, а также усиленный гарнизон. Возможно, поэтому весть о существовании моей дочери еще не достигла дворца. Было ещё одно дело, от решения которого многое могло измениться. Я ждал возвращения Жака, он был послан вернуть должок моему троюродному племяннику, виновному в пяти покушениях на меня и в гибели моей жены. Доказательств собрано много, и я теперь точно уверен в его виновности.　

Айвенлин (пять, почти шесть, лет)

Я хорошо помню тот день, когда кончилось моё беззаботное детство. Как всегда, утром я «изображала герцогиню», так говорила моя няня про мои попытки навести нужный мне порядок при подаче завтрака мне любимой. Свидетелем моей попытки командовать оказался отец. И, к моему изумлению, мои «хозяйские» распоряжения ему не понравились. Я поняла, что папа впервые мной не доволен.　

До самого обеда, мы с няней сидели в моей комнате. Она сильно переживала и волновалась, а я не могла понять, почему? И что такого я сделала? И вот, наконец, нас позвали в кабинет папы. Он вновь не разрешил мне забраться к нему на руки, а велел присесть в кресло. Няня встала рядом.　

— Лин, — обратился он ко мне, называя меня моим коротким, домашним, именем. — Я сегодня стал свидетелем твоего безобразного поведения. Ты рождена герцогиней, а вела себя как необразованная торговка! Даже своё неудовольствие нужно уметь выражать так, чтобы провинившийся стремился исправить свои ошибки как можно скорее, боясь вызвать твой гнев. Ты же устроила банальную истерику! А самое главное, причина недовольства должна быть действительно стоящая. Не следует обижать людей зря. Они должны знать, что ты строгая, но справедливая хозяйка, и тогда в трудную минуту они помогут тебе. С завтрашнего дня твоя жизнь изменится. Теперь ты будешь вставать в строго определенное время. С тобой будут заниматься водными процедурами, проводить укрепляющие упражнения. Наблюдать за этими занятиями будет наш лекарь, а проводить их будет мой старенький учитель Максвел, он же временно будет заниматься с тобой и в классной комнате, после завтрака. Распоряжения они будут получать только от меня! Ты будешь им только подчиняться! После утренних упражнений — завтрак. Твои предпочтения учитываться не будут, питаться станешь так, как скажут лекарь и учитель. Занятия танцами и этикетом начнутся сразу, как только приедет новая гувернантка, после них будет обед. Далее час отдыха, затем — физические занятия в тренировочном зале. Вечером — наш с тобой ужин, во время которого мне дадут краткий отчет о том, как ты провела день. Если я буду доволен тобой, мы идем в гостиную и, как всегда, перед сном я рассказываю тебе очередную историю. Если нет, то ты просто отправляешься спать.