Ольга Соврикова – Путь одиночки (страница 45)

Димашу можно было возвращаться домой. В этот же день за ужином я сообщил ему об этом. Предупреждённые об этом домочадцы успели приготовить ему подарки. Госпожа Линеннали испекла для мальчика полюбившийся ему торт, Аглая и Марлен – маленькую резную шкатулочку для «секретов», фигурку настоящего стражника искусно вырезанную из дерева – Илин, широкий браслет украшенный драгоценными камнями, одел ему на руку я и посоветовал – всегда, прежде чем кушать, смотреть на него. Если драгоценные камешки станут все сразу красного цвета, то кушать еду нельзя, если они разноцветные, то можно. Маленький Наследник всё понял правильно. Сказал, что снимать его не будет никогда. Пять лет – это уже возраст. Стоя на пороге у смерти мы взрослеем намного быстрее, а он побывал на этом пороге уже дважды за свою такую короткую ещё жизнь.

И всё же сильнее всех порадовал ребенка Малыш. Его порадовал, а меня поразил. Он принес и положил ему в протянутые руки крупного, головастого щенка, который был удивительно похож на него самого. Я-то думал, что знаю всё обо всех! А тут, на тебе!

– Откуда?

Пока дети нянчили щенка, объяснять мне мои непонятки взялся смущенный Илин. Оказалось, что с первого же дня вместе с привратником я принял себе в услужение и его собаку. Крупная, чёрная, лохматая прелесть, приученная вести себя тихо и очень скрытно, умудрилась ни разу не попасться мне на глаза. Зато благосклонно приняла ухаживания Малыша и теперь он являлся папашей четверых крепеньких «сокровищ», одного серого и трех черных с серыми «носочками» на лапках. Картинка, нарисованная Малышом, просто загляденье, только вот… Куда я их дену? А как меня Малыш-то провел. Детки большенькие уже, а я маму даже ни разу не видел. А мой скрытный друг… вон лежит в сторонке, смущение изображает. Да!

Придумал! У Димаша теперь друг есть, а у сестер его? Непорядок! Вот! Малыш согласен! Порадуем герцога подарочком, сделанным его детям.

Счастливый ребенок радостно тискал своего маленького друга и при этом внимательно слушал мои наставления.

– Димаш, не забывай поглядывать на браслет, постарайся никому не говорить, кто тебе его дал и как он тебе помогает. Дальше – проснешься ты уже дома поэтому прощайся со всеми сейчас и ещё, если ты хочешь, чтобы твой щенок вырос таким же большим и сильным охранником, как и его папа, то жить он должен всегда рядом с тобой. Завтра, в спальне у себя, ты найдешь трех щенков, твой серенький, а два черных с серыми лапками мой подарок твоим сестрам. Понятно? Вот и хорошо. Мадам Лиеннали, ребёнку пора спать. До встречи, Димаш. Надеюсь теперь всё у тебя будет хорошо.

* * *

Утро герцога Австргинского началось очень рано. Его камердинер взял на себя смелость разбудить его светлость ещё на рассвете, при этом понять из его невнятных объяснений его светлость смог только одно – ему просто необходимо, именно сейчас, попасть в спальню старшей дочери.

Именно там он и обнаружил всех своих детей. Не смотря на столь раннее утро, дети ну просто очень заняты. Сидели кружочком на полу, и каждый из них бережно держал в своих руках по крупному щенку. Лобастые, с крупными лапами, лохматые они пытались делать несколько дел одновременно: выбраться из рук детей, обнюхать всё, до чего могли дотянуться, облизать своих маленьких хозяев и попробовать на вкус всё, что приглянулось.

Застыв на пороге спальни, герцог не торопился обнаруживать своё присутствие. С трудом удерживая себя, он наблюдал за происходящим, вслушиваясь в рассказ своего сына о том, где он был и что с ним происходило:

– А он как прыгнет! А она как упадет, а я на неё! А мадам как глянет… И все! А она знаешь какой мне красивый торт подарила… А Дар сказал, что теперь со мной всё в порядке.

В итоге, мало что поняв из его торопливого рассказа, но наконец-то поверив в то, что его сын действительно жив, его светлость шагнул в комнату и, не оглядываясь на спешащего за ним слугу распорядился:

– Детям умываться и завтракать. Щенков на псарню. Мага позвать сюда, – сказать, что-то ещё он не успел. Дети вскочили на ноги, прижимая к себе свои «сокровища» и в спальне раздался громкий негодующий и звенящий от сдерживаемого гнева голос наследника:

– Нет! Дар сказал, что щенки должны быть всегда с нами, тогда они вырастут и будут нашими защитниками.

И будто бы подтверждая его слова, зарычали все три меховых клубка, так удобно устроившихся в детских объятиях.

Внимательно посмотрев на Димаша, герцог понял, что теперь для его детей именно неуловимый Дар останется навсегда непререкаемым авторитетом и если он сказал «Щенки должны остаться», они останутся. Подавив желание настоять на своём, его светлость решил, что в благодарность за жизнь сына он готов терпеть в своем доме не только этих собак, но самого Дара в придачу. Если бы он знал какими они вырастут он бы подумал ещё раз, но он не знал, а потому присев в кресло, широко улыбнулся, притянул к себе насупившегося сына и попросил:

– А давай ты мне расскажешь о том, где ты был. Кто подарил вам таких замечательных щенков? Какими они будут, когда вырастут и как ты попал домой?

Мир был восстановлен. Прибежавший маг, увидев Димаша, был ошеломлён, но спустя полчаса заверил герцога в том, что мальчик совершенно здоров. Рассказ его все слушали за завтраком. Говорил мальчик много, образно, хорошо описывая дом, его обитателей, но где находится поместье, в котором он гостил, и у кого гостил, понять так никто и не смог. Описать самого хозяина, к неудовольствию отца и мага, он тоже не смог. Считать его воспоминания у мага тоже не получилось, на сознании ребенка стоял мощнейший блок. Спустя час работы с ребенком маг доложил хозяину, что узнать что-либо более того, что рассказал им ребенок, они не смогут. Дополнительное же, более жесткое вмешательство, может навредить наследнику. Рисковать сыном герцог был не намерен. Маг был отпущен. Жизнь высокородного семейства начала постепенно налаживаться, но вся эта история конечно же наложила на нее свой отпечаток. Всех без исключения детей начали обучать владению оружием. Бегали повсюду следом за своими хозяевами подрастающие «щеночки». Уже через полгода Димаш на своем катался как на лошади. Количество слуг в замке заметно убавилось потому, как всех на кого «милые» собачки рычали и пытались укусить, пришлось уволить. Охрана в замке усилилась. Жизнь продолжалась.

Глава 30

После отбытия в отчий дом маленького наследника, тишина и покой в моём доме наступили совсем ненадолго.

И мама, и учитель долго и упорно вбивали мне в голову, что моя жизнь – это жизнь одиночки, это моя судьба, мое предназначение. Время идёт, и я начинаю понимать, что кто-то из нас ошибся. Не получается из меня одиночки. Не могу я пройти мимо людского горя, особенно если это горе ребёнка. У меня нет своей семьи, нет любимой, но зато вокруг меня постоянно возникают дети и остаются рядом со мной навсегда. Где я ошибся? Чем в будущем мне аукнется моя доброта? Смог бы я пройти мимо? Смог бы потом жить и не вспоминать?

Нет. А значит, я просто буду жить. Буду помнить об осторожности, о безопасности. Жизнь одиночки пуста и безрадостна. Даже ради моей безопасности моя матушка не могла пройти мимо того, кому она могла помочь. Вот и я, судя по всему, не могу. Остаётся что? Остаётся только удвоить осторожность и жить. Жить столько, сколько отмерили мне боги.

Я собирался прожить долго? Я преувеличил свои возможности.

Вторые сутки меня ломает. Боль накатывает волнами и я, сцепив зубы и накрыв непроницаемым магическим пологом комнату, пытаюсь выжить. Что происходит? А просто всё. Моя доченька меняется. Магия широким потоком циркулирует по замкнутому кругу соединяющему нас и я, перетягивая все болевые ощущения на себя, пытаюсь не сойти с ума от боли. Если я выживу, то без сомнения моя девочка будет самым бесценным существом в моей жизни. Утром четвертого дня я провалился в темноту. Такую ласковую, такую мягкую и уютную. В ней не было боли и я смог отдохнуть. В себя меня привело тихое похныкивание и копошение у меня под боком. Прислушавшись к собственным ощущениям я понял, что по-прежнему нахожусь в своей комнате, в своей кровати, но правой рукой прижимаю уже к себе не маленький укутанный в мои волосы комочек, а кого-то очень похожего по размерам на новорожденного ребенка и самое главное – боли нет! Ничего и нигде не болит! Жизнь прекрасна!

Открываю глаза. День клонится к вечеру, но солнечного света мне вполне хватает для того чтобы внимательно разглядеть ребенка лежащего рядом со мной. На первый взгляд ребёнок, как ребёнок. Такой же беззащитный, как и все новорожденные, и ростом не маленький, но и не особо крупный, но отличия есть. Потому как именно сейчас я могу точно сказать, что теперь она моя, моя дочь. Густые черные волосики пышной шапочкой покрывают ее головку, чётко очерченные брови и густые ресницы будто срисованы с моего лица, вот только носик пуговкой, более мягко очерченные губы и овал лица говорят мне о том, что младенец всё-таки девочка. Внимательно глядящие на меня глазки в точности повторяют цвет моих глаз. Они черные настолько, что невидно зрачков, в остальном они ничем не отличаются от глаз человеческих детей, да они большеваты для такой крохи, да разрез глаз немного необычен, они чуть потянуты к вискам, но это можно списать на предков матери. А самое главное, нет хвостика и пальчики на руках и ногах радуют мои глаза обычными ноготками.