Ольга Смышляева – Княжна Тобольская 4 (страница 2)
— Прости. Да, конечно, я должна там быть. Только сумку захвачу и готова.
— Можно поехать с вами? — после небольшой заминки спросила Аля. — Лев Дмитриевич всегда относился ко мне с теплотой, будто к любимой племяннице, учил резьбе по бивню мамонта и делать те смешные бусы из рябины, а я… Я так редко навещала его в последние годы, даже с прошедшим днём рождения не поздравила.
— Не нужно, Аль, — Ярослав сжал её плечо коротким жестом. — Скоро в Екатериноград приедет твой брат, ты должна быть с ним. Мёртвые подождут, они это умеют.
Девушка нехотя кивнула. Как бы она ни храбрилась, а дела Мирона по-настоящему плохи. Стихийники живучие ребята с потрясающей регенерацией, и если за полгода лечение не принесло особых успехов, то впору всерьёз надеяться на чудо с ангелом в колокольный перезвон.
Оставив их переговариваться, я отправилась за пожитками. Вещей у меня немного, всё-таки домой собиралась, а не на курорт, но это не проблема. Что понадобится — всегда можно купить на месте. Красноярск не медвежий угол, а крупный современный город. У них семнадцать станций метро, когда как в Тобольске их всего шесть. Но мы не беднее, нас просто меньше и мы компактнее, вот!
Глава 2
Вылет можно было задержать. Хоть на десять минут, хоть на тридцать, да насколько угодно! Ярослав, как будущий глава Енисейской губернии, возвращался домой не бизнес-классом коммерческого лайнера, а на собственном самолёте с высшим приоритетом полётов. Такие птички не подстраиваются под правила для простых смертных.
Надо признать, джет у него шикарный. Почему нет, если Красноярские почти такие же богатые буратинки, как их восточные соседи Якутские. Выкрашенный алой краской фюзеляж с золотым львом на хвосте, длина почти тридцать метров, размах крыльев не меньше, рассчитан на комфортное пребывание до десяти пассажиров одновременно.
Вежливая стюардесса убрала мою сумку в специальный отсек, предложила располагаться, где пожелаю, и под грозным взглядом Ярослава тактично скрылась за перегородкой в носовой части.
Расстояние до пункта назначения 1917 километров, расчётное время в пути составит два с половиной часа, — доложил пилот. — Приятного полёта.
Как только джет набрал положенную высоту, я расстегнула ремень и отправилась в хвостовую часть инспектировать бар из тёмного полированного дерева. Выпить в такое утро не просто уместно, а прямо-таки необходимо. Изыски ни к чему, выбор пал на обыкновенный виски. Плеснув грамм по тридцать в два бокала, поставила один из них на столик перед Ярославом, сама устроилась в кресле напротив.
— Соболезную, — мягко сжала его ладонь.
— Не шутишь? — Яр выгнул бровь в сдержанном удивлении. — Ты терпеть не могла моего отца. Прежняя Василиса тоже.
— Я не ему соболезную, а тебе. Выпей, станет легче, — пальцем придвинула бокал.
— Не хочу, чтобы было легче. Ничего не хочу.
А я выпила. Закусить бы ещё чем-нибудь основательным. Половина съеденного на завтрак кекса в счёт не шла; жидкость раскалённым камнем упала в пустой желудок.
Некоторое время мы сидели в гнетущей тишине, даже двигатели гудели едва слышно. Яр смотрел куда-то позади меня, глубоко погрузившись в собственные мысли, и сомневаюсь, что вообще хоть что-то видел.
Побарабанив ноготками по опустевшему хрусталю, я отважилась задать самый главный вопрос:
— От чего умер твой отец?
— От ножа.
— Его убили⁈
Поставив локти на стол, Яр сцепил пальцы в замок. Напряжённый взгляд с прицельной точностью сосредоточился на моём лице.
— Официально нет. Пять дней назад после поездки к Столбам отец слёг с простудой, которая удивительно скоро переросла в злокачественное воспаление лёгких, затем дала осложнение на сердце и, в конечном итоге, завершилась обширным инфарктом. Его не стало вчера днём. Складная версия, правда? А знаешь, что обнаружил наш семейный врач при осмотре тела? — Красноярский подался вперёд, с шумом втянув воздух в лёгкие. — Шрам в области сердца. Такой же, как у тебя, Василиса.
Я рефлекторно дёрнулась назад, прижав ладонь к груди. Дурацкая привычка за год так и не исчезла.
— С чего ты взял, что такой же? Ты его не видел.
— Я о нём читал. Небольшая отметина в виде трёх изогнутых лучей, выходящих из одной точки, — ответил Яр тоном следователя, зачитывающего протокол. — Характерная рана от удара трёхклинковым ножом, который используется для убийства жертв в ритуале «Смертельный союз». Доказательство замены души. Если бы не твой случай в прошлом году, я бы не догадался. Откуда? Очень не многие это знают. Точнее — почти никто. «Смертельный союз» входит в раздел Высших практик Крови с максимальным классом сложности, это настолько редкая вещь, что случайностью быть не может. Интересно получается, не находишь?
— Я нахожу это не интересным, а страшным, — пробормотала севшим голосом.
— Мой отец был опытным бойцом, — продолжил Яр. — Его непросто убить случайному человеку без конкретной цели, а уж найти подходящего псионика, чтобы заменить душу, на порядок сложнее. Оба эти ритуала — твой и его — дело рук одних и тех же людей. Рассказывай, Василиса Анатольевна. Рассказывай всё, что знаешь о своём ритуале. Кто его проводил?
— Я ничего не помню… — прозвучало настолько неубедительно и беспомощно, что даже мне стало противно.
Такой ответ Ярослав слышать явно не хотел.
— Врёшь! — он хлопнул ладонями по столику. — Ты знаешь что-то важное, нутром чую. Знаешь и почему-то молчишь. Переживаешь о собственной судьбе, душа из другого мира, или намеренно покрываешь кого-то знакомого?
Проклятье, как близко он подошёл к истине…
— Я знаю не больше твоего, — соврала без какой-либо заминки. — У меня амнезия обнулённого, забыл? Официально подтверждённая псимографом. Ты был в кабинете ректора, когда я влезла в его компьютер, и сам слышал признание Костромского.
— А ещё слышал твоё сердце, — ответил Яр. — Оно колотилось как бешеное.
— Конечно, колотилось, — дёрнула плечом, будто не понимаю, что его так удивило. — Я была в шоке. Или ты ожидал спокойного пульса, учитывая, что мы сидели в шкафу и в любой момент могли быть застуканы?
— То был не шок, а гнев. Ты и сейчас не выглядишь особо удивленной. Какую жуткую тайну ты скрываешь, куколка?
— Никакую.
— Довольно! Оба ритуала связаны между собой, не смей отрицать, а ты, милая, — он ткнул в меня пальцем, — молчишь о чём-то очень и очень важном. Уж не потому ли, что здесь замешаны Тобольские?
Кровь в моих жилах похолодела не только от леденящего взгляда напротив. Сейчас Ярослав не просто напоминал Льва Дмитриевича, он будто был им. Разница между отцом и сыном только в возрасте и причёске, гены одни. Помнится, мой папочка назвал Красноярских хищниками, уважающими лишь силу. Покажешь им слабину, и твоя песенка спета. Ответственно заявляю — он ошибся! Песенка спета уже в тот момент, когда ты попадаешь в круг их интересов.
Яр по-своему истолковал паузу. Очень может быть, что посчитал её немым ответом «да».
— А знаешь, что самое паршивое во всём этом кошмаре? — зарычал он вкрадчивым тоном, от которого по спине побежали мурашки. — Я общался с отцом всего два дня назад. Впервые в жизни он не диктовал условия. Мы поговорили как два взрослых человека без взаимных претензий и упрёков… а это был уже не он. Так что, — вкрадчивые интонации сменились угрозой, — если тебе есть что сказать, лучше говори сейчас. Если узнаю сам, что кто-либо из Тобольских хоть как-то замешан в убийстве моего отца, я вас не пожалею. Святая Екатерина тому свидетель, уничтожу всю вашу семью. Понятно выразился?
Сердце зашлось в ритме паники, но взгляда я не отвела.
— Яр…
Внезапно он подался вперёд и, обхватив мой затылок ладонью, придвинулся так близко, что наше дыхание смешалось.
— Василиса, если ты кого-то боишься или тебе кто-то угрожает, просто назови имя. Клянусь своим родом и всем, что у меня есть, я не позволю им до тебя добраться. Даже твоему отцу, — его голос сорвался на хриплый шёпот. — Кем бы он ни был, я прикончу мерзавца в самое ближайшее время, чего бы мне это ни стоило. Просто. Назови. Имя.
На мгновение мне захотелось поддаться и рассказать ему всю правду о ритуалах и Трио, теперь он имеет полное право её знать. Но обострённые псионикой чувства настоятельно призывали к осторожности. Сейчас это совершенно не та информация, которую он способен адекватно принять.
Со стороны парень выглядел собранным, даже слишком, но вряд ли человек, только что потерявший отца в кровавом ритуале, может мыслить разумно. Под тонкой коркой ледяного спокойствия прятался океан ярости напополам с горем — очень опасная и непредсказуемая смесь, в которой нет места поиску справедливости, только немедленному возмездию. А в «Смертельном союзе» действительно замешан один из Тобольских, причём далеко не последний в очереди, а родной племянник князя Анатолия Евгеньевича, моего отца.
Помощь такого союзника, как Красноярский, с его ресурсами и возможностями, была бы бесценна, с этим глупо спорить, но правда, рассказанная
В текущем состоянии Яр не станет вникать в цели ритуалов, ждать или осторожничать. Ему хватит одного имени мерзавца, нанёсшего смертельный удар его отцу, чтобы пустить под нож всех без разбора «в самое ближайшее время, чего бы это ни стоило», и в результате погубит себя сразу с двух направлений.