Ольга Соврикова – Непокидай меня (страница 3)

Я чувствовала большое количество ран по всем телу. Чувствовала, как на них начинают накладывать мазь, которая усмиряет боль. Проводивший эту процедуру оставляет меня лежать на животе ничем не прикрывая с верху. Я взрослый человек и понимаю, что ранам нужно начать заживать, а мази впитаться, но как же неудобно чувствовать себя в таком положении. Человек обрабатывающий мне раны все время молчал, а я все думаю о том, когда и где я получила такие повреждения? Почему я настолько слаба, что даже не могу открыть глаза?

Внезапно лавиной накатывают воспоминания. Больница, дочка, врач, темнота, а затем в нос ударяет запах дыма и тлеющей ткани, появляется боль в ногах. Я открываю глаза и вижу, как под моими ступнями, сгорая, потрескивает хворост, как огонь касается моих голых лодыжек и тлеет подол серого, рваного платья. От испуга и боли я начинаю звать того, о ком думала в последние минуты жизни на Земле, ибо даже в таком состоянии я понимаю, что один раз уже умерла и могу умереть снова!

— Ну где же ты, Алекс!

Вспоминаю рывок и чувство полета. На этом мои воспоминания заканчиваются, и приходит темнота. Она подхватывает меня своими мягкими руками и уносит в пространство, где нет боли, только покой.

По всей видимости, мне значительно легче, так как я просто просыпаюсь от голосов, раздающихся у меня над головой, все мои раны болят не резкой, а ноющей болью и я прислушиваюсь.

— Марта, девчонке полегчало, умирать она передумала. Дальше за ней будешь ухаживать ты. Продолжай накладывать мазь. Постарайся напоить и если придет в себя, принеси ей с кухни суп, попробуй немного покормить. Как только будет в состоянии двигаться, заберешь к себе на служебную половину и пристроишь к делу.

Человек, которому принадлежал высокомерный грубый голос, вышел из комнаты, дав указания, а меня ласково погладили по голове и окликнули:

— Ты же проснулась, малышка, правда? Давай-ка я помогу тебе сходить, справить нужду, и будем лечиться дальше.

Открыв глаза, я увидела возле себя высокую статную женщину, одетую в добротное коричневое платье с белым воротничком и большим белым передником. Она улыбалась и старалась помочь мне встать, не причиняя боли. Объяснила мне, что в бреду и горячке я пролежала два дня, что принес меня к местному целителю дракон. Он же заплатил за мое лечение, но так как хозяин большой скряга, то залеживаться в комнате для пациентов он мне не позволит, поэтому она меня сейчас отведет в комнату для слуг, а там уже и покормит, и попоит, и раны обработает. Эта женщина с добрыми глазами и ласковой улыбкой сказала, что зовут ее Марта и мне будет намного лучше выздоравливать подальше от хозяина.

За все то время, пока эта Марта помогала мне, я не проронила ни слова. Перед глазами стоял костер, а мои волосы пахли гарью и дымом, при этом они были в два раза длиннее и гуще обычного и совсем другого оттенка. Продолжая молчать, я осмотрела свои руки, ноги, тело. Все это было не мое, но ущипнуть себя мне не хотелось. Достаточно было той боли, что терзала мое тело и доказывала, что все это мне не снится. Я хорошо помнила больницу, врача, дочь, любимого, но слушая звуки чужой речи и понимая ее, приходила к мысли, что боги дали мне второй шанс.

В комнате, куда меня привела Марта, все было обставлено очень скромно: узкая кровать с тонким тюфяком, небольшой шкаф и маленький столик со стулом у окошка. Но мое внимание сразу привлекло зеркало, висевшее на дверце шкафа. Проходя мимо него, я всмотрелась в свое отражение и узнала ее, ту девочку из своих видений. Маленькую полукровку, погибающую на костре от людской злости, зависти и невежества. Сердце забилось в груди как раненая птичка, ладони стали влажными, из глаз потекли слезы. Только теперь я поняла, почему видела рождение и взросление маленькой полукровки. Поняла, что ее душу боги забрали к себе, а мне предоставлен шанс прожить еще одну жизнь.

Марта же, заметив мои слезы, решила, что мне опять становится плохо и поспешила бережно уложить меня на кровать. Очень аккуратно она обработала мои раны, напоила бульоном и отваром трав, а я, закрыв глаза, сделала вид, что заснула, но на самом деле моя голова буквально разрывалась от мыслей. Немного успокоившись, пыталась привести их в порядок. Вспомнила о том, что успела услышать и сделала вывод: это в совершенно другой мир, тело к которому мне предстоит привыкнуть принадлежит подростку, почти девочке, и я ничего не знаю о том, что меня окружает. Не уверена, что, заговорив, сразу же не выдам себя и меня опять не отправят на костер. В свое время я не очень-то увлекалась фэнтези и сейчас пребывала в глубоком шоке, а вопросов становилось все больше…

Кто тот дракон, что меня спас? Зачем он это сделал? Когда он вернется? Какие указания на счет меня получил целитель? Как я сюда попала? Зачем? Почему именно в этот мир? Здесь ли Алекс? Как я, взрослый человек, буду чувствовать себя в теле ребенка? Что мне делать дальше?

Спустя несколько часов раздумий я приняла решение молчать. Ведь если ничего не говорить, то шансов выдать себя намного меньше. Открыв глаза и убедившись, что осталась одна, я попробовала поговорить и произнесла несколько фраз, описывая свое здоровье. Прислушавшись к своим словам, осознала — разговариваю вроде бы на том же языке, что и женщина, ухаживающая за мной. В голове мелькнула мысль о том, что этот язык называется всеобщим и на нем разговаривают все, но помимо него есть еще эльфийское наречие, гномий язык, язык драконов и орков.

Пришло воспоминание о том, что старушка, воспитывающая девочку, разговаривала с ней на всеобщем и немного на эльфийском. А сама я знаю еще и русский. И все-таки, хорошенько подумав, я решила, молчание — это золото. Помолчу лучше еще.

Вот уже семь дней Марта занималась маленькой пациенткой господина целителя. Обрабатывала раны, рассказывала о хозяине и слугах, перешила для нее пару старых платьев оставшихся от служившей раньше в доме горничной. А еще старательно подкармливала девчушку и размышляла о том, что если бы принесший девочку не был драконом и не оставил такую внушительную сумму денег за лечение и уход, то ее хозяин наверняка бы не взялся за лечение.

Он был очень слабым магом, но при этом единственным целителем имеющем разрешение на этот вид деятельности в их небольшом городке. Деньги за свое лечение он брал большие, но лечил всех по-разному. Внимательным, предупредительным он был только с богатыми и именитыми пациентами, с остальными же обращался довольно грубо. Вот и пожалела она девочку, забрала к себе поближе, чтобы та не попадалась на глаза хозяину и не вызывала его гнев. К богатым и именитым она точно не принадлежит, а за лечение заплачено щедро и это ужасно злит хозяина. Еще в первый день господин заявил, что судя по ранениям дракон притащил девчонку прямо с костра, значит где-то ее признали ведьмой, хотя магии в ней нет и темноты в душе тоже. Ведьмой она быть не может.

Марта не разбиралась в магии, не могла определить, есть она в человеке или нет, но видела, как быстро затянулись и зажили раны на ногах девочки и как хорошо сейчас заживают на ней остальные повреждения. Она уже самостоятельно двигалась, кушала, убиралась в комнате, начинала осваиваться и выполнять мелкие поручения. Была очень сообразительной и умненькой девочкой, достаточно было только один раз показать ей, что и как нужно делать, и у нее все получалось. Единственное, что расстраивало домоправительницу целителя и еще двух помощниц по хозяйству, это то, что расспросить девочку ни о чем было не возможно. Она оказалась немой, и общались они при помощи жестов. Слышала хорошо, а говорить не говорила, поэтому и имя они придумали ей сами.

В доме целителя, на служебной половине, жили кроме Марты еще две женщины и пожилой старик. Лика — высокая, стройная, черноволосая с карими глазами, лет тридцати, была дальней родственницей хозяина и помогала готовить отвары, мази, перебирала травы, а также продавала их в маленькой лавке на первом этаже дома, которая была открыта с обеда и до позднего вечера. Велька — белоголовая толстушка с веселыми голубыми глазами лет сорока, заведовала кухней. Кард — седой, не разговорчивый старик неопределенных лет служил привратником, приглядывал за посетителями, иногда разносил заказы. Его лицо было испещрено глубокими морщинами, тонкие губы всегда плотно поджаты, но умные серые глаза, всегда смотрели на мир внимательно и сурово.

А на счет имени для новенькой… Как-то поздно вечером собрались местные на кухне все вместе, отужинать. Сегодня девочка целый день помогала им в домашних делах. Было уже поздно. Хозяин угомонился, прекратил гонять Марту и ее помощниц с поручениями, кухню они вымыли, все убрали и уже собирались расходиться по своим комнатам, когда Лика заявила:

— Так, подождите расходиться. У нас есть еще одно дело. Нам нужно дать имя девочке, а то так и будем звать «Эй, ты, мелкая».

— Правильно, — поддержала ее Велька. — Она у нас кто? — Подкидыш!

— Нет, найденыш! — сказала Марта.

— Да, что вы спорите? Зовите — Надин, — проворчал Кард.

Все с удивлением посмотрели на него, потому как его участия в выборе имени никто не ожидал, а он посмотрел на девчушку и продолжил: