Ольга Соврикова – Не покидай меня (страница 11)

«Неужели я опоздал? – думал он. – Что могло произойти?»

Слабый отголосок растерянности и испуга доносился до него именно с той стороны, где находится этот мелкий городишко.

«Неужели эта девчонка и есть моя пара? Почему я сразу этого не почувствовал? Может это совпадение? Нужно все же проверить», – тревожные мысли все сильнее захватывали дракона, и он спешил изо всех сил, забыв объясниться с другом. Дарт сообразителен, он понимает силу его тоски как никто другой.

Чем ближе Алекс подлетал к городу, тем сильнее нарастало его волнение.

«Нет! Не ускользай!» – хватался он за ту тлеющую нить, что связывала его с суженой, которая только успела появиться.

Через час он и вовсе перестал ощущать свою пару. Вернее, он точно знал, что она есть и жива, но чувство направления исчезло совсем. Он не мог с уверенностью определить, куда ему нужно направиться, чтобы продолжить поиски.

Спустя несколько часов, казавшихся бесконечностью, дракон покинул дом целителя. Бешенство и ярость клокотали в его груди! Магия незримым тяжелым облаком накрыла город. Люди спешили укрыться в домах, ощущая тревогу и всепоглощающий страх, накатывающий на них яростными волнами. Город замер.

Алекс стоял и пытался обуздать свои чувства. Девчонка исчезла. Целитель утверждал, что вылечил ее, но она оказалась неблагодарной дрянью. Обворовала почтенного, уважаемого человека и сбежала. Найти ее не удалось, а искали очень хорошо и настойчиво. В его утверждениях чувствовалась ложь, и поэтому Алексавель не торопился уходить. Он стоял и пытался поминутно вспомнить разговор с целителем, чтобы понять, в каком случае тот врал, а когда говорил правду. Узнав о том, что ведьмочка пропала, он вспылил и, сильно нервничая, не сразу сообразил, что местный «лекарь» лукавит и привирает.

– Господин, выслушайте меня, – вкрадчиво произнес кто-то позади, привлекая внимание дракона.

Обернувшись, Алексавель заметил пожилого человека, который открывал ему двери, а сейчас смиренно просил побеседовать. Нужно быть очень сильным духом, чтобы подойти и заговорить с драконом, от которого в данный момент исходит такая яростная волна злости и негодования, что пригибает к земле всех окружающих. Значит, этого человека стоит выслушать.

– Говори, – разрешил Алекс, а старик не стал медлить.

– Господин, целитель действительно вылечил девочку, но распорядился приставить ее к работе по дому, и поэтому она попалась на глаза нашему главе города, а он, по слухам, любитель запретных развлечений. Наш хозяин долго не соглашался отдать ему свою пациентку, зная, что вы за ней вернетесь, но затем они придумали план, как вас обмануть. Ее собирались просто похитить с улицы, так, чтобы не осталось свидетелей и виноватых. Услыхав об этом, я переодел ее мальчиком и отправил из города с ближайшим караваном, глава которого мой друг. Зовут его Вард. И ничего чужого она не брала, даже одежду, что купил ей целитель, оставила. Сейчас караван как раз должен заканчивать свой путь на подходе к городу Дрангорд, и если вы поторопитесь, то сможете их догнать. И еще, господин, если вы не знаете, то девочка оказалась немой. Она все слышит, понимает, но не разговаривает.

Кивнув старику в знак признательности за его рассказ и вложив в его руку кошелек с десятком золотых, он задумался о том, что сейчас узнал. Мысли заметались в голове у дракона.

Она не может быть немой. Он сам слышал, как она разговаривала и кричала над горящим костром. Если только на нее повлиял тот страшный стресс, который она перенесла.

Алекс в деталях воспроизвел в уме день их встречи и содрогнулся. Угрожала жителям девчонка на всеобщем языке, а звала на помощь на русском.

Почему он не обратил на это внимание сразу?! Вот что тревожило его все это время! Ответ был так близок!

«Почему я позволил раздражению взять верх над собой? Почему, в конце концов, не дождался, пока она придет в себя, и впервые поступил так беспечно?»

Злой рев вырвался из его горла – и в городе затихли даже животные. Алексавель понял, что, торопясь на встречу к другу, он упустил из виду свою пару, свою Леночку. Оставил ее, всю израненную, в сильнейшем нервном потрясении на руках у чужих людей. Боль острием полоснула его по сердцу, а злость на себя самого начала терзать душу, но в этот раз холодный рассудок не дал ему незамедлительно кинуться вслед за караваном. В этом городишке у него еще есть дела.

Несколько человек ответят ему за то, что его любимой пришлось среди ночи пускаться в неизведанный путь, полный опасностей.

Ближе к полудню маленький городок, переживший волну гнева дракона, стал оживать. Защебетали птицы, повели перекличку собаки, начали выходить на улицу люди. Все испытывали облегчение и осознавали, что беда прошла стороной. Город уцелел. Гнев разъяренного дракона их не затронул. День по-прежнему ярок и хорош. Только к вечеру по городу поползли слухи о том, что люди, по чьей вине на всех обрушилась чужая ярость, наказаны. Два влиятельных человека в городе – глава и целитель – пострадали. Они в одночасье тронулись умом, теперь более, чем бредить словно умалишенные, они не способны. Возмущаться в городе никто и не подумал. Наоборот, все жители от души благодарили дракона за то, что он удержал свой гнев и наказаны были только провинившиеся. Не полыхали пожарища, и не тлели дома.

Алексавель – он же Александр – перекинувшись опять в крупного черного дракона, спешил догнать караван. Мощно и размеренно работали крылья, но тревога только усиливалась, а сердце в ожидании билось как сумасшедшее. Он помнил их первую встречу. Помнил, как, увидев ее первый раз, не мог оторвать взгляда от хрупкой девушки с изумительной улыбкой и ласковыми глазами. Помнил, как доверчиво она вложила свою маленькую ладошку ему в руку, как поверила в его любовь и, не оглядываясь, пошла по жизни рядом с ним. Он помнил, с какой любовью и радостью она всегда встречала его дома. Как он, детдомовский парень, ожил душой возле нее, как поверил в то, что и его можно любить не за что-то, а только потому, что он есть. Ведь полюбили они друг друга просто, встретившись глазами, и больше уже не смотрели ни на кого другого. Неправда, что любят за твердый характер и красоту, за положение в обществе и большие деньги – настоящая любовь не за что-то, а вопреки. Любишь – значит, принимаешь таким, какой есть, со всеми достоинствами и недостатками. Именно ради такой любви и стоит жить. Именно ее и стоит ждать.

Не все обладают терпением, не все могут дождаться любви и сохранить ее. Как же иной раз тяжело ее сберечь! Многие не заметят, не поймут и пройдут мимо самого дорогого, что встретилось в их жизни, и только очень немногие сразу оценят самый дорогой подарок судьбы.

Сначала он попытался настроиться и звал свою пару, но, не получив отклика, вспомнил, что девочка просто человеческий подросток с небольшой примесью эльфийской крови, а значит, при всем желании она его не услышит. Тревожило его другое.

Почему раньше он чувствовал, как его зовут, ощущал тревогу, испуг, неуверенность и даже панику иногда, а сейчас все будто отрезало? Что произошло? Где она? Помнит ли его? Будет ли ждать встречи, искать? Ее зов на костре – что это? Означает ли он сохранение памяти о предыдущей жизни, или это были просто остаточные эмоции при переносе души в другой мир? Почему она теперь не разговаривает? Неужели ничего не помнит? А если не помнит и поиски затянутся, ведь можно и опоздать! Она может влюбиться в другого или нет? Как ее искать, если он даже ни разу внимательно не рассмотрел ее лицо и не видел ее глаза?

Все эти вопросы выворачивали его душу наизнанку. Последнее время он привык жить только холодным рассудком, лишь иногда мимолетно поддаваясь эмоциям. Душу уже давно окутывал кокон безразличия и усталости, и с каждым годом он становился все плотнее. А тут вдруг за несколько часов покров спокойствия буквально с кровью сорвало с души, которая билась и трепетала, ощущая потерю и надежду на благополучный исход.

Одно он знал точно: как только ее найдет, невзирая ни на что уже не отпустит.

Оставаясь в облике дракона, Алексавель двигался напрямую к конечному пункту прибытия нужного ему каравана. Всего несколько раз он отвлекся от своей цели, чтобы перекусить и немного отдохнуть, затем опять взлетал и летел вперед.

Ближе к вечеру третьего дня пути он наконец увидел город, к которому так стремился. Облетев его по кругу, он заметил, как в восточные ворота города не торопясь заходит большой караван. Стремительно опустившись недалеко от городских ворот, он перекинулся на глазах у ошарашенных стражников и беспрепятственно вошел в город.

Еще через час, сидя за столом в зале постоялого двора, он слушал рассказ главы каравана об интересовавшем его подростке.

– Извините, господин, но ребенка, о котором вы спрашиваете, в караване нет, – сказал глава и, заметив нарастающее как снежный ком раздражение дракона, поспешил объясниться: – Он ушел. Ушел по собственной воле. В пути он все время шел вместе с нашим кашеваром, Ермашем, и помогал ему. Вначале была пара недоразумений, связанных с немотой парнишки и недопониманием моих правил одним из купцов, но все благополучно разрешилось, и дальше мы продолжали свой путь спокойно. Мальчишку никто не трогал – я за ним приглядывал. В середине нашего пути мы направлялись в пригорье через окраину Дикого леса. Вы же знаете, господин, что мы, люди, не рискуем слишком углубляться в этот лес – нехорошие слухи ходят о нем на нашем материке, но, на наше удивление, именно там на наш обоз напали разбойники. Шайка была большая, но состояла из различного сброда, и мы с ними справились, а когда заново пустились в путь, то Ермаш сказал мне, что Дан нас покинул. Больше я ничего не знаю. Если хотите, я подзову к нам кошевара – он общался с пацаном больше моего. Может, еще чего расскажет.