Ольга Соловьева – Ты – моя команда (страница 1)
Ольга Соловьёва
Ты – моя команда
Иллюстратор обложки –
Леттеринг –
© Соловьёва О., текст, 2026
© Бетехтина Ю., ил. обл., 2026
© ООО «Феникс», оформление, 2026
Глава 1
Мария
Я всегда задавалась вопросом: когда человек понимает, что кто-то ему симпатичен? Не влюблён – это отдельная история, – а просто чувствует, что вот этот будет рядом, а тот – нет. Что именно в момент первой встречи ставит невидимую метку: друг или чужой?
У меня так было.
Мне было шесть. Вернее, уже почти семь. 28 августа мы встретились, а 29-го у меня был день рождения.
Я сидела на дереве, болтала ногами и мастерила рогатку. При этом не переставала жевать бумагу, превращая её в боевой снаряд. В кармане копились такие же пульки – запас на случай внезапного нападения. Опытные бойцы всегда вооружены, а я опытный боец. По крайней мере, мне так казалось. Вооружён – значит не побеждён.
А внизу, у ворот, появился он.
Пухлый, с торчащими ушами, рюкзак неестественно натянут на спину, как будто кто-то накинул его ему в последний момент. Глаза бегают по двору, будто ищут знакомые ориентиры, но натыкаются на чужие стены, чужие деревья, чужие лица.
Его довели до крыльца две взрослые тётки. Говорили быстро, не глядя в его сторону, только кивнули воспитательнице и ушли. Даже не оглянулись.
А он остался. Стоял, вцепившись в лямку рюкзака, – маленький, растерянный, один.
Не знаю, что меня дёрнуло. До этого момента я прекрасно справлялась одна. Мне никто не был нужен. Никого я к себе не подпускала.
Но в тот момент что-то внутри меня щёлкнуло. Как будто кто-то внутри посмотрел на него и сказал: «Вот он».
И я спрыгнула с дерева прямо перед ним.
– Не реви! – первое, что я ему сказала.
Он поднял голову, удивлённо заморгал и пробормотал:
– З-здравствуйте…
Я кивнула, вытерла руку о платье и протянула ему. Он уставился на неё с сомнением. В принципе, я бы тоже засомневалась, если бы увидела себя со стороны: две косички… ладно, полторы, потому что у одной уже не было резинки, и она держалась на честном слове. Коленки в грязи. В руках рогатка. И я ещё не переставала жевать бумагу, подготавливая боевой арсенал.
Секунда. Другая. Он так и не решился пожать мою руку.
– Мария! – воскликнула Анна Андреевна.
Я подняла глаза. Воспитательница стояла рядом с новеньким, сложив руки на груди и приподняв брови.
– Ты же десять минут назад была приличной!
– Угу, была… – согласилась я, пожав плечами.
Анна Андреевна смотрела строго, но в глазах не было злости, скорее… что-то среднее между усталостью и смирением. Она всегда так смотрела, когда кто-то из нас вытворял очередную глупость.
Её никогда не видели без длинной юбки и аккуратно уложенных волос, хотя иногда по утрам у неё локоны выбивались из идеальной укладки. Она не носила украшений, но всегда пахла кондиционером для белья.
Она мне нравилась. Воспитателей у нас было много, но именно к ней мы липли, как котята к тёплому боку. Она никогда не кричала, не ставила в угол, не говорила, что мы все «трудные дети». Она была доброй, но не сюсюкала. Иногда ругала, но по делу.
Я не любила её расстраивать.
Но против натуры не попрёшь.
Анна Андреевна взяла новенького за руку и повела в спальный корпус. Я, конечно, не отставала.
– Ты бы ему хоть привыкнуть дала, – сказала она через плечо.
Но поблажек я делать не собиралась.
– У нас тут норм, привыкнешь. Если не привыкнешь – тоже норм. Вон Тимка в прошлом году полгода ревел, а теперь играет в футбол. Я тоже играю, только меня вратарём ставят, потому что я не боюсь мячей, а наоборот, кидаюсь на них. Ты в футбол играешь? Тут столовая, кормят нормально, только суп лучше не нюхать, – продолжала я объяснять, шагая рядом. – А вот булочки иногда норм, если их быстро схватить, а то Тоха и его брат сразу пять штук загребают, и нам потом не остаётся.
Он молчал, сжимая лямку рюкзака.
– А пауков боишься? Тут их полно, но, если что, у меня есть рогатка. Могу отбить любого. Ну, почти. Иногда попадаю.
Никакой реакции.
– Ладно, а ты хоть драться умеешь?
Тишина.
– Нет? Ну, научим.
Смотрю на него, а он всё такой же скованный, глаза опущены, губы сжаты.
Я уже почти была готова сдаться и принять, что он вообще не собирается со мной разговаривать.
– Тебя как зовут? – спросила я напоследок с лёгким вызовом.
И вдруг он выдавил:
– Сэмэн.
Так и сказал. Сэмэн.
Я потом ещё долго вспоминала этот момент и смеялась над ним.
– А меня Мария! – обрадовалась я. – Будем дружить.
То ли он вздохнул, то ли просто смирился.
Но мне было всё равно.
Я уже знала, что дружить мы будем.
Глава 2
Мария
– Не реви, – сказала я ему во второй раз.
На второй его день в интернате.
Мальчишки решили проверить новенького на прочность. Прочность оказалась так себе.
Тоха, Вовка и Егор выхватили у него рюкзак, и всё пошло по привычному сценарию. Сначала смех, потом азарт. В воздухе загремело:
– Лови пас!
– Опа, мимо!
– Держи, Вовка, давай в ворота!
Они гоняли его рюкзак, будто это был не его единственный багаж в новом, чужом месте, а просто мяч. Семён сначала бегал за ним, пытаясь вырвать из рук. Но как только делал шаг, кто-то тут же перебрасывал рюкзак дальше.
Потом Семён упал. Пыль взвилась в воздух, он перекатился через плечо и замер, сидя на земле. Глаза покраснели, губы дрогнули.
А потом он заплакал.
Не то чтобы рыдал, нет. Слёзы просто покатились по щекам, пока он судорожно хватал воздух, пытаясь сдержаться.