Ольга Смышляева – Княжна Тобольская 4 (страница 8)

Звонок застал Надира в самом разгаре праздничного ужина. На заднем плане голограммы мелькали силуэты, слышался смех, звон посуды и мелодичная речь с мягким арабским акцентом — по-восточному шумная и радушная семейная идиллия. Я хотела предложить связаться завтра, но парень наотрез отказался:

— Нет, нет, стой! Я сейчас.

Он исчез из кадра, и через минуту звуки праздничной залы сменились тишиной. Надир перебрался к себе в комнату и выглядел при этом так, словно я только что спасла его от чего-то ужасного.

Пересказ видения не занял много времени.

— Мы оказались правы: Латинское Трио работает на князя Артемия, а Фридрих — их лидер. Он выбирает жертв, спонсирует ритуалы и обеспечивает прикрытие. Теперь это нечто большее, чем мои воспоминания — медальон покойного князя Красноярского всё «запомнил», любой псионик с навыком эха прошлого увидит. Единственный минус — фамилия Фюрстенберга в процессе так и не прозвучала. Прямых улик против него по-прежнему ноль.

— «Весёленькие» у тебя праздники, Вася! — с лёгкой иронией заметил Надир.

— Не то слово, — я ограничилась приличной фразой. — Угадай, сколько тысяч на брата платит Икс за каждую выжившую болванку?

— Удиви.

— Десять!

Самаркандский впечатлённо присвистнул. Голограмма его лица и части комнаты, спроецированная на стене моей спальни, сияла мягким светом так, что казалась окном в другой мир.

— Нехилая сумма, но может себе позволить. Фюрстенберг неприлично богат. Слухи ходят, будто у него есть золотоносная шахта где-то в сердце Африки, вне зон контроля корпораций.

— Только слухи?

— Проверить его слова тяжело, а сам он отмалчивается для пущей драмы. Половина чёрного континента — дикие территории, там тяжело просто выжить, не то чтобы наладить добычу золота. Это работа для авантюристов с невероятным запасом удачи. Большинство из таких смельчаков погибает в процессе, но те, кому удаётся выжить, баснословно богатеют.

— Или никакой шахты нет вовсе, — заметила я. — Фридрих владеет техникой построения порталов между мирами, а Зэд в видении обмолвился, что эти ребята никогда не будут нуждаться в финансах. Не сложно представить, как наш Икс грабит ювелирку или артель по добыче алмазов в одном из отражённых миров, а потом исчезает за углом в прямом смысле.

— Как одна из версий, — согласился Надир. — Кровавые язычники способны на очень многое и очень страшное. Особенно, если у них есть цель.

Просить Луговского наводить справки о Фюстенберге я не рискнула из опасений, что немец может почуять неладное. Всё равно информации не будет. Третье отделение проверило скандального диссидента-перебежчика «от» и «до» ещё четыре года назад, когда он сбежал из Германии, и, скорее всего, до сих пор не спускает с него глаз. Уж насколько я параноик, а спецслужбы параноят ещё сильнее. Трогать его рано, и делать это должны точно не мы.

За окном вспыхнули и рассыпались золотыми искрами первые фейерверки. 2037 год доживал последние часы. Я отвлеклась сделать глоток яблочного глинтвейна. Он успел остыть, но стал даже вкуснее — пряный, густой, с лёгкой терпкостью. Идеальный напиток, чтобы скоротать ожидание перед праздничной ночью.

— Что ни говори, а компания подобралась впечатляющая! — вернулась к разговору. — Опальный племянник кайзера Германии — раз; советник в дипломатическом корпусе Княжества Российского — два; и один из самых мощных псиоников в мире — три. Зэд снова щеголял в маске на всё лицо и доспехах без отличительных знаков, шифруется, гад.

— Ничего нового про него не узнала?

— Увы. Мистер Фиолетовые Глазки по-прежнему немногословен и предпочитает общаться телепатически. Не первый раз удивляюсь, как мне удаётся его слышать, если он разговаривает не со мной?

— Он псионик, ты псионик, может, вы способны общаться друг с другом, будто по телефону? — резонно предположил Надир.

— Или потому, что у нас одна эссенция, просто поделённая на двоих. Зэд чудовищно крут! Получается, до моего вмешательства он был девятнадцатого ранга. Можешь представить такую мощь?

— С трудом, если честно. Где-то на Небе тебя определённо любят, иначе как объяснить, что ты трижды выжила после встречи с ним?

— Немного удачи, капелька помощи и тот факт, что Зэд сам не хотел меня убивать. Пока.

Самаркандский задумчиво прошёлся по комнате. Умная камера без напоминаний изменила масштаб изображения, выхватив за его спиной просторные восточные интерьеры: высокий потолок с деревянными балками, стены, украшенные мозаикой, и светильники в бухарском стиле.

— Получается, выживших болванок восемь.

— Язычники называют их сосудами, — уточнила я.

— Болванки мне больше нравятся. Звучит душевнее.

— Двоих мы уже нашли: Саханай Якутский и Всеволод Владимирский, остались шестеро. Даже удивлена, что их так мало.

— Кровавые ритуалы требуют от исполнителей невероятной точности, в то время как сами точностью результата похвастать не могут, — ответил Надир. — Мы ведь не знаем количества душ, которые не прижились. Тот же князь Красноярский, якобы умерший от инфаркта. А сколько ритуалов сорвалось из-за различных ошибок? Например, твой.

— Да-а…

По коже прошлась дрожь, стоило представить, как бы повернулась моя жизнь, если бы язычники не посчитали Василису мёртвой и не бросили в подвалах. Могли подождать пять, всего пять коротких минут, и я бы не сидела тут в относительной свободе выбора, а вовсю плясала под дудку кузена-предателя. Или, что вероятнее всего, была бы убита при попытке сопротивления. Из Ирэн Листьевой хреновый танцор.

О том, что теперь у нас есть мощный союзник в лице князя Красноярского, рассказала общими словами, опустив самые острые детали и немного сгладив углы. Не хочу нагнетать напряжение между Ярославом и Надиром, лучше от этого никому не станет. Как бы там ни было, факт остаётся фактом: у нас появилась реальная возможность подкрепить безумные догадки не домыслами, а конкретикой. Луговский достанет любую информацию, только дайте ему имена и направление.

— Не знал, что Красноярский в курсе ритуалов, — глаза Надира засверкали предсказуемым недовольством.

— Он был в курсе задолго до нашего разговора, — объяснила я. — Увидел фотографию ритуального круга в день, когда я взломала компьютер ректора, и потянул ниточку. Многого, конечно, не знал и знать не хотел, но теперь… Теперь это стало для него личным. У меня был выбор: либо рассказать ему остальную правду, либо умножить вопросы и отпустить ситуацию на самотёк. Второе было бы очень неосмотрительно. И нечестно.

В молчании Надира легко угадывалось красноречивое несогласие с моим выбором чисто на личном уровне, но он не спорил, потому что разумом понимал мою правоту. Наконец вернулся за стол. Обзор голокамеры вновь сузился до его смуглого лица и мускулистых плеч, обтянутых белой рубашкой с замысловатым орнаментом.

— Может быть… — вынужденно согласился Надир, хоть и без особой в том уверенности. — А ты не думаешь, что привлекать Красноярского слишком рискованно? Он непредсказуем в долгосрочной перспективе и может стать проблемой, которую ты не сможешь контролировать.

Допив последний глоток глинтвейна, я зажевала распаренную дольку апельсина, только потом ответила:

— Как и всю нашу жизнь… Признаться, я сама всё больше начинаю нервничать — а выгорит ли дело? Или мы просто лезем на рожон, как два идиота?

— Ты сама это сказала.

— Эй, Самаркандский! Сейчас ты должен был меня подбодрить, — притворно возмутилась я.

— Ладно. Не сомневайся, Тобольская, выгорит! А если сгорит, — он хитро подмигнул, — помогу тебе сбежать в Персидский Халифат. Прикупишь в Ширазе маленький домик, возьмёшь себе имя Анмар, что значит «леопард», будешь есть финики и запивать их кофе, а по выходным изучать азиатских огненных гепардов.

Я закусила губу, сдерживая улыбку. Эта картина настолько далека от всего, что меня окружало, что казалась фантастикой.

— Вообще-то, мне всегда хотелось к навахо в Америку, и чтобы звали меня Счастливым Кроликом.

— Ну какой из тебя Кролик?

— Умный! Нас, да будет тебе известно, на барабан не выманишь и без собаки не поймаешь.

— Кстати о поимке. У Российского Княжества с Английской Америкой договор о взаимной выдаче беглецов без суда и следствия, а с Халифатом такого нет.

— О как…

— А с кем это ты разговариваешь, братец? — где-то за кадром послышался певучий голосок с вкрадчивыми нотками.

— Эй, Мир, тебя стучаться не учили? — с напускным недовольством проворчал Надир, обернувшись за спину.

— Я стучалась, честно.

— Вот и нет.

— Вот и да!

Через пару секунд в кадр влезла симпатичная девчушка лет двенадцати с чуть раскосыми зелёными глазами. Её чёрные гладкие волосы были разделены пробором посередине и заправлены за уши, в которых сияли филигранные серьги в виде луны с одной стороны и солнца с другой. Подвинув брата в сторону, она уставилась на меня с непосредственным любопытством и широкой улыбкой на лице.

— Ого, какая красавица! Гораздо красивее твоей Дилары.

— И ты туда же, мелкая… — Надир погрозил ей кулаком, затем обречённо вздохнул: — Знакомься, Мира, это Василиса. Василиса, это моя бестактная сестрёнка Асмира.

— Привет, — девчушка помахала мне пальчиками.

— И тебе, — я рассматривала её с не меньшим интересом.

Так вот кому Вася спасла жизнь в Бухаре полтора года назад. Это её неумению плавать я обязана появлением лучшего друга. Теперь-то, конечно, она научилась.