Ольга Смышляева – Княжна Тобольская 4 (страница 21)
— Василиса! — на выходе в холл меня окликнул Ярослав.
Проскочить мимо не удалось. Жаль.
— Что-то хотел? — повернулась с самым нейтральным видом, какой удалось изобразить, и уставилась в породистое лицо с вежливой полуулыбкой.
— Может, хватит уже бегать от меня, а?
— Понятия не имею, о чём ты.
— Имеешь.
— Вы сейчас про что? — Алёна моментально навострила ушки.
— Это рабочий вопрос, Аль, — ответил Яр, коротко глянув в её сторону. — Ты не могла бы оставить нас одних?
— Без проблем, — с лёгким разочарованием кивнула она. — Позвоню пока Мирону, расскажу, куда мы отправляемся. Вдруг получится увидеться на полпути?
Она не успела закончить предложение, когда Ярослав подхватил меня за локоть и отвёл к панорамным окнам, где не так шумно и суетливо.
Под сложным взглядом парня я отшагнула к подоконнику и подбоченилась, словно гордая дочь индейского вождя. Вежливая полуулыбка осталась на месте. Как ни оттягивай момент разговора по душам, однажды он всё равно наступит.
— Тобольская не держит удар? — с намёком протянул Красноярский.
— Тобольская едва сдерживает возмущение, — отозвалась в тон.
— Я видел тебя в возмущении, Вася, это не оно. Осторожно, — поднял ладонь, останавливая порыв возразить, — продолжишь отрицать, и подумаю, будто ты боишься. Я дал тебе две недели переварить новость, бегать дальше смысла нет.
Медленно выдохнула через нос, чтобы собраться, и дёрганым движением оправила белоснежный пиджак, чопорно застёгнутый на все пуговицы.
— Смысла нет, действительно, — отрицать не стала. — Ты собираешься затащить меня под венец, даже не заручившись согласием, и ожидаешь, что я буду милой? Прости, превосходительство, но перед тобой не та девушка, кто смиренно согласится со всем, что скажешь. Союз губерний — логичный шаг, но почему именно через свадьбу? Вы с моим отцом могли бы просто подписать долгосрочные контракты. На десять лет, пятьдесят, сто.
Ярослав выслушал, не перебивая. Судя по виду, он ждал этого вопроса.
— Контракты рвут, клятвы — нет. Я бы предпочёл, чтобы ты сама сказала «да», Василиса, но ты не скажешь, а принять «нет» я не могу. Отступить от помолвки — значит разрушить то, что строили наши семьи десятилетиями напряжённого сотрудничества. Наследие моего отца, твоего. Прости, но в этом вопросе наши судьбы уже решены.
— Романтично, как приговор суда.
Яр чуть усмехнулся, уловив иронию.
— «Я не хочу быть твоим врагом» — эти слова ты произнесла в день похорон моего отца. Тогда я тебе поверил, хоть и далось мне это с большим трудом. Теперь я прошу поверить мне. Хотя бы подумать не о том, можно ли отказаться, а о том, можно ли это принять.
Я промолчала. Не потому, что нечего сказать, наоборот — слов было слишком много, но ни одно из них не казалось достаточно правильным, чтобы озвучить.
Благо, Красноярскому сиюминутный ответ не требовался.
— Оставим тему брака, — он сбавил тон. — Я позвал тебя не отношения выяснять,
— Принято, — кивнула после паузы.
Прекратила буравить парня сердитым взглядом и с охотой перестроилась на деловой лад. Цапаться с ним на его поле никаких нервов не хватит, а вот работать — запросто. И безопасно.
Вынув из наплечной сумки кипу листов разного формата — от глянцевых А5 до обычных офисных А4, — Яр разложил их на широком подоконнике и отсортировал по содержимому. Глянцевые листовки вручил мне веером, как колоду карт для выбора.
— Раздашь нашим.
— «Список разрешённых вещей», — прочла я заголовок. — Что-то он больно короткий.
— Так не на курорт отправляемся.
— С какой стороны посмотреть, — в корне не согласилась с определением. — Район вулкана Чанбайшань — заповедная зона. Ты знал, что внутри его кальдеры находится потрясающей красоты Небесное озеро, в котором бьют два горячих источника?
— Поверь, купаться мы там точно не будем, — приземлил Яр. — В марте средняя температура воздуха возле вулкана не поднимается выше минус пятнадцати градусов. Но в апреле уже гораздо теплее — от минус пяти.
— И ниже?
— И ниже.
— Сурово.
В который раз поражаюсь особенностям климата в этом мире. Вроде бы, Земля вертится на одной орбите, а зимы будто в ядерном апокалипсисе…
— Твоя задача, — Ярослав вернулся к делу, — проконтролировать сборы, чтобы ребята не брали ничего сверх написанного, если не желают с этим распрощаться. Особо проследи за часами, телефонами и планшетами с выходом в интернет. Станция «Чанбайшань» — режимный объект повышенной важности. На КПП в Святом Мефодии отберут все неучтённые вещи, даже зубочистки, и обратно уже не вернут.
— Предлагаешь заглянуть в сумку каждому? — я вздёрнула бровь.
— Если не сумеешь донести посыл словами, — парировал он.
В списке значилось всего несколько позиций, необходимый минимум для выживания в условиях ограниченного комфорта. Защитные доспехи, базовый набор одежды, средства гигиены, а также рабочий планшет с учебными материалами и дипломным проектом. В конце стояла лаконичная приписка: «Всё, что не включено, — строго воспрещено».
Не самая приятная новость. Отсутствие лишних шмоток не проблема, но два месяца без интернета на краю цивилизации — это пауза в поиске болванок и невозможность связаться с Луговским. Надо будет предупредить его.
— Автобус отходит завтра в шесть утра, — добавил Яр. — Если хочешь с кем-то попрощаться, не затягивай.
— Мы не умирать едем, а всего лишь… — дежурно буркнула и тут же замолчала, углядев в стопке листов на подоконнике краешек витиеватой подписи Самаркандского. — Что это?
Выдернула лист быстрее, чем Яр успел среагировать.
— Положи обратно.
— Заявление на межкурсовую стажировку?
— А он тебе не сказал? — блондинка удивился не меньше, чем я, но объяснил: — Несколько лучших парней и девушек с третьих курсов «Княжеских войск» и «Лечебного» имеют право пройти практику по своему профилю вместе с выпускными курсами любого из пяти факультетов.
Что-то припоминаю, да. В прошлом году Надир обмолвился, что хотел бы попасть в число таких счастливчиков. Межкурсовая практика отражается в дипломе красной строкой просто по факту прохождения, а это лучшая рекомендация на будущее. Круче неё только галочка в графе должности председателя.
Проворно вытащила остальные листы. Заявления к управленцам подали сразу семеро человек. А мест всего три — два для стражей и одно для лекаря. Согласно правилам, выбор должен сделать не декан, а непосредственно председатель, исходя из профессиональных характеристик кандидатов и собственного предпочтения в интересах курса. Это не Таганрогскому куковать два месяца на краю света бок о бок с незнакомцами.
Насколько знаю, мой амбициозный друг всегда стремился оказаться на западной границе. Она немного престижнее восточной, и возможностей проявить себя, как будущего спецназовца, там больше, но… Надир решил пройти стажировку с нами. Вероятно, потому что попасть к выпускникам-стражам ему точно не светит.
— Кого выберешь? — поинтересовалась я с плохо скрываемым нетерпением.
Ярослав невозмутимо забрал заявление Надира из моих пальцев.
— Узнаешь со всеми.
— Как бывший председатель могу посоветовать Самаркандского. Он неконфликтный, исполнительный и дисциплинированный, проблем с ним не будет.
Красноярский смотрел на меня, чуть склонив голову.
— Ты говоришь не как председатель, а как его подруга. Извини, Василиса, но в таких делах эмоциям места нет. Не считая лекарей, в списке кандидатов у него самый низкий ранг и средний балл в эсс-фехтовании.
Я скрипнула зубами, начиная злиться, что вообще завела этот разговор.
— Люди не набор циферок, Яр. Каждый свой балл Надир выгрыз, каждую позицию в рейтинге отвоевал вопреки изначальным обстоятельствам. Просто… Не отвергай его кандидатуру сразу.
Вместо ответа Ярослав перевернул заявление. На обратной стороне стояла печать «Утверждено» и его собственная размашистая подпись.
— К твоему сведению, — он наклонился ко мне, понизив голос, будто делился государственной тайной, — я выбрал Самаркандского за высокие баллы в служебно-прикладной подготовке. Там, куда мы отправляемся, они важны больше, чем ранги и баллы в эсс-фехтовании.
— Мог бы сразу сказать.
— Могла бы не делать выводы заранее.
— Учту. Спасибо, — коротко кивнула я и в этот момент краешком глаза заметила знакомую фигуру.
К нам прямой наводкой шагал его превосходительство генерал-лейтенант Костромской.