Ольга Смышляева – Только не это! (страница 48)

А мы-то зачем припёрлись? Дурацкий рефлекс!

— Как же мне будет не хватать завтраков, — вздохнул Майло. Он опустил голову на сложенные на парте руки и бездумно вглядывался в стеклянный котелок. Его лицо частично отражалось в блестящей поверхности, и задумчивое выражение на нём ничуть не вязалось с бестолковой фразой.

— Давай ты притворишься, что обеспокоен нашим отчаянным положением, хорошо? Почему я одна должна со всем разбираться?

— Потому что Всезнайка у нас ты, — привычно огрызнулся оборотень. — У меня вся эта фигня уже в печёнках сидит, и сейчас я больше всего обеспокоен тем, что придётся оставить Марлену.

Про Ингрэя с несвойственным ему тактом друг умолчал, но взгляд, которым одарил меня через отражение в котелке, был весьма красноречив.

— Может, рискнём призвать ещё одного призрака? — сама не знаю, зачем предложила. С первым-то не справилась, второй точно убьёт. — А что? Нам терять нечего.

Дзыньк.

Пробирка в руке Лёвы разлетелась осколками.

— Так, приятель, — Майло ухватил его за локоть, — может, скажешь в конце-то концов, что с тобой творится в последнее время? Ты избегаешь даже слова лишнего сказать.

Халявщик верно подметил. Действительно, Лёва сам на себя не похож.

— Что случилось? — Я пересела со скамьи на парту и нависла над другом, избавляя его от желания увиливать.

Лёва с минуту смотрел на нас виноватыми глазами, затем глубоко вздохнул и решился рассказать:

— На самом деле я нашёл зеркало. «В первый же день, когда вступил в команду», — не без самодовольства уточнил альтер-эго. — Да... Артефакт висел в туалетной комнате под стадионом.

Мы потрясённо молчали. Лёва поёрзал на стуле и принялся за объяснения:

— Я вам не сказал, потому что вы оба захотите его разбить, и тогда нам придётся вернуться домой к Варлоу и родителям. Не знаю, как вы, но я к ним не хочу. «Мы оба не хотим». Здесь я нашёл себя! Баскетбол это моё, понимаете? Когда я играю, весь страх исчезает. «Причём полностью, представляете?» Иви, Майло, вам ведь тоже здесь понравилось, не отпирайтесь.

Вот как, значит. Неженка пытался открыться нам вчера утром, но мы не придали его словам значения и очень зря.

— Ты сказал, что артефакт висел в туалетной комнате, а где он сейчас? — я выделила главное из его речи.

— Я... «Мы перепрятали его и не скажем куда».

— Вот хрень!

— Вы же его разобьёте.

— Лёва!! Живо говори.

— Я... я спрятал его в саду на дне фонтана с русалкой, — выпалил друг. Он никогда не умел врать нам. — «Бесхарактерный! Теперь даже не проси меня о помощи. Вот выйдем на поле, я тебе устрою концерт народного творчества стаи бешеных оборотней! Посмотрим, как ты на игре сосредоточишься под мои вопли, приятель».

Мы с Майло переглянулись. По-хорошему надо сейчас же идти в сад и доставать зеркало, а потом со всех ног бежать к телепорту. Но! Двойное затмение случится не раньше завтрашней ночи, у нас ещё есть один денёк, верно ведь?

Продолжить столь важный разговор нам не дали. В лабораторию зашла Марлена и села на своё место возле нас. Она проспала. Оказывается, они с Майло вчера до полночи гуляли в оранжерее среди зимних пальм и заморских цветов. Именно романтическому увлечению я приписывала неожиданную покладистость друга по отношению к моим «проблемам» с Ингрэем. Не будь так, я бы много чего наслушалась. По идее, возмущаться должен был Лёва, но Неженка не злопамятный по своей природе.

Вскоре появился профессор Горни.

— Почёта и процветания, студенты, — пропел он, лукаво сверкая глазами.

Не став слушать ответное приветствие, сразу же направился в свой личный кабинет, откуда вернулся уже через полминуты с прозрачным котелком, в котором плескалось зелье сверкающего ядовито-розового цвета. Горни с осторожностью водрузил его на стол так, чтобы всем было видно, особенно задним рядам, где сидели мы. По классу поплыл аромат ванили и пиона.

На кой алхимику понадобился любовный эликсир?

Сокурсники с любопытством вытянули головы. Вряд ли кто-то из них хотя бы близко догадывался, что в котле.

— Сегодня у нас очередная практическая работа, — профессор потёр руки в предвкушении. — Но сперва моя любимая рубрика — разминка на дополнительные пять баллов. Кто мне скажет, что это за жидкость? — театральным жестом его палец упёрся в котелок.

Ребята крепко задумались. Не удивительно! На досуге я пролистала их учебник по алхимии за пятый курс, в нём нет раздела с подчиняющими зельями, о чём Горни прекрасно знал.

— Ни у кого нет предположений?

— Профессор, можно я? — Фелисити высоко подняла руку и помахала ладонью для большего эффекта.

— Нет, Фелисити, — рыкнул на неё Горни. — Вечно ты лезешь вперёд всех, надоела, дай другим высказаться.

Блондинка захлопнула рот и в изумлении обменялась взглядами со своими подружками.

Это чего сейчас было? Лучшую ученицу и любимицу преподавателей только что грубо заткнули. До невозможности странно.

И тут в воздух взметнулась рука Майло.

— Да! Затасски! — Горни пришёл в неописуемый восторг, словно только этого и ждал. — Говори, пять баллов тебя ждут.

— Я знаю, что в вашем котле, профессор.

— Что же там?

Почувствовав неладное, мы принялись отчаянно сигнализировать другу, чтобы молчал. Но увы — Майло не упустил случая блеснуть знаниями по алхимии.

— Там сильный любовный эликсир, который действует только час, — ответил он, даже на секунду не задумавшись, почему я промолчала, хотя по любому узнала эту гадость.

Горни хлопнул в ладоши. Улыбка на его лице стала не просто неприличной, а какой-то неприятной, почти как у Варлоу.

— Верно, всё верно, — проворковал он, пряча котелок с эликсиром в шкафчик под замок, а то уж больно завороженными глазами девушки поглядывали в его сторону. — Теперь доставайте ваши котелки, справочники, ингредиенты и реагенты. Находим рецепт «Успокаивающего напитка» и дружно его готовим, а мне надо кое-куда отлучиться, — он непроизвольно махнул рукой в сторону висящего на стене портрета ректора Ливси. — Фелисити пойдёт со мной.

Блондинка послушно встала и подошла к профессору. Остальные студенты, чьи надежды на послабления перед финальной игрой разбились вдребезги, недовольно зароптали, но всё же принялись за дело. Со всех сторон послышался шелест страниц и звон стеклянной посуды.

— Профессор! — Майло окликнул алхимика. — Вы должны мне пять баллов.

— С чего бы? — На лице Горни промелькнуло презрение. — Фелисити знала ответ до того, как ты поднял руку, постыдился бы.

— Какого фига?

Профессор оскалился, собираясь поставить наглого парня на место, но в самый последний момент удержался от резкости.

— Ладно, так и быть, поставлю я тебе пять баллов.

И захлопнул за собой дверь.

На мордочке Майло расплылась самодовольная улыбка, отразившая искреннюю веру в собственную победу.

— Майло, ты... ты... — не сумев найти подходящих слов, я вцепилась руками в волосы и уткнулась лбом в парту.

Халявщик в полном недоумении перевёл взгляд с меня на Лёву, а потом на Марлену.

— Что я? Правильно ведь ответил, или нельзя было напоминать этому хрену об оценке?

Я не смогла подавить стон. Всю нашу ситуацию можно охарактеризовать двумя словами:

— Мы влипли!

— Профессор не дурак, быстро смекнул что к чему, — сообразительная Марлена сочувственно поджала губы.

— Доказательства очевидны, — согласился Лёва.

— Вот же хрень! — не выдержал Майло. — Да что случилось-то, а? Мне нельзя быть умным?

— Тебе нельзя быть тупым. Горни сообразил, почему Фелисити бросилась на шею Лёвы в минувшее воскресенье, — я решила пояснить ему, раз до самого не дошло. — Каким-то образом он вычислил название любовного эликсира, но не знал, кто его подлил, хотя догадывался. Его сегодняшняя разминка была ловушкой, понимаешь? Тот, кто правильно определит зелье, и будет тем, кто подлил его Фелисити!

Лицо Майло приобрело придурковатое выражение.

— Фигово.

— Ещё как, — согласно кивнул Лёва.

— Теперь Горни поставит в известность ректора, и уже вместе они приступят к активным действиям, — сказала Марлена.