Ольга Смышляева – Спокойно, тётя Клара с вами (страница 63)

— Разве не вы устроили скандал в Ратуше, когда пришли требовать задержанные пособия? — снова влезла Рамнара.

Мне захотелось ей врезать.

— Задержанные? Вероятно, вы хотели сказать украденные. Их нагло прикарманила ваша инспектор. К моему прибытию у детей уже несколько недель не было каких-либо средств к существованию и ни крошки еды в шкафах. Они голодали, а дом напоминал помойку. Так вы следили за сиротами?

— Какая чушь! Служба опеки…

— Не утруждайтесь, эдера Рамнара, — остановил её Эшер. Уловив опасный холод в его голосе, она побледнела и непроизвольно вжалась в спинку дивана. — Обвинения в адрес вашей Службы более чем обоснованы. На отдел опеки только за последний месяц поступило двадцать три жалобы, я уже приступил к их расследованию.

— К-как?..

Эшер вынул часы из внутреннего кармана пиджака и глянул на циферблат.

— Выемка документов в кабинетах Службы опеки и попечительства началась девятнадцать минут назад. На инспектора эдеру Ланру заведено дело, сейчас она объясняется с комиссаром полиции. Скорее всего, мне придётся порекомендовать вам уйти с поста по собственному желанию, чтобы не усугублять возможные обвинения.

Бургомистр едва заметно ухмыльнулся, он по должности в курсе всех событий, а бедная женщина едва в обморок не упала. Её самоуправству наконец-то пришёл конец. Пусть запоздалый, но непременно окончательный. Эшер не бросит дело на полпути, он в Сиреноле ради порядка, а не нового хаоса. Он не останется здесь жить в любом случае.

Избавившись от придирок Рамнары, я вернулась к теме:

— Вы упомянули короткий срок моего знакомства с детьми, лорд Намир, и вы правы, всё так. Соглашаясь переехать в Райм, я ничего не знала о племянниках и не мечтала не то чтобы о пяти детях, даже об одном ребёнке. Я думала лишь о благе для самой себя. Но всё очень скоро изменилось. Могу вас — всех вас — уверить: за эти дни Калами, Ривен, Спайр, Сирения и Аверон стали мне по-настоящему родными, я полюбила их. Мы семья, и все ваши доводы о какой-либо денежной корысти с моей стороны не обоснованы и крайне оскорбительны.

Едва я замолчала, как дети наперебой принялись уверять комиссию, что хотят видеть меня своим опекуном. А если их требованиям откажут, обещали устроить такую «развесёлую» жизнь в приюте, что вой поднимется на всё королевство. Угрозы впечатляли, особенно часть про взрывы. Будь близнецы чуть старше, их бы не в приют поместили, а в колонию по статье за экстремизм.

— Тихо! — постучав кулаком по столу, бургомистр призвал к порядку.

Воспользоваться образовавшейся тишиной тут же поспешил специалист по эфиру Мироздания:

— Случай для оформления опеки очень непростой, — брюзгливо затянул он, промокая вспотевший лоб платком. — Вы, эдера Клара, женщина одинокая и слишком молодая, у вас нет должного опыта в воспитании несовершеннолетних детей, особенно с пометкой «трудные». Глава Службы безопасности предоставил положительную характеристику на вас, поэтому никто из здесь присутствующих не оспаривает вашу способность пригодиться государству как его гражданин, но… — он качнул головой, — не как опекун пятерых сирот. Таково моё мнение.

Неприятный тип, зато честный.

— Я правильно понимаю, эдер Канн, вы предпочитаете разлучить детей, отправив их по приютам, только потому что я, их родня тётя, одинокая молодая женщина? Бросьте! Если вас утешит, одинокой и молодой я буду не долго, а детям нужна семья прямо сейчас.

— Днём позже, днём раньше, не вижу разницы.

— Мы не о мебели говорим, эдер Канн, — напомнил бургомистр.

— Вот поэтому и не должны поддаваться эмоциям. Порой лекарство горькое.

Кто знает, куда бы дальше зашли прения сторон, но тут подала голос секретарь:

— Час по полудню, лорды и эдеры. У комиссии осталось пять минут для вынесения окончательного вердикта.

Рамнара с лёгкой тревогой глянула в окно. Дождь поливал пустую улицу.

— Эдер Ланарк должен был подойти, — робко сказала она. Весть о грядущем увольнении с тёплого местечка заметно сбила с неё спесь. — Мы не вправе принимать решение без его голоса.

— Кстати, где он? — поинтересовался бургомистр у секретаря.

Девушка флегматично пожала плечом:

— Я всё утро пыталась связаться с ним. Вызывала через номер домашнего аппарата, обращалась в школу. Его никто не видел со вчерашнего дня.

— Дадим ему ещё немного времени? — предложил Канн. — Я хорошо знаю эдера Ланарка, он обязательный молодой человек. Как бы с ним ничего не случилось! В последнее время в Сиреноле не спокойно, звание самого безопасного города королевства под угрозой, — он окинул меня выразительным взглядом. — Несчастный случай на дороге с повозкой Солан, несчастный случай с мужчиной, выпавшим из окна дома Солан, несчастный случай с дозорной башней, на пути в которую видели детей Солан…

Эшер попросил его замолкнуть:

— Позвольте мне делать выводы о чьей-либо причастности к озвученным происшествиям, эдер Канн.

— Конечно. Не буду отнимать ваш хлеб.

— Установленный регламент не разрешает делать отступления, — сказала секретарь. — Мы не можем откладывать голосование за или против назначения эдеры Клары Лисичкиной в качестве опекуна сирот Солан. Правила однозначны.

Сама Нара ничего не решала, но здесь и сейчас она представитель Закона и, в какой-то мере, стояла на ступеньку выше присутствующих. Её слова не подлежали оспариванию. Оказывается, бюрократия может быть полезной!

— Устаревшие правила, — брюзгливо огрызнулся Канн.

— Не мы их придумали, а те кому по должности не приходится от них страдать, — по-своему согласился бургомистр и подал знак к началу голосования.

Результат сюрпризом не стал: начальница Службы опеки и специалист по эфиру Мироздания против, Эшер за. Бургомистр же, прежде чем высказаться по существу, взял слово:

— Говоря откровенно, я пришёл в ваш, эдера Клара, дом с мыслью проголосовать против. В собранных здесь бумагах понаписано много нелицеприятных вещей о вашей возможности стать опекуном, но в реальности вижу совсем другое. В доме чисто и уютно, ребятишки сытые и опрятные, вы любите их, а они вас. Что касается характеристик — никто не идеален. Главное вы показали — способность справиться с возникающими трудностями. Остальное, уверен, приложится. При короле Иргере Парли приоритетным в таких вещах всегда считалось мнение взрослого человека, но времена меняются, королевство развивается и совершенствует права граждан. Сегодня на первое место мы должны поставить желание детей и только потом собственные. Я голосую за.

Лорд Намир, если в Райм придёт демократия и вы будете баллотироваться в Сенат, я вступлю в вашу партию!

— Похоже, исход дела должен решить голос эдера Ланарка, — подвела промежуточный итог Рамнара. — Раз самого его нет, будем исходить из представленных им отчётов.

Покопавшись в ворохе бумаг на столе, она вынула несколько листов.

— Здесь его выводы и оценки с первого дня знакомства с эдерой Кларой вплоть до вчерашнего утра. Позвольте, зачитаю резюме: «ненадлежащий внешний вид, несерьёзный подход к будущему подопечных, потакание их капризам, злостные прогулы уроков, несостоявшаяся диверсия в школе, собаки породы эр-джера…»

Образ идеального мужчины в моих глазах померк окончательно. Двуличности Ланарку не занимать! Двуличности по всем фронтам и, причём мастерской! Пойди он в политику, а не в убийцы, мог бы закончить жизнь глубоким стариком в роскошном коттедже на собственном острове, попивая коктейли с цветными зонтиками и кусочками ананаса.

— Как видим, эдер Ланарк сомневается в психологической способности сидящей перед нами женщины воспитывать детей. Он голосует против.

Кончики моих пальцев разом похолодели. Три против двух, я проиграла. На лицах детей застыло удивление. Сбылась их первоначальная мечта избавиться от тёти, только сейчас они хотели совершенно противоположного. Я ободряюще улыбнулась им, постаравшись мысленно передать, что волноваться не о чем. Наш план побега не отменился, просто в него придётся внести кое-какие корректировки. Например, серьёзно сдвинуть сроки. Если всё остальное пройдёт гладко, уже этим вечером мы будем на полпути к ближайшему городу с железнодорожной станцией.

Эшер забрал бумаги из рук начальницы Службы опеки, бегло просмотрел каждую из них и небрежно швырнул на стол.

— На документах нет ни подписи, ни эфирных печатей. Без них отчёты Ланарка нельзя считать вступившим в силу и, следовательно, приобщить к делу. Так же здесь нет заверенного в Ратуше заявления о просьбе считать его выводы на бумаге равноценными личному присутствию.

Секретарь без лишних подсказок проворно убрала ставшие бесполезными отчёты в папку под заголовком «Прочее».

Бургомистр поднялся на ноги и одёрнул помявшийся пиджак.

— Согласно регламенту, голос отсутствующих членов комиссии засчитывается в пользу возможного опекуна, — заявил он официальным тоном. — Раз эдер Ланарк не позаботился заверить свои отчёты, будем считать, он выступает за. Поздравляю, эдера Клара.

Взяв перо из рук секретаря, он расписался в протоколе. Дело сделано, возражения правилами не предусмотрены. За бургомистром потянулись остальные. Сверху легла большая печать, сотканная из чистого, искрящегося на свету эфира. Отныне я — Клара Лисичкина — не только гражданка королевства Райм, но и официальный опекун детей Риты и Ирраса Солан, своих племянников.