Ольга Соврикова – Непокидай меня (страница 24)

Темнело. Фургоны спустились в ложбину, и глава семьи направил их в сторону знакомой стоянки. Внезапно за поворотом блеснул огонек небольшого костра, возле которого спокойно сидело два человека. Разглядеть издалека, кто там остановился на ночевку, он не смог, а ближе подъехать не получалось. Совершенно неожиданно заартачились все три лошади. Затрясли головами, начали всхрапывать и пятится. Их поведение стало понятно, как только из высокой травы невдалеке от костра поднялась, неторопливо потягиваясь, огромная кашна. Она была очень крупной для своего вида, но вела себя спокойно и не агрессивно.

Станив спешился, отдал поводья одному из своих сыновей и медленно пошел к людям, сидевшим у костра. Ему совершенно не хотелось спровоцировать кошку на нападение, поэтому он шел медленно, размеренно, не размахивая руками и не показывая страха. Он знал, что обученные кашны без причины никогда не нападут, а блеснувший на шее у кошки ошейник говорил о том, что она приручена и выполняет функцию охраны, а своим появлением просто себя обозначила.

Подойдя поближе к костру, он с изумлением обнаружил, что возле него расположились два подростка, пацан и девчушка. Паренек при его приближении встал, а вот девчонка даже не оглянулась, кошка же, не отрывая от него взгляда, спокойно улеглась неподалеку.

— Мир вам, — произнес мужчина и добавил: — Мы бы хотели присоединиться к вам и переночевать на этой стоянке.

— И вам доброй дороги и легкого пути, — произнес ритуальную фразу подросток и продолжил: — Мы, конечно, не против. Подъезжайте, будем знакомиться, а кашну нашу не бойтесь, она у нас умница. Зря никого не обидит и без команды шагу не сделает.

Станив махнул рукой, и фургоны подъехали ближе. Лошади к тому времени успокоились, а его семья начала устраиваться на ночевку.

Уже почти стемнело, когда в нашу сторону наконец-то направились фургоны тех, кого мы ждали с таким нетерпением. Услышали мы их приближение давно, и это только распалило наше любопытство. Они еще только спускались в ложбину и не видели нашего костра, а у меня в голове уже прозвучало предупреждение Багиры.

«Кровью пахнет. У них в фургоне истекает кровью человек. Что-то случилось!»

Что-то действительно случилось, на главе этого небольшого сообщества просто не было лица. Мы обменялись с ним ритуальными фразами приветствия, после которых артисты принялись располагаться возле костра. Все были заняты делом, постепенно представились. Познакомились с нами, но тревога настолько захватила их всех, что даже мнимая слепота моей сестры почти не привлекла их внимания. Ужин прошел в напряженной обстановке и виной этому были не мы, а больная, находящаяся в фургоне, за которой по очереди ухаживали молодые женщины. За лето мы приготовили несколько эльфийских снадобий и конечно взяли их с собой: кровоостанавливающие, восстанавливающие кровопотерю и очень сильное средство, придающее сил. Сейчас, пока мы изображаем внуков сильной знахарки, они нам точно пригодятся. Как бы узнать, что случилось у наших новых знакомых, а то боюсь им не до нас и уж точно не до песен. Да и женщина стонет так, что буквально душу выворачивает, правда уж очень тихо.

«Багира! Походи вокруг фургона с больным человеком. Изобрази беспокойство. Мне нужен повод для расспросов».

Семья актеров готовилась к ночному отдыху, но все их тревожные думы были связаны с Любавой. Выдержит ли она еще один дневной переход? Переживет ли ночь? Дилон переживал, как и все, но еще думал о том, что они встретили очень интересных ребят и при других обстоятельствах дотошно бы их расспросили обо всем и познакомился бы поближе, но сейчас всем просто не до них.

Внезапно с места поднялась кошка, все застыли, а она негромко порыкивая начала обходить именно тот фургон, где находились роженица. Слепая девчушка настороженно приподнялась и обернулась в ее сторону, чутко прислушиваясь к ее рычанию, а паренек спросил:

— Кто у вас в фургоне? Почему так встревожена кашна? Так она реагирует только на кровь.

Задав эти вопросы требовательным, полным подозрений голосом, он подозвал свою охранницу назад, и уложил у ног вновь севшей к костру сестры.

Как ни странно, Станив ему ответил.

— У моей жены начались роды. Она мучается уже второй день и не может родить. Потеряла много крови и слабеет прямо на глазах. Мы сделали все, что смогли, но этого недостаточно. Малыш не выходит и жив ли он — непонятно, да и надежда довезти их живыми до целителя тает с каждым часом.

— Два дня! — воскликнули ребята вдвоем, и паренек добавил: — Два дня она истекает кровью и все еще жива? Она сильная женщина и значит борется изо всех сил. Но если ей не помочь, то вы ее точно не довезете. Давайте мы с сестрой ее посмотрим, у нас есть несколько лечебных настоек. Наша бабушка была сильной знахаркой, и мы с малолетства ей помогали. Хуже точно не будет, а так у нее появится шанс.

— Но твоя сестра слепа, а ты парень! — оторопел глава семейства.

— Ну и что? У нее очень чуткие руки, а целители в основном мужчины.

— Пойдемте, — Станив потер устало лицо шероховатыми ладонями.

Все семейство с удивлением наблюдало, как парнишка извлек что-то из своего мешка, подхватил слепую девочку под руку и поспешил следом за мужчиной, не забывая при этом аккуратно обходить препятствия, заботясь о сестре.

Еще через несколько минут он выставил Станива из собственного фургона, а его младшей снохе начал задавать вопросы.

— Кровотечение длится все два дня?

— Нет, первый день были только боли.

— Когда началось кровотечение?

— Прошлой ночью.

— Воды отошли?

— Увы, да.

— Когда?

— Утром.

Выслушав ответы, он просил уйти и ее. Затем послышалась команда:

— Грейте воду, готовьте чистое белье, тряпки и несите питьевую воду.

Все забегали, выполняя его распоряжения, а затем просто устало и обреченно присели к костру. Время шло. Беспокойство семьи нарастало, но улегшаяся у фургона кашна явно давала понять, что без команды хозяина никого к нему не подпустит. Оставалось набраться терпения и ждать.

Попав в фургон и выгнав папашу со снохой, мы присели возле женщины. Выглядела она очень плохо. Глаза были закрыты, кожа приобрела мраморный оттенок, руки уже безвольно лежали вдоль тела. Потребовав воды и дополнительное освещение мы, пошептавшись, решили сначала напоить ее настойками, и только потом осматривать. Дани аккуратно, буквально по каплям отмерил лекарство, и мы заставили женщину его выпить. К нашему испугу, удивлению и облегчению она была в сознании, но от слабости просто не могла открыть глаза. Волнуясь и переживая за нее, мы чуть не попались. Отмеряла-то лекарство «слепая сестра». Осознав свою ошибку, мы стали действовать более осторожно и приступили к осмотру.

Убрали все тряпки, испачканные кровью, привели женщину в порядок и ощупали ее округлый живот. Ну, что, ребенка нужно поворачивать, он лежит боком и из родового отверстия торчит ручка. А ведь об этом сноха ничего не сказала, значит в таком положении ребенок совсем недавно. Тщательно вымыв руки и обработав их, я принялась за дело, попутно радуясь тому, что мои ладони тонки и изящны, младенец маленький и еще живой, а раскрытие полное. Воды действительно отошли не полностью, видимо телом ребенок перекрыл им выход.

Долго мучиться не пришлось. Ручку я заправила и, нарушив данное самой себе обещание, применила магию эльфов, разворачивая малыша в правильное положение. Все получилось. В очередную схватку женщина напряглась, Дани по моей команде чуть надавил на живот под ее грудью, помогая малышу выйти, а я приняла. При всем этом, уставшие и обессиленные ребенок и женщина молчали. Малыш оказался девочкой. Очень маленькой и славной. Правда ей пришлось помочь несколько раз вздохнуть, но потом она справилась сама, а я, посоветовавшись с братом, капнула ей на губки капельку лекарства дающего силы жить.

Вручив тихонько всхлипывающей женщине запеленутого младенца, мы принялись приводить в порядок ее саму. Провозились довольно долго. Несколько раз я требовала горячую воду. К тому времени, как мы закончили, уставшая родительница и ее дочка крепко уснули.

Словно выжатые и пожеванные мы вылезли из фургона с кучей окровавленного тряпья в руках. Бросили его в костер и, держась друг за друга, уселись на свое одеяло. Дани заметно потряхивало. Он впервые видел роды, да еще тяжелые. Наверняка запомнит на всю жизнь. Я же по воспоминаниям моей «предшественницы» присутствовала при родах вместе с бабушкой не раз и не два, поэтому сильно не впечатлилась. Ну роды, ну тяжелые, так бывает в жизни и не такое. И я рожала.

Все семейство, вскочившее при нашем появлении, внимательно смотрело на нас, ожидая пояснений.

— Все хорошо. У вас родилась девочка. Она маленькая, но будете беречь, и она окрепнет. Мама тоже в порядке, они спят, поэтому в фургон можно сходить только папаше, остальные завтра и желательно, чтобы все вымылись и мусор не таскали. Понятно? И кому-нибудь нужно возле них ночью подежурить.

Над стоянкой раздался общий вздох облегчения. Все радостно улыбнулись. Лица просветлели, глаза заблестели, в руках оказались чарки с вином. Нам тоже предложили по глоточку, но мы мужественно отказались и, привалившись к теплому боку Багиры, провалились в сон.

Боясь поверить хорошему известию, глава большой семьи поспешил к своему фургону. Но забравшись в него, приблизившись к любимой жене и опустившись возле нее на колени, он действительно увидел самую лучшую и желанную для себя картину. Его Любавушка действительно спокойно спала. Дышала ровно и глубоко, и была уже не такой бледной, как несколько часов назад. А рядом с ней, бережно удерживаемая рукой мамы даже во сне, лежа и сопела та, что наделала столько переполоха. Маленькая девчушка, доченька, долгожданная радость. Постепенно тревога начала отпускать Станива и надежда на благополучный исход наконец-то поселилась в его сердце. Он выбрался из фургона наружу, чтобы поблагодарить неожиданных помощников и застал он очень интересную картину. Сыновья уже праздновали рождение сестры, а помощники крепко спали под охраной своей огромной няньки. Решив никого не тревожить, он вернулся к жене, предвидя, что завтра в путь они точно не двинутся. Слишком все устали и переволновались.