Ольга Соколовская – Греция в годы первой мировой войны. 1914-1918 гг. (страница 8)

Премьер-министр Греции, возмущенный шагом короля, предпринятым без согласования с ним, 7 сентября 1914 г. подал в отставку, передав при этом Константину меморандум, в котором попытался убедить его отменить решение, «не соответствующее национальным интересам Греции». Основным доводом Венизелоса было то, что «Турция уже давно ведет необъявленную войну против Греции», совершив и продолжая совершать акты насилия по отношению к греческому населению Османской империи. 250 тысяч изгнанных соплеменников, материальный ущерб в 500 млн франков — таков, по словам премьера, был результат антигреческого движения в Турции, инспирированного самим турецким правительством. «Нет сомнения, — писал далее Венизелос, — что при неограниченной помощи со стороны Германии Турция будет продолжать изгнание греков в еще больших масштабах; таким образом, под угрозой разорения находятся несколько миллионов собратьев». Турция не признала решения великих держав по вопросу об эгейских островах, заключал он, и не упустит случая, чтобы попытаться вернуть их себе. Поэтому «те военные приготовления, которые сегодня направлены против России», по мнению греческого премьера, «завтра будут обращены против Греции». Следовательно, Греция, «отказавшаяся от войны сегодня, не сможет избежать ее завтра». В связи с этим, по мнению Венизелоса, «было бы гораздо более выгодно выступить на стороне великих держав и заручиться поддержкой Англии и Франции в решении греко-турецких споров, чем оказаться перед лицом турецкой опасности без друзей и без поддержки, что могло пагубно отразиться на судьбе эллинизма в будущем». Более того, писал Венизелос, Германия, как известно из бесед с германским послом в Афинах, собирается в случае своей победы поддержать создание «Великой Болгарии», простирающейся вплоть до Адриатики, которая будет служить щитом против влияния России. «Почему же тогда, — спрашивал он короля, — мы должны уважать государства, целью которых является усиление двух принципиальных врагов эллинизма — Турции и Болгарии...и почему мы должны оставаться нейтральными к тем державам, которые возродили греческое государство, защищали его во всех вопросах, а сегодня, когда Турция собирается напасть на нас, могут нас защитить?»

Король Константин, получив этот меморандум, испугался возможности столкнуться лицом к лицу с сильной группировкой венизелистов, за спиной которой стояли державы Антанты, нанесшие в это время сильный удар по германским войскам на Марне. Греческий король предпочел отклонить отставку Э. Венизелоса, объяснив это тем, что их политика расходится «не в главном, а в нюансах», и предложил М. Керру продолжить выработку англо-греческих военных планов. 8 сентября греческий премьер-министр, желая успокоить общественное мнение, вынужден был публично заявить, что «в период текущего кризиса Тройственной Антантой не было сделано никаких предложений греческому правительству относительно передачи Кавалы Болгарии, а также рекомендаций уступить какие-либо острова Турции».

Английские и французские политические руководители, опасаясь отставки Венизелоса, «что открыло бы дверь германскому влиянию», решили отстраниться от разрешения вопросов о территориальных разграничениях между Балканскими государствами и ограничиться обещанием финансовой поддержки балканского блока. На сделанное российским правительством замечание о необходимости согласованных действий великих союзных держав, поскольку дело идет «о немедленном установлении компенсаций между Балканскими государствами», Э. Грей отвечал, что он «не видит никаких шансов заставить три страны обменяться определенными обещаниями» и считает более целесообразным лишь указать на принцип компенсаций, «дабы ускорить по возможности образование блока...». Вследствие этого великими державами не было выработано каких-либо совместных предложений Балканским государствам, что вело к ослаблению позиций Антанты на Балканах. Однако Англия и Франция в какой-то мере были заинтересованы отложить на время разрешение балканского вопроса, которое они связывали прежде всего с успешным ходом военных событий на Западном фронте. Поэтому Э. Грей считал, что «на данном этапе борьбы, пока успех не склонится на ту или иную сторону, все выступления в балканских столицах должны быть отложены...».

Таким образом, боязнь отставки Венизелоса (что означало бы потерю влияния в Греции, которую Англия рассматривала как свою «непосредственную и солидную союзницу...» в случае разрыва с Турцией) и желание сначала укрепить свои позиции для дальнейшего политического наступления на Балканы и Ближний Восток заставили Англию предложить «временно... отказаться от выступления».

11 сентября 1914 г. Ф. Эллиот сообщил Э. Венизелосу, что «союзники в ближайшее время не собираются делать каких-либо предложений Болгарии... и выражают надежду, что он не покинет свой пост, тем более что он может быть уверен в том, что английское правительство намеревается всячески укреплять его позиции.

12 сентября премьер Греции решился на серьезный шаг и вынудил Стрейта уйти в отставку, оставив пост министра иностранных дел за собой.

Трения в греческом правительстве, разочарование во внешней политике и закулисных переговорах способствовали тому, что Венизелос вновь перешел к политике нейтралитета, дожидаясь развития событий и более подходящих условий, ради которых его можно было бы нарушить и осуществить свои экспансионистские мечты о «Великой Греции».

29 октября 1914 г. турецкий флот атаковал русское побережье. Россия, Франция и Англия объявили войну Турции. Однако Греция осталась нейтральной. На запрос болгарского правительства об отношении Греции к событиям последняя отвечала, что она «вмешается только в случае развития событий, относящихся непосредственно к Балканам», предупредив вместе с тем болгар «о своем твердом решении прийти на помощь Сербии в случае нападения на нее Болгарии». В соответствии же с политикой доброжелательного нейтралитета по отношению к державам Антанты 30 октября 1914 г. греческий премьер информировал их о том, что «в силу нового положения, созданного вчерашним нападением турецкого флота на русский, Греция предоставляет свои силы в распоряжение держав Тройственного согласия и с их стороны ожидает распоряжений. Сама же Греция не думает приступать к мобилизации, пока Болгария не приступит к мобилизации или к выступлению». В ответ на запрос германского посланника 4 ноября 1914 г.: «Выступит ли Греция против Турции?» — Э. Венизелос отвечал, что пока Греция останется нейтральной, но «так как у нее много неоконченных счетов с Турцией, то за будущее он ручаться не может». Греческая газета «Этнос» считала, что решение правительства сохранить нейтралитет объясняется лишь тем, что «до сего времени еще не представился удобный случай для осуществления греческих национальных идеалов, так как Турция не склонна объявлять нам войну».

Развернувшаяся с начала войны внутриполитическая борьба в Греции отражала столкновение двух военно-политических группировок — Антанты и Тройственного союза, стремившихся привлечь это государство на свою сторону, и свидетельствовала о том, что проблема нейтралитета сводилась правящими кругами

Греции к тому, из чьих рук получить территориальные приращения, т. е. к какой коалиции и в какой момент примкнуть.

§ 3. Греция в период Дарданелльской операции 191S г.

В отличие от большинства политических и военных руководителей Антанты, делавших все возможное, чтобы предотвратить или хотя бы оттянуть вступление Турции в войну на стороне Германии, У. Черчилль еще в августе 1914 г. возглавил группу туркофобских деятелей и приступил к разработке плана операций против Турции. На одном из заседаний военного совета в феврале 1915 г., накануне Дарданелльской операции, морской министр Англии вынужден был раскрыть карты и признаться, что его планы «шли дальше обороны Египта и Суэца», т. е. чисто военных соображений, и имели в виду политическую необходимость атаки Дарданелл, состоявшую в том, что она «давала возможность диктовать условия в Константинополе».

Еще готовясь к войне и желая противопоставить возросшему после прихода к власти прогерманской группировки Энвер-паши и приглашения немецкой военной миссии во главе с Лиманом фон Сандерсом германскому влиянию в Турции равнодействующую силу, английское адмиралтейство стало уделять большое внимание развитию флота греческого государства. Весной 1914 г. глава английской морской миссии в Греции вице-адмирал М. Керр внес на обсуждение греческого морского генштаба проект развития греческого флота на конец 1914-1915 г. Он предлагал создать флот, состоящий из 8 бронированных крейсеров, 34 эскадренных миноносцев, 20 подводных лодок, 1 корабля — базы для гидроаэропланов, а также из 4 плавучих мастерских, 2 нефтяных и 2 угольных транспортов. Постройка Грецией в основном одних легких флотилий была выгодна Англии, заранее готовившейся к морским сражениям в Средиземном и Эгейском морях. Это отвечало английским интересам не только потому, что в совокупности с английскими кораблями греческая эскадра давала полное преимущество перед любым вражеским флотом как по своей мощи, так и по маневренности, но и потому, что ставила греческий флот в зависимость от английских крупных линейных кораблей, без которых он не мог действовать самостоятельно. Проект Керра был встречен в штыки греческим морским штабом, руководители которого прекрасно понимали истинные намерения Англии и справедливо считали, что в современную войну единственной реальной силой являются линейные корабли большого водоизмещения и вооруженные большим количеством орудий крупного калибра. Но англичане взяли весной 1914 г. заказы только на постройку судов с малой осадкой, убеждая греческих правителей, что «в тесных греческих водах дредноуты мало применимы».