Ольга Соврикова – Непокидай меня (страница 27)

Пара фраз, залетевших отсюда.  Я тебя никогда не увижу,  Я тебя никогда не забуду…  (Опера «Юнона и Авось» — «Я тебя никогда не забуду»)

Ну что же, в конце песни, уткнувшись в платочки, всхлипывали все дамы в зале, и мы немного растерялись, но тут нас выручил один очень представительный господин с жестким, бескомпромиссным выражением лица.

— Ну-ка! Хватит слез! Попробуйте спеть что-нибудь для меня. Угадаете, награжу. Нет — так на нет и суда нет.

Глядя на его суровое лицо и плутоватые глаза, мне почему-то померещилось, что данный гражданин принадлежит к наемникам, что нам не раз встречались по дороге, и я рискнула:

Одной водою полито, одной рукою полото  То поле, где растет мечта про золото.  За лацканы затасканы, охаяны, обласканы  Плоды греха, казавшиеся сказкой нам.  И вот соединение мечты с плодом растения  Дает невероятный урожай греха.  Погодные условия, обличья и сословия  Ему не повредят наверняка.  Идет девица ль под венец, сказал ли истину мудрец,  Созрел на поле огурец.  Мы мудреца тем огурцом, девицу — в интересный дом…  Греху — начало, истине — конец.  Ах, согрешил неплохо ты и небольшие хлопоты  Создать себе хозяйственный уют.  Ведь ротозеи там и тут глазеют, ходят и снуют,  Созреют, в наши руки попадут.  Да, грех виновен только в том, что называем мы грехом,  Так нет на нем греха и наплевать.  И чтоб не горевать потом, пора делится опытом  Тому, кто хочет всем повелевать.  И значит надо поле поливать! (к/ф «Узник замка Иф»)

Сначала я спела, потом испугалась наступившей тишины, но все обошлось. Заказчик расхохотался на весь довольно большой зал и кинул к нашим ногам небольшой, приятно звякнувший, кошелек. Заметив нашу усталость, Станив решил прервать затянувшееся представление:

— Дорогие наши зрители, вечер был длинным и, надеюсь, приятным для всех. Исполнители готовы на прощание исполнить последнюю заявку на сегодня, и мы будем прощаться.

Посыпались различные предложения, но меня тронула просьба человека сидевшего за одним из дальних столиков. Его мрачный и безрадостный взгляд тревожил меня весь вечер. Слишком много в нем было горечи. Довольно молодой еще человек, лет тридцати пяти, добротно и аккуратно одетый, с крепкой фигурой. Казалось, что именно сейчас он решает, стоит ли ему жить.

— Меня предала женщина, которую я боготворил. Споете для меня? — попросил он.

Он мне понравился, и чтобы его подбодрить я спела ему любимую песню мужа.

Надо мною тишина, небо полное дождя, Дождь проходит сквозь меня, Но боли больше нет. Под холодный шёпот звёзд Мы сожгли последний мост, И всё в бездну сорвалось. Свободным стану я от зла и от добра, Моя душа была на лезвии ножа. Я бы мог с тобою быть, Я бы мог про всё забыть, Я бы мог тебя любить, Но это лишь игра. В шуме ветра за спиной Я забуду голос твой И о той любви земной, Что нас сжигала в прах. И я сходил с ума, В моей душе нет больше Места для тебя. Я свободен словно птица в небесах, Я свободен, я забыл, что значит страх. Я свободен с диким ветром наравне, Я свободен наяву, а не во сне <…> (Слова: Кипелов В., Пушкина М.) Музыка: Кипелов В.

Пока длилась песня, я неотрывно смотрела ему в глаза. Взгляд его светлел, плечи расправлялись. Мне даже показалось, что ему стало легче дышать, и надежда на лучшее поселилась в его сердце. В зале многие улыбались, смотрели на нас с одобрением и люди, пока мы раскланивались, приглашали нас посещать их городок почаще.

Выступление закончилось, мы уже отдыхали с Дани и Багирой в своей комнате, когда брат задумчиво произнес:

— А ты заметил, Эль, во время выступления в зале богато и безвкусно одетого полукровку? Один из его родителей точно эльф. Две первые наши песни он просто слушал, а остальные записывал на кристалл.

— Записывал как, с картинкой?

— Нет, таких артефактов еще не придумали, хороший маг может показать иллюзию увиденного, а у этого магии нет, он просто на артефакт звук записывал. Скорее всего, он бард и будет выдавать наши песни за свои.