Ольга Соврикова – Неприкаянная (страница 52)

Все ниточки, попадающие в его руки ранее, обрывались, не успев окрепнуть. Заговор был, но вроде его и не было. И вот все сдвинулось, завертелось, с бешеной скоростью и силой понеслось по проложенной кем-то дороге. Сможет ли он остановить жаждущих получить власть и спасти свою семью?

В столицу прибывали гости из соседних стран. Члены правящего рода просто обязаны будут присутствовать на объявленных ранее празднествах.

И все же Натаниэлю удалось удалить из дворца королеву и принцессу. Их место заняли обученные люди, двойники, а вот короля и принца заменить не удастся. Королевские артефакты — корона, перстни, защитное ожерелье — не примут чужаков. Подделка будет обнаружена в первые же мгновения. Слишком много магов соберется вокруг, и скрыть подмену от них не удастся. В связи с этим огромной проблемой становился ритуал принятия наследия, проводимый наивысшим жрецом и его сопровождающими. Ритуал может провести любой служитель богов, но по древней традиции королевства именно высшие из них сопровождают короля и его семью во время празднований. А времени остается все меньше и меньше. Проверены сотни человек, попавшие под подозрение, арестованы единицы. Все это проделано аккуратно и не должно вызвать ни тревоги, ни подозрений, но под удар попали рядовые участники заговора, а вот верхушка его все еще не определена. Подозреваемые есть, доказательств нет.

Все имеющиеся людские резервы подняты на ноги. Люди не спят сутками, а ведь помимо безопасности семьи герцог обязан позаботиться о безопасности высокородных гостей из соседних королевств. Гибель хоть одной из двух прибывающих принцесс приведет к началу кровопролитной войны, а война — к гибели не только королевского рода, но и к возможному падению самого королевства.

Сумерки вступали в свои права, но глава Серых по-прежнему оставался в своем кабинете. Работы и проблем не становилось меньше, они возникали словно из ниоткуда. Через час соберется группа, работающая над предотвращением угрозы королю, а голова герцога, судя по всему, собиралась лопнуть. Его личный помощник, так долго ожидаемый измученным начальством, наконец-то появился в кабинете с таким знакомым зеленым флаконом, наполненным болеутоляющим средством.

— Ваша светлость, — заговорил он, протягивая герцогу то, что тот ждал с таким нетерпением. — В нашей приемной с самого утра сидит граф Урвалон. Его семью принял и разместил в своем доме барон Шанги. Господин граф имеет жалобы и претензии. Вы в свое время интересовались бароном, и я взял на себя смелость доложить вам о возникших недоразумениях. Высокородный господин желает говорить только с вами.

— Зови…

Усталый и с трудом сдерживающий раздражение Эверли откинулся на спинку кресла и приготовился уделить гостю не более десяти минут. Вот только граф, больше похожий на шар и потому буквально вкатившийся в его кабинет на толстых коротких ножках, об усталости и раздражении герцога не ведал. Просидев весь день в приемной, где ему кроме воды за весь день так ничего и не предложили, он буквально пылал негодованием и начал высказывать претензии, забыв приветствовать того, к кому так настойчиво пытался попасть на прием.

— Ваша светлость! Вы должны наказать своих работников. Меня, графа Урвалон, продержали в приемной, как какого-то простолюдина. Оставили без обеда. Не объяснили ничего. Заставили ждать. Моя семья получила приглашение, и я вправе ожидать уважительного обращения. Моя дочь вполне может стать нареченной принца. Ее красота и невинность воспеты в балладах и стихах. Она считается одной из самых красивых девушек нашего королевства. Мы долго ехали, терпели неудобства и лишения, а как нас встретили? Куда поселили? Это неприемлемо… Если бы вы только видели этот дом! В нем же совершенно нет места для нормального проживания. Нам предоставили четыре комнаты. Четыре! Да у меня стражников пятнадцать человек и прислуги шесть! А комнаты! Они же совершенно голые, на кроватях даже постельного белья нет. И чем дальше, тем хуже! Кушанья, предложенные нашему вниманию, невозможно есть. К такому скудному меню даже мои слуги не привыкли. А самое главное, все мои претензии разбиваются о непроходимую тупость хозяина, заявляющего о недостаточности средств для исправления этого безобразия. А его дочь? Черная вдова! Я считаю, если женщина надела черное, место ей в монастыре вдов. Она своим видом просто оскорбляет мою семью! Это нечто… Она посмела перечить моей жене и отказалась поселить в своих покоях наших служанок, а ее помещения ничуть не меньше тех комнат, в которых поселили нас. Я требую — слышите! — я требую, чтобы нам выделили покои во дворце! Моя дочь достойна лучшего!

Граф перевел дух и впервые за все время своего пламенного выступления внимательно посмотрел на молодого герцога. Но ледяной взгляд и сурово поджатые губы последнего заставили его не только покрыться холодным потом, но и очень быстро пожалеть о своем приходе в это ведомство. Слова же герцога осадили его еще более основательно.

— Вам действительно было отправлено приглашение, но король не может взять на полный пансион всех прибывающих. Тем более что ваша дочь не принцесса. Барон Шангри оказал нам любезность и предоставил в ваше распоряжение все, что смог. Никто, конечно, не заставит вас дольше оставаться в его доме. Я согласен, ваши дамы, вне всякого сомнения, достойны лучшего, а потому вам стоит, наверное, снять самые лучшие комнаты в другом месте, а еще лучше особняк. Я не сомневаюсь в том, что, если поторопитесь, то успеете это сделать. Лучшие ресторации нашего города решат любую проблему с питанием, а все недостающее можно приобрести у замечательных столичных торговцев. Во дворце же будут проживать высокородные семьи королевской крови. Вы состоите в родстве с вашим королем? Нет? Как жаль! А еще мне жаль, что мы не сумели угодить вам своим гостеприимством. Вот только имейте в виду, граф, барон Шангри и его дочь являются хозяевами в своем доме и в любой момент могут отказать вам в гостеприимстве. Я же могу гарантировать вам лишь одно: через три дня в столице невозможно будет найти комнату, чтобы найти приют хотя бы на одну ночь. И еще… Мои люди не обязаны кормить всех, кто желает попасть ко мне на прием. Никто не мешал вам отправиться в ближайший трактир и вкусно отобедать. И еще одно… Невесту принцу будет выбирать их величество, и поверьте мне, красота в этом выборе будет играть одну из самых последних ролей.

Не смею больше вас задерживать. Влас! Проводи его сиятельство. И вели принести мне ужин, у меня осталось не так много свободного времени, а если точнее, у меня его совсем нет.

ГЛАВА 45

Широкий, массивный, украшенный драгоценными камнями золотой браслет, упакованный в резную шкатулку, саму являющуюся произведением искусства, был приобретен нами в подарок его высочеству. Подарок стоил нам не только приличного количества золота, но и времени, а потому с возвращением домой мы изрядно припозднились. День уж давно перевалил за полдень, когда карета, которой, как обычно, правил Гур, доставила нас к воротам нашего особняка. Картина, представшая перед нашими глазами, заставила мое сердце сначала замереть, а потом забиться с удвоенной силой. Голова еще только начинала делать выводы, а ноги уже несли меня к конюшне. И платье не помешало!

Я успела! Успела при помощи тэссэн, боевого веера, изменить траекторию полета четырех арбалетных болтов. Все они были предназначены моему Ветерку. Именно он, злой словно демон, стоял над распростертым на земле Яриком, прикрывая его собой. Четыре трупа с характерными ранами, лежащие рядом, и исполосованная до крови спина парня яснее ясного рассказывали о происшествии.

Прежде чем бежавшая следом за мной к месту событий с отцом наша охрана сказала хоть слово, старший из четырех еще стоявших на ногах графских охранников рявкнул:

— Пошла вон! — И тут же, без паузы скомандовал двум уже перезарядившим арбалеты: — Выстрел!

Я не могла закрыть своей маленькой фигуркой массивного жеребца, а вот отбить летящие в меня болты получилось без труда.

Да! Разговора не получилось. Во дворе нашего дома разгорелся бой. Трое против четверых. Непорядок! Неуловимое движение, недолгий стремительный полет двух сюрикенов — и вот уже количество трупов, лежащих на земле, увеличилось ровно на два. Больше всего в это момент я боялась, что злющий жеребец, стоящий за моей спиной, попытается вмешаться в этот бой, но мой умник только раздувал ноздри и всхрапывал, не двигаясь с места. Между его ног по-прежнему лежал Ярик, и Ветерок, продолжая его прикрывать, стоял как вкопанный.

Графские воины сопротивлялись недолго. Потеряв преимущество, они очень быстро вместе с ним потеряли желание драться и потому к моменту появления во дворе городской стражи бросили оружие. Я же, помня о том, что наш двор великолепно просматривается с улицы, а потому ожидая появления стражников с минуты на минуту, успела извлечь из поверженных мои сюрикены и нанести им стилетом раны, имитирующие удары мечом. Бравые воины, ворвавшиеся в наш двор, застали возле жеребца испуганную девушку, дрожавшую как осенний лист. Ветерок встретил прибывшую стражу с невозмутимым спокойствием.

Разбирательство нападения затянулось. Незваные гости убрались восвояси уже ближе к полуночи. Они деловито и основательно делали все это время свое дело. Крик, ор и возмущение лились потоком из уст прибывшего ближе к сумеркам графа. Он требовал нашего ареста, виру за убитых, каторги для нашего конюха, посмевшего не выполнить распоряжение его дочери и убийства бешеного животного. Закончилось все вполне обычно. Нам велели ожидать вызова в Серый особняк. Решение по нашему делу будет приниматься именно там. Там же нам зададут дополнительные вопросы о случившемся. Визит стражи закончился, не закончились наши разборки с семейством графа. Взбешенный предъявленными нам претензиями, барон Шангри потребовал от гостей покинуть наш дом сей момент.